Сумасшедший

История повторялась вновь. Дольчон проклинала это чувство дежавю, которое все чаще навещало ее и мучило до головных болей. Девушка была подавлена смертью друга, но не плакала – сил не осталось, как и веры в нормальную жизнь. Первый месяц Дольчон только плакала, не в силах однажды нормально поесть или поспать без кошмарных пробуждений в холодном поту. Она не подпускала к себе близко Хаен или кого другого, все время держа в руках фотографию Чонгука. Испытывала ли она сильные чувства к нему? Раньше она думала, что у них может сложиться отличная совместная жизнь. Но после его кошмарной кончины Дольчон поняла, что любила его как родного брата: нежно и ласково, с заботой и желанием заботиться. В душе отныне зияла дыра, будто снова отняли маму. Будто снова ее покинули родные люди, и она осталась одна. Неужели у семьи Мун никогда не будет спокойной и нормальной жизни? Второй месяц она стала иногда выходить из дома и навещать каменную могилку Чон Чонгука, теперь уже без рыданий или слез. На его плитке лежало больше цветов, чем на всех остальных: от Юнги (хотя они не дружили) множество красных роз, от Тэхена и остальных – лилии. Чувство тоски еще не прошло, а когда отец предложил Дольчон уехать в Америку, Дольчон всерьез задумалась и пришла к выводу: история повторяется. В тот раз, когда ей было 17 лет, отец предложил то же самое, на что Долли ответила отказом. Зато на другой день ее ждало потрясение: новость Мина о том, что он уезжает навсегда. А через неделю уехал и Чимин. Его семья купила просторную квартиру в Тэджоне, забрав с собой сына. Позже уехала и сама Дольчон, а затем и Чонгук. А теперь, спустя четыре года… Она поймет, если Юнги снова уедет от нее. Не каждый может выдержать такое сумасшествие. В глубине души Дольчон боялась, что опять останется одна, как в тот раз, но ей не привыкать: она со всем справится. Начнет новую жизнь и забудет о старой. Может, и правда надо уехать в Америку. В Корее слишком много плохих воспоминаний. Двадцать дней Мун Дольчон так и не решалась ни с кем встретиться, хотя ее уже не так сильно беспокоили. Изредка звонила Гарнет, совсем уж редко – Чимин. Но совсем недавно Дольчон навестил ее собственный отец, что сильно удивило девушку. Ведь разговор он начал странно. - Ты должна остаться, Долли, - сказал он, присаживаясь в кресло и приглаживая темные, с несколькими седыми прядями волосы. – Тебе не надо забывать то, что случилось. Дольчон косо на него посмотрела и хрипло спросила: - Не надо? Пап, я не могу держать такое постоянно в мыслях. Это больно. Мне необходимо забыться. - Ты сама не понимаешь, чего хочешь, дочь. Послушай меня, я прожил на свете намного дольше, чем ты. Человеку для собственного счастья необходимо одно: жить настоящим, а не прошлым или будущим. Ты думаешь, что сбежав отсюда в Америку все наладится, но если подумать, то воспоминания будут еще сильнее душить тебя, а совесть замучает вдвойне. Почему, как ты думаешь, в прошлый раз вы уехали и вновь встретились в родном городе? Потому что никто из вас не смог отпустить свое прошлое. Вы просто сбежали от него в другой город, страну, и с таким же успехом вернулись. - Я не понимаю тебя, - покачала головой она, откладывая в сторону детские фотографии. – Мы вернулись, потому что сошлись обстоятельства. - Допустим, - вздохнул мужчина. – А что ты делаешь сейчас? - Будет лучше, если я уеду, ведь… - Во второй раз? А потом снова соскучишься и приедешь сюда? Дольчон! Прими прошлое, как свое прошлое, то есть, каким оно и должно быть. Не раной, не болью, не страданием, а просто прошлым, которое никогда тебя не побеспокоит. Когда ты примешь его и станешь жить обычной жизнью, твое настроение станет лучше. Дольчон опустила голову и покачала головой. Это было выше ее сил. Отец уныло взглянул за окно и потянулся за курткой со словами: - Хорошо. Делай, как считаешь правильным. Ты б сходила хотя бы прогулялась… скоро ведь новый год. Когда он ушел, Долли словно током ударило. За окном хлопьями посыпал снег, на улицу выбегали маленькие детки без шапок, за что тут же получали от родителей по макушкам. Снег! Такая красота… И