Странные развлечения Асов

Пульсация… Невероятно сильная пульсация, которая просто разрывала голову на мелкие куски. А еще тошнота. Но тошнота — не самое страшное. Основное — пульсация. И разноцветные пятна, которые возникали с периодичностью сто штук в минуту перед глазами, несмотря на то, что они были закрыты. Не самое приятное явление… Приходить в себя совершенно не хотелось. Забытье давало определенную защиту пред болью физической, захватившей в свои далеко не нежные объятия тело пострадавшей девушки. До сознания едва-едва, какими-то обрывками, доносились голоса окружавших ее людей. А вот понимание, что ее пытаются привести в чувство, очень четко отбилось в и без того многострадальной головушке. Не смотря на причитания пары-тройки голосов, которые были где-то рядом, но в то же время, как-то очень далеко, девушку хорошенько так встряхнули. А затем еще и еще. Наверное, именно из-за вот этих вот встряхиваний жертва собственной глупости и самоуверенности решила прийти в себя, лишь бы ей не оторвало голову. Открывать глаза было больно. Очень больно. Достаточно яркий свет помещения, в котором оказалась ведьма, крайне немилосердно резал глаза. — Твою ж мать… — со стоном, охрипшим от крика голосом, пробормотала девушка, с горем пополам все-таки поднимая веки. В какой-то момент ей захотелось процитировать классика, а именно фразу «Поднимите мне веки». Она была бы как нельзя актуальна в данном случае. Но ведьмочка моментально зажмурилась, стоило только яркому свету стать причиной болезненных ощущений. На свою голову она попыталась поднять руку. Лучше бы она даже не пыталась. Каждая мышца, каждое сухожилье, короче, каждая клеточка ее многострадальной тушки болела. И если она считала, что пульсация в голове и яркий свет причиняли ей боль, теперь можно было смело считать, что она пошутила. Как оказалось, последствия Круциатуса — самая, что ни на есть, прекрасная вещь на свете. Гермиона в очередной раз осознала, что пора бы, пожалуй, да как можно скорее возвращать память этого тела, чтоб наконец разобраться где что и почем. Да и как-то странно это, что душа двадцатипятилетней ведьмы попала в это тело… в тело подростка. В общем, несмотря на не особо радостное пребывание в новом теле, жить, как-никак, а хотелось. — Мисс Грейнджер, Вы меня слышите? — раздался рядом обеспокоенный женский голос. Миа далеко не сразу осознала, что вообще-то обращаются к ней, но попыталась кивнуть, что ей удалось, несмотря на боль. Даже смогла ответить, пусть и едва слышным, хриплым голосом: — Да… — Прекрасно, мисс. Выпейте, — ведьма почувствовала, как к ее губам касается что-то холодное и похоже стеклянное. То есть, зелье. Девушка, которая мучилась жуткими последствиями собственной глупости, предпочла послушно выпить мерзопакостное пойло, лишь бы оно помогло. Проглотив выданный ей напиток, Миа наконец открыла глаза. И, о чудо! Глаза не резало, не болели они от довольно-таки яркого света. — Где я? — пробормотала девушка. Ее вопрос, как можно предположить, без ответа не остался. Девичий голос раздался сбоку, куда сама Миа сразу же повернула голову, слегка поморщившись. — Ты в Больничном Крыле, Гермиона. Ты попала под воздействие Круциатуса. Почему ты не защищалась? И кто на тебя напал? — рыженькая, — видит Один, Миа была просто не в состоянии запомнить поименно все рыжее поголовье в школе. Не слишком ли много рыжих на километр квадратный? — начала тараторить с такой скоростью, что ведьма только поморщилась. Она знать не знала, как зовут девчушку, но что-то ответить было нужно. — Послушай… Я не взяла с собой палочку, — Миа как-то рассеяно улыбнулась. Зелье начало действовать и ей становилось намного легче, симптоматика последствий Круцио как-то