Obey

The Chainsmokers – All We Know "Это правда? Точно? А если подую? Не разлетишься, как старый одуванчик? " Такое сравнение вызывало у Тэ приступы смеха, он представил, как зеленоватые перышки Юнги разлетаются по ветру. Тэхён улыбался, как придурок, (как Тэхён) и смотрел на скривившегося Юнги так, будто совсем не боялся получить по щам. Юнги впился в него скептическим взглядом. -Ты еблан или еблан? - затем вздохнул и добавил. - Еблан. Тэхёна это даже за краешек уха не зацепило, он продолжал давить лыбу и придвинулся к шипящему хёну. Но тот не сдвинулся, не оттолкнул парня и только закатил глаза, как-то очень демонстративно и ненатурально. Хосок, довольный как слон, ткнул Чимина в плечо. Оба сдавленно хихикали аки юные школьницы и посылали Юнги многозначительные знаки сердечек - Хосок вытянул губы в трубочку, целуя воображаемого партнёра. Из глаз Юнги летели самые настоящие молнии, но кого это волнует, когда тот сидит смирно у мурлыкающего солнышка-Тэ и даже не пытается его придушить. Ну, пока что по крайне мере. Чонгук ничего не понимал и просто хлопал глазами. -Хён...А чё такое? Хён... - он стал тыкать Чимина в другое плечо. - Ой, всё! - Чимина разнесло смехом. И смех, и грех, честно говоря. Ибо абсолютный тугодум Чонгук был уже его проблемой. Поэтому изначально заливистый смех медленно перетекал в отчаянное "ха-ха-ха....ха-ха...ха..ха.." и дальше уже чуть ли не жалобный вой. Тут уже была очередь Юнги отыгрываться и злобно улыбаться. Окончательно потерявшийся Чонгук потерял ещё и терпение. -Да бля! - цокнул он языком и уставился вдаль. Давно уже так легко не дышалось. Сеульский кислород, оказывается, ещё пригоден не только для поддержания жизни, но и для наслаждения им - кислородом. Хотя, ладно, тут немного пришлось приукрасить. Погода была такой чудесной, что хотелось просто лежать на траве и релаксировать. Мир полон звуков: где-то поют птицы, где-то играют дети, где-то кричит уронивший мороженку на землю Намджун и успокаивающий его Сокджин. Если где-то и был рай на земле, то непременно здесь и сейчас - так думалось Тэхёну, улыбавшемуся этой мысли. А Юнги думалось, что Тэхён тупенький, раз только и делает, что скалится и трётся об него. Но это было приятно, на душе стало спокойней, и он долго не замечал, что вот уже добрую половину часа этот ребёнок лежит у него на коленях с его ладонью на груди. Поддался? Дал трещину? "Да тут не трещина, блять, а ёбаная пещера Крубера" - он мысленно дал себе по лбу. Мысленно, потому что одной рукой опирался на землю, а другая лежала на Техёне. Ну не убирать же её оттуда, правильно? Сам положил её туда, вот пусть сам и убирает. Не маленький уже. ... Он в отчаянии откинул голову назад, зажмурив глаза и поджав губы: -Айщ! Когда всё стало именно так? В какой момент? Когда он позволил ему остаться в студии, когда увидел его вместе с этим надоедливым Джонни, или может вообще, когда Хосок подтолкнул к нему смущающегося поначалу парнишку на одной из вечеринок, и в голове родился план игры? Но, по сути, теперь это неважно. Здесь и сейчас Юнги позволяет себе то, что тяжелыми оковами скрепляло сердце, чего боялся разум. То, от чего прежний он был бы в ужасе – Юнги серьезен. Серьёзен? В чём? Прошло несколько дней после той ночи в студии. Никто ничего не объяснял, Юнги боялся вопросов, но Тэхён не спрашивал, будто знал, что лучше не трогать эту тему, и тогда всё будет хорошо. Если ты закроешь глаза, монстры исчезнут, правда? Если ты не спросишь, то и вопросов не будет. Всё понимающие друзья лукаво переглядывались, но к Юнги не лезли. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не ими. Выкроить свободный денек для пикника было нелегко, но удивительно теплая и солнечная для середины осени погода не оставила выбора. Закутавшись в толстовки, захватив термосы и пледы они отправились в тот самый парк, где недавно гуляли Тэ и Юнги. Хосок весь светился от счастья, глядя на этих двоих, хотя, зная Юнги столь долгое время, у него были вполне весомые причины для беспокойства за сохранность сердца Тэхёна. Когда тем утром он зашёл в студию, он застал двух спящих в обнимку парней. Почувствовав присутствие в своей обители гостя Юнги лениво разлепил глаза и встретился взглядом с Хосоком. Они ничего друг другу не сказали, просто молча смотрели с минуту. Взглядом Хосок спрашивал друга, уверен ли он, что не причинит вреда этому невинному созданию, и ещё множество других беспокойных вопросов. Юнги медленно положительно моргнул и успокоил Хосока. Этого безмолвного разговора было достаточно, к этой теме больше никто не возвращался. Последним человеком, который ничего не понимал, оставался Чонгук. Кажется, все уже махнули рукой на