правда, может, прогуляться? Дольчон схватила ручку и бумагу и стала строчить список покупок. Господи, скоро ведь Новый год. Надо срочно купить продукты или хотя бы украшения, ведь в этом доме их подавно нет… Через полчаса Дольчон открыла дверь и вдохнула прохладный зимний воздух. Она и не успела заметить, как наступил декабрь. Шагая по дороге к местному базару, девушка с улыбкой смотрела на копошащийся народ и толпу, украшающую стены торгового центра к первому января. Сколько она не выходила из дома? Неужели так долго? На базаре витрины были завалены многочисленными стеклянными игрушками, звездами и мишурой, пряничными человечками и цветами. Дольчон направилась к знакомой витрине, где продавались сладости, как вдруг уткнулась носом в спину высокого человека. - Извините, я просто не заметила! – начала оправдываться Дольчон, поправляя шарф на груди. - Ну… Парень обернулся и доброжелательно улыбнулся, неожиданно заставляя Дольчон сильно смутиться и замереть на месте. Юнги стянул кожаные перчатки с рук и потрепал девушку за волосы, едва слышно произнеся: - Давно не виделись. - Юнги? – переспросила девушка, поздно осознавая, что это был глупый вопрос. – Ты что тут? З-за елкой пришел? - Она у нас уже давно стоит, - пожал плечами парень и поднял ввысь бумажный пакет. – Чимин сегодня готовит нам праздничный ужин. Знаешь, чапче, мясо на гриле и хоток – первый раз Чимин перепрыгнул свои рамки. Вот, я ходил за рисовой мукой и лапшой. Сейчас пойду искать бычье мясо. Девушка не смогла сдержать улыбку. Необычная легкость проскальзывала мимо нее и этим парнем, словно прошлых обид и в помине не было… Простояв в молчании пару минут, Дольчон опомнилась и спросила: - А как твоя голова? Все нормально? - Пф, уже два месяца почти прошло. Конечно, все нормально. - А, извини… И в честь чего праздничный ужин? Юнги гордо выпрямил плечи и заулыбался, говоря: - Тэхенни сдал экзамен по экономике, у него зачет. Представляешь?! Мы с Чимином были в шоке! В принципе, этого стоило ожидать, он же ведь теперь совсем как мы. На него там даже моя одногруппница глаз положила, но я всем говорю, что Тэ еще не дорос до отношений. Шквал новостей обрушился на Дольчон, словно ураган. От неожиданности у нее подкосились коленки и девушка присела на ближнюю лавочку, с шоком уставившись на Мин Юнги. Парень присел рядом, кивая головой в знак подтверждения своих слов. Неужели за полтора месяца Тэхен превратился в нормального человека?! Сдал экзамен?! Что?! Видя ее недоумение, седовласый поспешил объяснить ситуацию. - Его перестали мучить кошмары, когда… ну… ты поняла, - понизил голос он. – А потом через пару недель он стал больше улыбаться и ходить по городу. Тэхен таскал с собой Чимина по музеям и научным конференциям, представляешь? Я и все остальные были в шоке, ведь он реально что-то понимал во всех этих занудных лекциях… Но больше всего я ахринел, когда Тэ-Тэ принес домой гитару и стал учиться играть на ней. И знаешь, что я тебе скажу? За месяц на него ни разу не жаловались соседи! - Он нашел себя?.. – немного затуманено спросила Дольчон, чувствуя слезы на глазах. Она представляла маленького мальчика, который все время смешил их компанию громкими словами о великом будущем. Но, может, у него и правда есть это самое будущее? - Еще как, - Юнги достал сигарету. – Мне кажется, от него не осталось ничего больного. Хотя свое прошлое он не вспомнил. Хотя, погоди, кто знает? Даже если и вспомнил что-то, то нам не говорит, а мы и не спрашиваем. Зачем ворошить прошлое? Хотя на кладбище он каждое воскресенье ходит и свечку в церкви ставит. Дольчон счастливо заулыбалась, понимая, что на глаза навернулись слезы радости. Уедет она или не уедет – она обязана повидать в последний раз Тэхена. Увидеть его посвежевшее лицо и сияющие глаза… Кстати, насчет этой девушки-одногруппницы… Девушка повернулась к Юнги. Следа от улыбки как и не было. - Говоришь, девушка глаз положила? – спросила она, нахмурившись. – Пусть Чимин не подпускает к нему никого! Еще чего – девушка! В его-то 20 лет! Юнги звонко рассмеялся. - Ему вообще-то в следующем месяце будет 21, как и