А поутру они проснулись...

- Тикки? – осторожно сказал Агрест. Он слышал от Плагга о других квами, и образ талисмана-напарницы Ледибаг давно сформировался в его воображении. Но одно дело предполагать, и, совсем другое, увидеть собственными глазами. - Мари, ты меня пугаешь! С тобой всё в порядке? – квами опустилась на краешек подушки, встревожено дёргая усиками-антеннками. - Я – Маринетт? – на всякий случай уточнил парень, не спеша вставать с кровати и в некотором оторопении рассматривая собственные ладони. Её руки. Маленькие и изящные, с аккуратным розовым маникюром на ногтях. - Конечно, ты Маринетт! - Тикки снова взлетела, сделав кружок вокруг его головы. – Вроде вчерашняя акума тебя не задела… - Значит, Маринетт – Ледибаг, - продолжил перечислять очевидное Адриан. Происходящее не очень укладывалось в голове, больше напоминая сон. Он даже ущипнул себя, но боль оказалось вполне реальной. - Ледибаг, Защитница Парижа и старшеклассница, которая того и гляди пропустит семестровый экзамен. Даже не думай, что я позволю тебе воспользоваться силой, чтобы быстрее добраться до школы! Напомнить, чем всё закончилось в прошлый раз? - И чем же? – на автомате спросил парень. - Твоим непутёвым признанием Адриану! – Нуар вздрогнул, услышав собственное имя. - Мари, умоляю, поторопись! Квами была столь навязчива, что Агрест заставил себя подняться с кровати и пройти в ванную. Он чувствовал себя странно, низкий рост тяготил, а тело казалось непривычно лёгким. Спасало только то, что Маринетт всегда была неуклюжа, и Тикки не обратила внимания, когда её подруга не вписалась в дверь, приложившись лбом о косяк. Захлопнув защёлку, Адриан уставился в огромное зеркало, которое занимало половину стены в ванной комнате. Он. Стал. Маринетт. Спросонья его одноклассницу было не узнать. Спутанные волосы в распущенном состоянии доходили до лопаток, шортики не скрывали длинные, стройные и сильные ноги, а чересчур короткий топ – тонкую, но рельефную талию. А ещё на загорелой коже отчётливо виднелись шрамы, сеточкой проходящие по коже, застарелые и новые, синяки и ссадины, появление которых невозможно было объяснить неуклюжестью. Зато ежедневными сражениями – запросто. Маринетт была Ледибаг. Разве не ирония судьбы? Робкая одноклассница, которую он всегда хотел защищать, которая заставляла его смущаться и становиться героем (даже когда он не был Нуаром), с самого начала была его бесстрашной напарницей! Он столько переживал, когда грёзы о прекрасной, но далёкой Леди сменялись жаркими снами о столь близкой Маринетт, столько раз считал себя слабаком и предателем, когда просыпался на смятых простынях, выстанывая её имя, чтобы в результате узнать, что мечтал об одной и той же девушке! Адриан рассмеялся, и тут же испуганно зажал рот рукой: смех был не к месту и отдавал истерикой. Впрочем, он вёл себя достаточно адекватно для парня, попавшего в женское тело. Не пытался сбежать домой, не бегал голым по улицам и не кричал от ужаса. Даже проявил сдержанность и принял душ с закрытыми глазами. И открыл их всего пару раз, чтобы взять шампунь и полотенце. Ну а если задержал руки на груди, то ничего страшного. Он же не железный! И кошачье любопытство никуда не делось… Правда, разобраться с одеждой после душа оказалось не так-то просто. В подаренных Нино фильмах «для взрослых» показывали, как снимать бельё, а не надевать его, тем более на влажное тело. Пришлось повозиться, разбираясь с хитроумными застёжками и лямками, которые норовили перекрутиться и вырваться из рук. «Неужели девушки каждый день так изворачиваются, чтобы застегнуть бюстгальтер?» – с сомнением размышлял Адриан, пытаясь отдышаться после «битвы». Но кто бы мог подумать, что скромница Маринетт так любит шёлк и кружева?.. Из ванной Агрест вышел спустя двадцать минут, с пунцовыми щеками, но блуждающей блаженной улыбкой. Определённо, сегодня было самое сумасшедшее утро в его жизни.