Razorblade

Несколько писем лежали на столе. Это была тайна. Альма бы все отдала за то, чтоб никто и никогда не узнал о них. Но все пошло не так. Хрупкое доверие Эммы было разрушено. Письма Эйба. Они обе и так знали, что в них. Это было сродни предательству, но Альма даже не пыталась оправдаться, что бесило Эмму еще сильнее. Сначала блондинку бросили, потом предали. Дважды. Это было слишком. От Альмы она такого не ожидала. Да и как можно было? Ведь это именно она сидела с Эммой на качелях в самой дальней части сада. Первый раз молча, на расстоянии. Их обеих тогда пробивала дрожь, но им было все равно. С тех пор, все пошло по - другому. Каждая ждала этих нескольких часов в саду. Но Альме это было сродни пытке. Все ближе и ближе. Несколько слов. Аккуратные объятия. Альма сама не понимала, зачем все это затеяла. Шанса на взаимность Эммы не было. По крайней мере сама брюнетка так считала, изводя себя еще больше день за днем. Она даже не подозревала, что Эмму мучает не побег Эйба, а тот факт, что он был единственным, кто помогал ей не упасть в пропасть безответных чувств к Альме. Замкнутый круг. Как и вся их жизнь здесь. Это становилось просто невыносимо, но ни одна из них не могла остановиться. Вечер. Голова Эммы на плече у Альмы. Уже и слез - то из-за Эйба не было давно. Было совсем другое чувство. И оно было притягательно. Слишком запретное. Слишком острое. Они сами не заметили, как все изменилось. Жесты. Взгляды. Хоть при детях они ничем и не показывали своих чувств, но многие стали замечать эту молчаливую пытку Эммы, когда она смотрела на брюнетку, пока та была чем-то занята. Но вопросов никто не задавал, делая абсолютно не верные выводы. Альма буквально готова была сходить с ума от всего этого и страшнее было то, что она видела. Эмма тоже. Это был мазохизм, но они не могли и не хотели прекращать. Доверие. Или доведение до самоубийства. Другого им было не дано. Слишком ужасный мир был за пределами их Дома. Но случилось то, что случилось. Хрупкая ниточка взаимопонимания связала их в долгие, пристальные взгляды. В ожидание тех чудесных мгновений наедине, когда слова будут не нужны. Их сердца и так бились одним ритмом. Взаимное притяжение. Словно контрольный выстрел не оставлял им шанса. Объятия становились смелее. Обе нуждались в большем. Это было не выносимо. Эмма буквально изнемогала от тревоги каждый раз, когда следила за Альмой, убивающей пустоту. И неизбежно. Альма приходила с чашкой дымящегося какао в комнату к Эмме. Их собственная традиция. Каждый вечер желать поцелуя все сильнее. Но потом начали приходить письма. Одно. Второе. Третье. Альма не могла допустить, чтоб Эмма сорвалась за ним. Только не сейчас. Эгоистично? Да. Но она ничего не могла с собой поделать. И в то утро, когда блондинка нашла эти письма все рухнуло. Эмма кричала, ругалась, пытаясь достучаться до Альмы. Так как у нее не укладывался в голове смысл этого поступка брюнетки. Уж слишком несбыточным это казалось. Но брюнетка хранила тяжелое молчание, злясь и на себя, и на Эмму. Она побежит за ним. Обязательно побежит. Убеждала себя Альма. И загоняясь еще сильнее. Вихрь эмоций достиг пика. Письма сметены со стола в истерике, и Эмма выбегает из Дома, выкрикнув что-то обидное по поводу черствости и безразличия брюнетки. У них у обеих сдали нервы. Они заигрались. И вот последствия.