отходила, облегчая ее существование. — А напал… какой-то странный мужик в черном балахоне. И на руке у него тату было такое интересное… Я не особо успела рассмотреть, но там точно была змея. Джинни Уизли, прикрыла рот рукой. Гермиона и не узнала Пожирателей Смерти? После того, как побывала в Министерстве Магии, после того, как там погиб Сириус. Что с ней, Мерлин побери, такое? — Гермиона, ты можешь описать этого мага? — спросил сидевший рядом с рыжеволосой Мальчик-который-выжил. — Ну… в принципе, наверное смогу. У меня только голова болит немного. В общем, высокий, мускулистый, ярко выраженные скулы. Кудрявые черные волосы, короткие, кстати, но вьющиеся все-таки. Неплохо сложен, горяч… — пока ведьма говорила, ее бурная фантазия очень красочно рисовала постельные сцены с участием этого красавчика. «М-да, кажется, у этого тела гормоны играют… Надо срочно что-то решать с памятью». Только после того, как она закончила описание, которое на ее взгляд казалось вполне достаточным, она перевела взгляд на друзей этого тела. Их лица можно было фотографировать. Таких вытянувшихся от удивления физиономий Миа еще не видела. Потому она так, скромненько поинтересовалась: — Я что-то не так сказала? — смущения не было, лишь непонимание на лице ведьмы. — Знаешь, Гермиона, мы, наверное, пойдем. Мадам Помфри сказала, что до вечера тебе точно придется остаться в Больничном Крыле. А может, и до завтра. В общем, узнаешь у нее сама, отдыхай, — и ребят как ветром сдуло. Гриффиндорка явно не собиралась оставаться здесь дольше, чем на полчаса. Зелье уже выполнило свою роль, и головная боль, как и боль во всем теле, пропали. Такое ощущение было, будто ее напичкали не одним зельем, а как минимум влили пару литров. Кто знает, но самочувствие ее в любом случае было уже намного лучше, чем минут пятнадцать назад. Когда ведьма села на постели, понимая, что наконец-то может безболезненно передвигаться, в комнате, как раз, появилась медведьма, которая тут же подошла к ней. — Мисс Грейнджер, сегодня Вы останетесь на ночь в Больничном Крыле. Вам нужно отдохнуть после того, как Вы подверглись пыточному заклинанию. — Мадам Помфри, Вы можете мне не верить, но мне действительно уже пора покинуть это прекрасное, крайне гостеприимное место. Есть дела, которые совершенно не терпят отлагательств. Можно я отдохну и пропью зелья у себя в комнате? — тут же залепетала Миа, глядя на Поппи совершенно невинными глазами. Нельзя было больше ни на миг откладывать проведение ритуала. Или хотя бы его подготовку. Она чертовски устала попадать в дурацкие ситуации, видя «слегка» удивленные лица друзей этого тела. Поппи нехотя покачала головой. Она совершенно не хотела отпускать жертву собственной глупости из-под своего контроля, но девушка так на нее смотрела… — Давайте так, мисс, договоримся. Завтра перед завтраком Вы придете ко мне на осмотр. А сейчас я Вас отпущу. Вас так устроит? — Конечно, мэм! Спасибо! — девушка благодарно улыбнулась медведьме и тут же вскочила с постели. — А где мои вещи? Покачав головой в очередной раз, женщина взмахнула палочкой и на кровать, на которой прежде лежала пациентка, появилась ее одежда. — Да, мисс, я Вам выдам зелья, будете принимать их каждый день в течение недели. Укрепляющее. Такой стресс для организма не проходит без последствий. — Конечно, мэм, спасибо, мэм, — кивнула Гермиона. И когда на тумбочке появились флаконы с зельем, а так же она осталась одна, тут же начала переодеваться. Бежать из этого места, срочно! Работы много, времени мало! Не хватало вляпаться еще в какую-то неприятнейшую ситуацию. Уже через двадцать минут Гермионы Грейнджер будто и не было в Больничном Крыле, с такой скоростью она собралась и сбежала в гриффиндорскую гостиную.