тебе, голубь, - усмехался он, затягиваясь сигаретой. – Да и вообще Чимин ведет себя как петух-наседка: сказал, что девушку Тэхена будет проверять по всем критериям. Настала очередь Дольчон рассмеяться. Чимин в своем репертуаре! - Кем он хочет стать? – спросила девушка, улыбаясь и глядя в небо. - А вот приди как-нибудь в гости и сама спроси у него, - Юнги потушил сигарету о подошву и спрятал руки в карманы. – Он иногда вспоминает о тебе, мол, Дольчон нужна поддержка и забота. Парень неожиданно встал, перестав улыбаться. Дольчон нахмурилась, примерно зная, что сейчас будет. Она даже боялась этого разговора, но его было не избежать. Когда-то давно она бы радовалась ему, но теперь что-то резко поменялось. Мин Юнги почесал нос и, не смотря в глаза девушки, начал разговор. - Дольчон, я такой кретин… - произнес он, толкая носком ботинка серый камень. – Мне не стоило тебя тогда бросать совсем одну. Я уже говорил, я испугался, и когда уехал, то окончательно испортился. Вел плохую и вредную жизнь, вон, до сих пор от сигарет никак не избавлюсь. Просто… как сказать… Девушка медленно поднялась и опустила глаза со словами: - Ты не должен извиняться. - Нет, должен! – перебил ее грубо Мин, поднимая голову. – Дольчон, я хочу начать все заново! Сердце звучно ухнуло, а сама девушка побледнела, как стена. Все же это было неожиданно, как бы она ни готовилась. Не медля ни секунды, молодая Долли бы кинулась к этому парню на шею, но что-то замкнулось как в ее чувствах, так и в сердце. Дольчон слишком запуталась во всем этом. Да и тем более ей абсолютно не охота начинать отношения после психических потрясений. Она думала, что любит Чонгука, но оказалось, что это была нежная и родственная любовь. К Юнги все давно прошло. Как бы она ни хотела не расстраивать парня, сердцу она приказать не могла, как и полюбить Мина. - Юнги, - с шумным вздохом начала Дольчон и сунула ему в руки бумажный пакет. – Я очень сильно была в тебя когда-то влюблена. Когда-то. Юнги, когда-то. Понимаешь, дело даже не в том, что ты тогда уехал… - Дольчон. - Не перебивай меня! Дело в том, что у меня все прошло, - с нажимом говорила она, твердо глядя в глаза парня. – И я не хочу начинать что-то с начала. Я вообще не хочу ничего начинать, ни с кем! Я не хочу, чтобы ты страдал после моих слов… и не хочу, чтобы ты ненавидел меня. Я очень хочу дружить с тобой! Парень едва заметно кивнул. - Ты не злишься? Прошу, скажи, что не злишься! – взмолилась она. – Ты и Чимин, а также Тэхен и Хаен очень мне дороги! И если ты снова уйдешь… - Нет, - парень попытался улыбнуться. – Я предвидел такой ответ, но все же попытался. Я рад, что ты не в обиде на меня. - Я тоже рада, что ты меня понял, - облегченно вздохнула Долли. – Не сердись, хорошо? Я уверена, что у тебя все еще впереди. Дольчон первый раз за полтора месяца сделала серьезную вещь: она встала на цыпочки и легко поцеловала Юнги в щеку, после чего слегка порозовела и поспешила в заветный магазинчик. Парень постоял так еще пару минут, решив снова закурить, но тут его взгляд упал на миниатюрное создание, которое пыталось выйти через вертящиеся двери с двумя сумарями в руках. Отвлекшись от мыслей про Дольчон, Юнги сунул пачку сигарет обратно в карман и слегка наклонил голову, глядя на то, как карлик, скрытый за пакетами еле протиснулся на улицу и тут же упал, растянувшись на асфальте. Мин Юнги вздрогнул и на миг растерялся, наблюдая за тем, как из пакетов вываливаются продукты, а само «существо» пытается освободить свой маленький каблук из решеток канализации. Седовласый усмехнулся, подойдя к смешной девушке с длинными черными волосами и нагнулся, собирая в пакеты мандарины. Курносая азиатка, больше похожая на нелепую школьницу, взглянула на парня и тут же попыталась дотянуться до второго пакета, но нога не позволила сдвинуться с места. Юнги взял второй пакет и вложил туда выпавшую утку, зелень и пачку прокладок, после чего снова засмотрелся на девушку, стараясь сдержать улыбку. - Вам… вам помочь? – с улыбкой спросил он. – Я думаю, легче будет повернуть лодыжку прямо, а не в сторону, тогда будет легче ее вытаскивать. Девушка