Под твоим носом

      Маринетт, вообще-то, не сможет точно сказать, в какой момент она осознала постоянное присутствие пакетика молока в маленькой сумочке на бедре и отсутствие необходимости в напоминании. Во всей сложившейся ситуации было понятно только то, что один самовлюблённый хамоватый Кошак настолько прочно обосновался в её сердце, что пришлось купить новый клатчик, чтобы не раздавить ненароком Тикки. Кот, естественно, заметил обновку, а когда повод узнал, у него аж хвост от удовольствия задёргался, даром что накладной. Они сидели в обнимку на крыше какой-то высотки и пили, казалось, самое вкусное молоко в мире.       В свободное время Адриан поражался самообладанию Маринетт. Встречаться с человеком, толком не зная, кто он, и даже не поднимать вопрос о раскрытии личности… Это ненормально настолько же, насколько прекрасно и приятно. Будь на месте Мари какая-нибудь Хлоя, например, он уже давно выслушивал бы нытьё на тему «Ты мне не доверяешь, ты меня не любишь, поэтому не показываешь лицо!», а, скажем, Аля могла бы заваливать вопросами по поводу сражений, супер-силы и так далее. Маринетт же молча любит его, ни о чём не расспрашивая, ничего не требуя.       Он-то в курсе, кто она и почему ни о чём не спрашивает, но она-то не знает, что он в курсе.       Ни одного вопроса по поводу супергеройской деятельности, только недовольное бурчание о том, что он себя не бережёт, бросаясь на защиту Ледибаг — она ведь сильная, справится, ей ли не знать.       Кот после каждого сражения отдаётся в её тёплые мягкие руки, с трудом подавляя в себе желание пересчитать все искрящиеся волосинки на голове — вдруг он не уследил за ней во время боя.       А ещё парень искренне не понимает, почему Маринетт ему не рассказывает, что она Ледибаг. Но до тех пор, пока он не разоблачил себя, предъявлять претензии не очень красиво. Свою тайну хочется открыть как-нибудь истинно по-нуаровски… эпично, что ли, а не скромно по-адриановски. Так, чтобы запомнилось.       И случай предоставился. Его буквально принесла с собой сама госпожа Удача в облике Мари Дюпен-Чен в маленькой сумочке на бедре.

***

      С того дня, как Маринетт прекратила попытки упасть в обморок при Адриане, отношения в компании друзей были околоидиллические. Полной идиллии не было только по мнению Али, которая чувствовала себя странно из-за того, что её лучшая подруга и её лучший друг между собой тоже просто друзья. Окраина подсознания — как раз ответственная за желание стать журналисткой — буквально вопила, что что-то не так. Но на то она и окраина, чтобы с неё было плохо слышно.       В общем, ничто не предвещало, как говорится.       Обычный, казалось бы, день. Не менее обычная длинная перемена, созданная для раскрытия личностей супергероев поддержания нормального питания учеников. Напротив Нино и Али, пулей вылетевших из класса и успевших занять хороший столик, плюхаются довольные Маринетт и Адриан, удачно защитившие лабораторную по физике. Собственно, иначе и быть не могло, ибо весь вчерашний вечер Кот потратил на объяснение этой самой лабораторной, но речь не об этом. Пока парни что-то обсуждают, Аля утягивает подругу за едой; когда девочки возвращаются, они уходят за напитками — соком для Али, кофе для Нино, зелёным чаем для Мари и молоком для Адриана — и какими-нибудь вредностями вроде лишних пары кусочков пиццы. Адриан возвращается чуть позже театрально поникший, и в глазах друзей тут же вспыхивает настолько искреннее волнение, что ему становится немного стыдно. Но приходится потерпеть.       — Адриан, что-то не так? — Аля смотрит то на него, то на Нино, который непонимающе пожимает плечами. — Ты чего вдруг скис?       — Молоко кончилось… — Вздыхает он и тоскливо начинает ковырять еду, всем своим видом показывая, что без спасительного лакомства ему не выжить. И краем глаза замечает напряжённый мыслительный процесс сбоку.       Маринетт действительно призадумалась, потому что у неё как раз было с собой то, что так нужно другу. Другу. С одной стороны, молоко она носит с собой для Кота, своего парня. Парня. С другой стороны, вчерашняя физика его вымотала, так что встретиться после коллежа они не договаривались, значит, ничего страшного не произойдёт, если этот пакетик выпьет Адриан. Да и вообще, Котёнку лучше посвежее купить после занятий…       Решено.       — Эй, Адриан, не куксись, я могу тебя спасти! — Маринетт улыбается оживившемуся парню, доставая из сумочки…       — Молоко?! — «искренне» удивляется Адриан. — Мари, но зачем ты его с собой носишь?       — Да так, — заулыбалась девушка, взяв в руки свой чай, — есть один товарищ, который жить без него не может. Позёр, каких поискать, и балбес. Люблю его безумно! — мечтательно выдыхает Маринетт и совершает огромную ошибку, сделав глоток чая.