***

Добежав до гостиной, Гермиона с довольной улыбкой обнаружила, что портрет на гостиной до сих пор отсутствует. Темная часть души ведьмы чуть ли не пела, ведь ее колдовство никто не исправил. Пока что. Неизвестно, смогут ли местные волшебники что-то сделать с этим портретом, или поменяют его просто на другой, но в любом случае пароль будет новым, а Миа как раз его узнает. Но пока вход в гостиную был для нее открыт, и ведьма довольно бодренько прошмыгнула в гостиную, а затем и в свою комнату, оставшись незамеченной, ведь все студенты в это время посетили матч по квиддичу. Забредя в свою комнату, Миа подошла к первому же попавшемуся шкафчику, откуда достала пергамент и карандаш. Для наброска подойдет, а там уж она разберется. В конце концов, ритуалистика — ее сильная сторона, так что ведьма приступила к работе. Усевшись прямо на полу, не выдумывая велосипед, шатенка довольно долго просто пялилась в пустой пергамент. Никаких мыслей не было, что не могло ее не расстроить. Она примерно понимала, как это все оформить, но, видит Один, составить в план действий получалось плохо. Но спустя полчаса раздумий появились первые наброски. Пентаграмма, причем не простая, а обратная той, что рисовала Миа, когда проводила ритуал еще в той, прошлой жизни. Все ведь началось именно с перемещения ее души в это тело, в другую, если можно сказать, реальность. Несколько символов в самой пентаграмме, вокруг нее, в каждом луче… — Так… оговор на месте, — задумчиво пробормотала ведьма. Что-то вырисовывалось, что не могло ее не обрадовать. Взяв карандаш поудобнее в руке, Миа аккурат начала выводить руны, которые в связке могли бы дать ей то, что она хотела. Эту формулу нужно было бы поместить на фотографию, либо же в центр рисунка на полу. Что ж, готово. Для активации стихиями у нее все есть, как и ее кровь в качестве жертвы. Единственное, что принадлежало самой ведьме, по мнению ее прежнего учителя, и что могло подойти в качестве жертвы Богам. — Слава Одину, готово… Осталось только провести. Где бы… — ведьма задумчиво поднялась с пола, свернув пергамент в четыре раза, а затем положив в карман. Взяв свою сумку, девушка направилась к выходу из комнаты, но не успела выйти, как в спальню вошли ее соседки. — О, Гермиона. А мы думали, тебя задержат в Больничном Крыле как минимум до завтра, — произнесла Лаванда, довольно цепким взглядом осматривая ее, словно пытаясь найти повреждения на теле. — Что с тобой случилось-то? — Да так, пустяк. Лаванда, скажи, пожалуйста, где можно найти пустой класс? И желательно заброшенный, — мило улыбнулась Миа, слегка наклонив голову и прижимая к себе свою сумку, в которой лежало все необходимое для проведения ритуала. Ни за что она с ней не расстанется. Ни за что. Слишком дорогой ценой, как оказалось, ей удалось достать ингредиенты. И дело не в деньгах, а в пыточном проклятии, которое на себе испытала Гермиона. — На первом этаже поищи. А зачем тебе? — прищурилась Парвати, глядя на соседку. Ей совсем не нравилось, что происходило с Гермионой. Она была какой-то странной, и Патил совершенно не могла понять, с чем это связано. Ладно, время покажет. — Да так, хотела позаниматься. В гостиной постоянно слишком громко, в библиотеке не попрактикуешь заклинания. Вот, так что хотела поискать просто кабинет, где смогла бы попробовать нужные, вот, — врать Миа не особо умела. По крайней мере, она не готовила заранее свою ложь и не успела в нее поверить, так что вышло не особо правдоподобно. Но соседки, кажется, не обратили на это внимание. — Ну, иди поищи на первом этаже, — только равнодушно пожала плечами Лаванда и пропустила из комнаты ведьму. Когда за ней закрылась дверь в спальню, Гермиона облегченно вздохнула. Кажется, пронесло. Осталось найти кабинет, что и решила сделать она как можно скорее. Как же надоело вляпываться