отвела взгляд на каблук и сделала все указания: нога и впрямь освободилась. Азиатка подскочила и стала отряхиваться, а парень про себя отметил, что она едва ли достает ему до груди. Девушка, слегка смутившись, поклонилась: - Спасибо тебе большое! Я такая неряха… Ох, мой брат меня убьет за испорченную лапшу. Юнги только сейчас заметил, что стеклянная лапша уползла из маленького пакета в ту самую канализацию. И тут ему в голову пришла идея. - Сколько тебе лет? – спросил он осторожно. - Вообще-то 22 скоро будет, и не надо говорить мне, что я похожа на малолетку! Я знаю это! – напыжилась девушка и попыталась дотянуться до пакетов. – Отдай мне мои пакеты, и я пошла домой. Вообще-то Юнги обожал спать с девушками старше него (не считая Дольчон, ведь к ней у него были особые чувства). Он никогда не смотрел на девушек, которые не подходили под статус «сексуальная нуна», но эта девушка… Она была красива. Юнги даже не знал, что произошло, но он неожиданно развернулся и твердо сказал: - Я провожу тебя. - Чего? – девушка испугалась. – А вдруг ты маньяк? - Не отрицаю, - кивнул тот. – Зато у меня есть стеклянная лапша, а у тебя ее нет. Пошли, давай! Уже темнеет, а на улице полно настоящих маньяков. Такого зайца, как ты, ничто не спасет. Кроме меня, конечно. Девушка, засмущавшись, засеменила следом, не замечая самодовольную улыбку Юнги. Конечно, он не собирался с ней ничего делать, просто проводит до дома и всё. Это было даже странно, так как вежливостью он никогда не отличался. Может, эта забавная девочка сможет вылечить его больную душу от вредных привычек и глубоких ран? Кто знает. Может, это была случайная встреча, а может, это обернется важным событием для них обоих.

***

Мун Дольчон быстро налила себе жасминовый чай и стала думать о том, как она проведет соллаль. Ведь если она уедет, то не сможет отпраздновать его с папой. А если уедет в Америку, то она совсем не будет его праздновать. Ехать или не ехать – вот, в чем вопрос. Девушка взяла телефон и впервые за долгое время написала Хаен короткую смс: «Как ты? Парни не жалуются, что ты живешь у них? Может прийти завтра обратно». А дело было в том, что все это время Гарнет жила в квартире Чимина и Тэхена, так как Дольчон нечаянно накричала на нее из-за своего паршивого характера. Хаен – отличная девушка, которая продолжала писать и звонить даже после той ссоры. Интересно, как ей живется у Чимина? Долли почувствовала себя ужасной эгоисткой. Ее лучшие друзья беспокоились, а она лишь замкнулась в себе и не думала о них. Надо бы исправлять это. Или все-таки не стоит? Хаен ответила сразу же, сообщая в длинном тексте о своем визите завтра. В эту ночь Дольчон спала, не просыпаясь, с радостной улыбкой на губах.

***

- Дольчон!!! – Хаен кинулась на шею Мун и крепко ее стиснула, оборачиваясь и крича: - Чимин! Юнги! Я же говорила, что она придет! Она пришла! Дольчон радостно улыбнулась и сняла обувь, проходя в уже знакомую квартиру. Ей на встречу вышел как всегда счастливый Чимин с распростертыми объятиями, из кухни донесся крик Мин Юнги «Привет!», но кого-то не хватало. Ах, да – Чонгука. Теперь его будет не хватать всегда. Девушка приобняла русоволосого паренька и слегка ущипнула его за бока. - Так ты у нас снова вес набираешь? – спросила она. - Ну ага, блять! – засмеялся Пак, проходя на кухню. – Не стеби меня этим, а то Юнги уже давно так делает: мне хватает. Юнги отвлекся от своего телефона и с улыбкой пожал руку Дольчон, уступая место возле себя. Пока Чимин и Хаен накрывали на стол, девушка вытащила из пакета яблоки и воскликнула: - Ребят, я вам тут конфеты купила с яблочками. А еще книжки! - Книги? - выгнул бровь Юнги. – Кому это? Хаён? - Я просто не знала, какие подарки вам дарить, - сжала губы Дольчон. – Будете развивать свой ум, господа. - Какие подарки? – переспросил Чимин, разливая всем чай. – Мы ж не чужие люди, не надо нам ничего дарить. Кстати! Уже скоро новый год. У нас такой план: отпразднуем все вместе, а на соллаль я уезжаю к родителям. Юнги сказал, что тоже с папой уедет, а Хаен тут останется. Ты как? - Я не знаю, я должна выбрать между тем, чтобы