Аля потом клялась, что готова отдать даром ЛедиБлог, если ей позволят вернуться в прошлое и снять на камеру то, что произошло после тех слов.

      Адриан резким движением взлохмачивает волосы, будто нарочно посылает блик от кольца (Святой Камамбер, это была невероятная, потрясающе-восхитительная случайность!) прямо в глаза Маринетт и, повернувшись, истинно по-нуаровски — томно, нагло — выдаёт:       — Спасибо, я польщён. Но, Мурцесса, молочко могло бы быть и посвежее! — и тут же возвращается к трапезе. Мой лоток с краю, ничего не знаю.       Аля и Нино сидят, вытаращив глаза. С пиццы на футболку парня ляпает соус, но это остаётся без внимания. Центр событий — скамья напротив.       Маринетт пытается проглотить чай, переваривая информацию. Волосы-кольцо-глаза — просто совпадения, такое бывает. Бывает, ясно? Но назвать её Мурцессой таким раздражающим тоном, без которого Мари уже жизни не представляла, мог только один самовлюблённый хамоватый кошак. Сшибая с ног все свои предыдущие рекорды по скоростному превращению в сочную свёклу, она таращится в оба глаза на Адриана, почти мурчащего от удовольствия. Потом Маринетт бледнеет — молниеносно, даже голова закружилась — и поворачивается на друзей, совершая вторую ошибку. Те двое синхронно открывают рот, и девушка повторяет их движение.       Только вот она-то чай так и не допила…       Адриан, акума его сожри, с кошачьей скоростью реагирует на происходящее: он хватает тарелку из-под завтрака Маринетт и подставляет её под поток чая, выплеснувшийся из открытого рта. Девушка пугается, опять краснеет, пищит что-то нечленораздельное и начинает щемиться назад, прижав руки к лицу — только глаза торчат. В голове как перекати поле мечется мысль, что этого не может быть, это всё нереально, просто сон.       Зато наличие у скамейки края — ситуация вполне себе часто встречающаяся и, более того, вполне нормальная.       Адриан замечает, что его Принцесса вот-вот может упасть, поэтому снова спешит на помощь. Не отрываясь от молока (о да, он специально пьёт его с черепашьей скоростью), властным жестом парень ладонью накрывает бедро Маринетт и придвигает её обратно, даже немного поближе к себе. А что, имеет полное право.       — Моя Принцесса Мяуринетт была в опасности, — мурлычет он, не убирая руки, — но верный рыцарь вовремя успел.       Реакция от Маринетт ожидалась любая — от громких визгов (радости или ярости — не принципиально) до бросаний на шею или попытки нанесения тяжких телесных повреждений. Но девушка превзошла саму себя: она бледнеет, закатывает глаза и со всей заложенной в её генотипе грациозностью стекает под стол, успев только виновато шепнуть «Я собиралась купить свежий пакетик после занятий!..»       Браво, Дюпен-Чен. Нет, действительно, в данной ситуации обморок оказался единственной подходящей реакцией.       Адриан притворно тяжко вздыхает и выуживает Маринетт из-под стола, попутно сгребая на плечо её рюкзак и свою сумку. Девушка висит у него на руке, как мокрое полотенчико, поэтому он перехватывает её покрасивее — так, как рыцарям полагается носить спасённых принцесс — и удаляется из столовой красиво, по-мужски.       Не оборачиваясь на воображаемый взрыв.       P.S. Всё получилось эпично, как и задумывалось, вот только жаль, что Маринетт многое упустила. Хотя это совсем не страшно, потому что ей позже всё расскажут. Красочно, ярко, с музыкальным сопровождением и, быть может, самым настоящим взрывом. Именно так, как всем им запомнилось.