во всякие неприятные ситуации… Проскользнув через гостиную, не привлекая к себе внимания и по прежнему прижимая к себе сумку, как будто, — хотя кто знает, может так и было на самом деле, — там лежал залог ее жизни, ведьма быстро сбежала на первый этаж, настолько быстро, насколько это позволяли движущиеся лестницы. В очередной раз ей повезло, когда она, подвернув ногу, не упала, не свернула шею, а просто побежала дальше, даже не заметив. Видимо, Боги покровительствуют жертвам своих экспериментов. Не без труда, но ей все-таки удалось обнаружить необходимый пустой кабинет. Что может быть лучше? Именно. Войдя туда и закрыв дверь, правда, просто закрыв, не на замок, девушка принялась чертить на полу необходимые ей символы. Сначала пентаграмма, потом вокруг нее, в каждом луче, а затем и в самом центре. Чтоб не сбиться, Миа бормотала себе под нос названия рун, которые в цепочке должны были дать необходимый результат. — Так… Лагуз, Эйваз, — ползать на коленях по полу — не самое интересное занятие, к тому же, это тело не привыкло к таким мероприятиям, но ведьма, сцепив зубы, продолжала рисовать. — Ингуз, Перт, Гебо, Ансуз, Тейваз, Лагуз зеркальный, Йера. Готово, — вздохнув, девушка выпрямилась. Поставив в четырех углах по краям пентаграммы предметы, символизирующие стихии, ведьма удовлетворенно хмыкнула. Все это мероприятие заняло у нее довольно много времени. Одно рисование чего стоило… Вода в специальной мисочке, да не обычная, а из источника, стояла в левом верхнем углу. В правом верхнем было помещено блюдце, на котором дымилось благовоние с ароматом хвои. Ниже стояла горящая свеча, а вот слева была насыпана горсть земли. Все четыре стихии. Глубоко вздохнув, Миа достала из сумки кинжал, который прикупила специально для ритуалов, и аккурат положила в центр пентаграммы. Теперь освятить… Взяв свечу, которую подожгла, а так же еще одну мисочку с водой из источника, девушка освятила со всех сторон света место Торсхамаром. — Я освящаю это место Молотом Тора, — произнесенная четыре раза ритуальная фраза подразумевала защиту места проведения ритуала от посторонних сил, от вражеского воздействия, от негатива, который мог попасть или собраться в комнате. Что же, все готово. Затушив свечу, ведьма вошла в нарисованную пентаграмму, опустившись в центре на колени, четко на рисованную руническую формулу. Взяв кинжал, разрезала ладонь, окропляя своей кровью рисунок и каждый символ формулы, а затем принялась читать оговор. Скорее, она просто просила, нежели читала по памяти, распевая на определенный мотив, как ее в свое время научили. — Прошу великих Богов Северной Традиции о помощи и покровительстве, прошу вернуть мне память этого тела, души, которая отправилась за Грань, призвав меня на свое место. Пусть силою Рун живительный поток энергии благотворно влияет, преображает все локусы, отвечающие за память этого тела, соединяя новыми, крепкими связями прежние воспоминания с моими собственными, активно координирует появление и принятие мною этих воспоминаний, без вреда для меня, как физического, так и духовного. Воспоминания плавно вливаются в меня, сливаясь с моими, давая возможность разобраться. Формула черпает силу из космоса, из моих врагов. Активирую стихиями и кровью с данного момента до снятия с благодарностью! — последние слова были произнесены с надрывом, а затем кинжал снова впился в израненную прежде ладонь. Кровь снова хлынула из раны, падая на формулу, которая под влиянием колдовства засветилась, как и вся пентаграмма. Девушка, ослабленная кровопотерей, ведь пришлось резать ладонь еще несколько раз руку, чтоб напитать кровью формулу, рухнула на рисунок. Пентаграмма светилась с каждым мигом все сильнее, а ведьма лежала без сознания… зажженная свеча потухла. Боги услышали молитвы. Тело просящей о милости так и лежало на полу…