улететь или остаться… - призналась Долли. И все равно, что корейский праздник еще не скоро, но решать надо уже сейчас. Уехать или нет, уехать или нет… Чимин поднял на нее глаза и принял такое же выражение лица, как и Хаен – вытянутое и возмущенное. - Уехать? Дольчон, оставайся! – они на пару с Хаен принялись уговаривать ее остаться, но Дольчон хмуро пялилась в пиалу с зеленым чаем и думала. Пока она думала, в кухню вошел замерзший Ким Тэхен. Когда Дольчон подняла глаза, она едва его узнала. Вернее, не так – она совсем его не узнала! Парень словно преобразился. Девушка тяжело задышала, глядя на улыбающегося и… другого Тэхена. Светившись изнутри, молодой парень приветливо улыбнулся и пожал руку Юнги и Чимину, снимая с себя парку и смеясь во все 62 зуба. Поднеся ладони к покрасневшим ушам, Тэ принялся с силой натирать их, за что получил упрек Чимина. - Опять без шапки? – спросил он, замахиваясь на Кима. – Ты совсем ахринел, малец! - Хён, я в капюшоне! – смеялся тот, проскальзывая мимо руки Чимина. - Я вижу, ага, твои красные локаторы! Дольчон неотрывно смотрела на этого юношу и понимала, почему ее одногруппница «положила глаз». Она была уверена, что не одна девушка так сделала. Ох… И тут Тэхен заметил Дольчон, хотя отреагировал совсем не так, как она того ожидала. Очень сдержанная реакция поразила ее, ведь она привыкла, что он все время улыбался ей или кидался в ее объятия. Теперь же парень просто помахал ей рукой и слегка приподнял уголки рта, после чего уселся рядом с Хаен и потянулся за печеньями. И что это было? Юнги перехватил изумленный взгляд Дольчон и сердито посмотрел на Чимина. Пак поставил руки в бока и поглядел на Тэхена. Тот нахмурил брови, не понимая, что от него хотят. Наконец, Гарнет пнула под столом Тэ, и тот опомнился. - А, как у тебя дела, Дольчон? – спросил он, подперев голову рукой и запуская в рот эклерчик. А вот теперь настроение отвечать кому-либо совсем пропало. Дольчон сдержанно и сквозь зубы ответила: - Лучше не бывает, - после чего стала размышлять об этом инциденте. Почему ей вдруг стало так обидно, будто родной отец ударил ее раскаленным кнутом? От кого-кого, но от Тэ она не ожидала столь холодного приема. Может, он в обиде на нее за что-то. Или просто успел отвыкнуть от нее. Это самое страшное. - Ты думаешь, твой новый учитель позволит тебе с ним на планерку? – спросил Юнги у Тэхена, когда обстановка чуть смягчилась. – Это ведь серьезное дело – представлять наш университет в кампании… эм … как ты сказал? Чимин закатил глаза, заступаясь за Тэ-Тэ: - Подумаешь – сходить лишний раз в какой-то крупный центр «больших папочек». Тэхен справится, тем более он очень долго зависал в институте. - Хён, если наш институт выиграет на конференции новое оборудование, то я скорее всего перейду на медицинский, - задумчиво сообщил Тэхен, складывая руки в замок. Юнги в шоке уставился на парня. - Полы в морге мыть будешь?! – вскричал он. – Еще чего! У тебя очень хорошо получилось бы выбиться в начальники какой-нибудь модной корпорации моего отца. Ну или еще кем-то богатым. Хаен толкнула Юнги и ответила: - Пусть он сам выбирает свое будущее! Два петуха, блин, вступились. Вскоре их обед закончился, и Дольчон быстро засобиралась домой. Трое друзей все еще попытались отговорить ее от переезда, но девушка обещала подумать и вышла из квартиры подавленная и расстроенная. Что это было в их квартире? Почему Тэхен ни слова ей не сказал, даже не посмотрел в ее сторону? Идя от многоэтажки, Дольчон с унынием смотрела на подготовку к корейскому новому году. Зимой смеркается рано. Вот и сейчас небо уже стало темнеть, еще сильнее зля и без того унылую девушку. Слишком странный и ужасный день выдался. А еще масла подливало в огонь то, что она узнала, что Чимин и Хаён встречаются! И узнала она это тогда, когда уходила – на ушко от Мин Юнги. И почему подруга не сказала ей все сама?! Злая на весь мир Дольчон с силой пнула лежащий на асфальте мусор и замерла. В двух шагах от нее стоял Тэхен. Перешагнув через летящий мусор, парень слегка улыбнулся. - Обижаешься? – спросил он, подходя чуть ближе. – Надо поговорить.