Наказание

Сидя за столом в кухне и апатично поглощая свой обед, юноша боялся даже поднять глаза на находившуюся рядом прислугу. Знают ли они, что эта несчастная девушка заперта в той комнате и что будет переведена в другую семью из-за него? Скорее всего - нет, а то наверняка ему пришлось бы туго. Однако, не смотря на все, на сердце стало легче. Ей не отрезали язык, а всего лишь перевели. Это весьма позитивная альтернатива. Только что такого она натворила, что стала так неугодна? Единственное, что всплыло в памяти Саске, и от чего он неосознанно тряхнул головой, это признание Аои-чан. Глупые и совсем неуместные сейчас чувства. Брюнет сжал и тут же вновь разжал начинающие неметь пальцы. В такой жизни, как у него, это чувство давно уже было старательно подавлено. Лишние заботы сейчас были просто непозволительны. Прислуживая за хозяйским столом, Саске то и дело бросал незаметные взгляды в сторону молодого хозяина. Странный милосердный поступок никак не вязался с его прошлыми выходками. Ведь вывод напрашивался сам собой. Имея безграничную власть, Намекадзе младший мог позволить себе все, что угодно, но отделался лишь номинальным наказанием. Что же у него на уме? Саске закончил разливать чай по фарфоровым кружкам и, сделав несколько шагов назад, остановился. Тут же голубые глаза оторвались от белоснежной скатерти и устремились к темным омутам, заинтересованно разглядывающим его. Заметив это, Учиха, слегка вздрогнув, опустил голову, так и не заметив легкую улыбку, на мгновение заигравшую на губах блондина. -Убирай, что застыл, как пень,- голос Намекадзе младшего вырвал из собственных размышлений, и Саске быстрее подошел к столу, начиная складывать в аккуратную стопку грязную посуду. Повернувшись спиной и уже намереваясь отнести свою ношу на кухню, он тут же почувствовал, как по ягодицам хозяйски проскользила горячая ладонь. В шоке он быстро бросил взгляд на сидевшего рядом господина Минато, но он был поглощен чтением каких-то рукописей и ничего не замечал. Лицо резко обдало краской, а сердце учащенно застучало в грудной клетке. Быстрее проскользнув на кухню, Учиха бросил стопку посуды в раковину и тут же прижался спиной к прохладной стене. «Что это только что было? И зачем господин это делает?» Плотно закрыв глаза, он тяжело вздохнул. Это всего лишь издевательство. Однако горечь, появившаяся во рту, не давала отделаться от скверного ощущения. Пустота и только он. Один. Никого больше нет. Прижав кулак ко рту, он закусил кожу, стараясь отделаться от мешающих мыслей. На удивление спокойный день медленно перетек в вечер, и Саске, которому была поручена уборка комнат, наконец, закончив, с тяжелым вздохом тихо присел на белоснежную, только что заправленную им же постель. Руки прошлись по безупречно гладкой шелковой текстуре одеяла. Это была комната для гостей и сейчас пустовала. Идеальная чистота, ни пылинки. Тихое спокойствие и садящееся за окном солнце приносили с собой несравненную расслабленность. Тут же в теле почувствовалась накопившаяся за день усталость, и юноша, зевнув, потер уставшие глаза. Проникающий через приоткрытые окна ветерок слабо колыхал раздернутые шторы. Слышался тихий щебет птиц. Удостоверившись, что ни звука не доносится со стороны двери, Саске, чуть поколебавшись, медленно опустился на кровать и замер, утопая в бесконечной мягкости пуховой перины. Размеренные вдохи, и уже через пару секунд глаза начали закрываться сами собой. Пытаясь сопротивляться, брюнет напомнил себе о еще незаконченной работе, но, немного подумав, решил, что пара минут у него еще есть. Через плотное марево сна ощущения как будто притупляются, и Саске начинает чувствовать легкие прикосновения. Почти невесомые и такие нежные. От шеи по спине начинают ползти приятные мурашки. Чьи-то пальцы мягко скользят по волосам, погружаясь в них и неуловимо лаская. Легкое дыхание чувствуется на затылке, и запах кажется таким знакомым, что сердце начинает слабо ныть. Дивная иллюзия заставляет полностью расслабиться, подчиниться, вверяя себя ей. Хочется обернуться и нырнуть в кажущиеся сейчас такими нежными объятия, но Саске боится нарушить это зыбкое блаженное чувство, так нереально коснувшееся его, и он, не двигаясь, продолжает осязать каждое движение. Ему хорошо, и сейчас начинает казаться, что он совсем не одинок. Что все не так плохо и такое чувство как любовь возможно и в его несчастной жизни. Только бы это длилось вечно. Рука плавно опускается к талии и, пройдясь по бедру, возвращается обратно. Как бы боясь спугнуть, нарушить незримый баланс. Чуть вздрогнув, юный Учиха резко распахнул глаза и осмотрелся. Один... Это и в правду был сон. Поднявшись, он вяло потянулся, разминая мышцы и потирая сонные глаза. Легкий скрип двери заставляет вмиг напрячься. Глаза пробегают по узкой щели. Но он отчетливо помнит, что закрывал ее. «Скорее всего, сквозняк», - успокаивает юноша себя и, поправив чуть смятую постель, тихо покидает комнату.