младшего, поставив крест на его чуткости и на ментальном здоровье Чимина. Все, кроме самого Чимина, ибо это было уже его личной проблемой. И он совсем не знал, хорошо ли это или может… Может, если бы Чонгук знал, то количество почивших нервных клеток Чимина не было бы столь велико, вечера становились бы теплее, а закрываться в душе дольше обычного не было бы смысла? Может, если бы Чонгук был догадливее, он в отвращении сбежал бы куда подальше, оставив Чимина навсегда, и тогда, спустя время, разумеется, Чимину снова дышалось бы свободно, и по дому можно было бы ходить в чём угодно, чтобы не прикрывать внезапно возникшую «реакцию» на своего соседа-друга. Чимин не мог знать, что было бы, случись это «может». Но ясно одно – надо куда-то двигать эту ситуацию с мертвой точки. Провокация, прямое признание (изрядно напившись предварительно), попросить Хосока всё выведать или просто заковать его в наручники и проверить Стокгольмский синдром в действии – столько вариантов, что голова кружится и ладошки потеют. Оставалась ещё одна проблема – Сонхи. Девушка задержалась чуть дольше запланированного, и Гук уже жался по углам небольшой квартирки, лишь бы не участвовать в болтовне, которую та оживленно вела с вежливым Чимином. Каждый час, проведенный с ней, терзал его, ведь это минус час с Чонгуком. «Ничего, ещё день и она уедет» - говорил он себе каждый день. «Ничего, подумаешь, ещё одна ночь на матрасе без Гука! Пффф!» - смеялся он, расстилая постель каждую ночь. «Подумаешь, спать осталось три часа! Ха! Сон – для слабаков!» - утешал он себя, после проведенных без сна часов, одиноко обнимая подушку и прислушиваясь к дыханию с дивана. «…Сука» - горестно заключал он, стоя в душе с красными глазами. Чонгук лишь больше отстранялся, пару раз даже ушел к какому-то непонятному Югёму домой «в Овервотч поганять», но у Чимина было своё мнение на счёт того, что они там будут гонять, и с кем, и какого дьявола вообще?! Терпение лопалось, он всё чаще отвлекался от разговоров Сонхи, уставившись в пустоту. Однажды вечером он так умотался, что просто заснул на диване, когда они вместе смотрели фильм по телевизору. Проснулся Чимин от резкого металлического звука. Резко открыв глаза он увидел, как Чонгук, кинув ключи на тумбу, разворачивается и уходит на кухню. К его плечу прижимается Сонхи, которая, кажется, тоже спит, а его рука почему-то на её плече. По телу пробежали мурашки, представив, какую картину сейчас увидел Чонгук, и вдруг захотелось оправдаться, хотя вроде как не за что. И как его рука оказалась на девушке?! Он пытается осторожно встать, но Сонхи просыпается, сонно улыбается ему и затем: - Оппа~ Ты тоже устал сегодня. Выспался? - не дожидаясь ответа она встает и предлагает. – Пойду сделаю нам кофе, ладушки? О, Чонгук-оппа, я не слышала, как ты пришёл~~~ Чимин осторожно идёт за ней на кухню, откуда тут же выходит (чуть ли ни выбегает) Чонгук, который даже не смотрит на своего хёна, просто проходит к дивану, секунду мешкает, перед тем как сесть на него, затем закатывает глаза и садится на пол у дивана. - Как поиграли? – осторожно спрашивает Чимин. - Хорошо. «Что за чёрт с ним происходит, и почему я чувствую вину?!» - искренне не понимает Чимин. - Ты был с Югёмом? - Угу. - Завтра тоже пойдёшь к нему? - М, наверное – да. - Я хотел… может, завтра посмотрим тот фильм, на который… - Чимин-оппа! А где кофе? Я не вижу-у-у-у! – доносится с кухни голос Сонхи, после чего что-то падает. – Ой… Чонгук наконец поднимает глаза на хёна и злобно ухмыляется. - Извини, хён, кажется, завтра не получится. «Блять, ну что это такое?!» - Чимин вздыхает и идёт на кухню. Сонхи стоит на цыпочках и высматривает на верхней полке кофе. Чимин замечает пачку перемолотого на столе, берет и показывает девушке, на что та отвечает смущённым «Упс...». Вечер не клеится, в отличие от девушки, которая решила взять напором, поэтому весь вечер «оппачка» получал сотни комплиментов и дурацких просьб в стиле «помоги мне выбрать кофту на завтра~». С каких пор он стал её парнем Чимин не вдуплял, с каких пор Чонгук стал ПМС-ной мигерой – тоже. Связи он не обнаруживал, сваливая всё на непривыкшего к женскому обществу трудный характер младшего. Imfact – Woo Наконец ночь, наконец Сонхи спит. «Хоть кто-то спит» - завидует Чимин, чувствуя, как уничтожает все положительные ионы в этом доме ворчащий Чонгук. Чимин поворачивается на бок лицом к нему и, не стесняясь, смотрит, благодаря плохо работающую администрацию района за вот уже неделю как неработающий фонарь перед их окном. Комната почти не освещается за исключением резких световых полосок, быстро пробегающих по стенам и потолку, когда внизу проезжают машины. Темно. Он может хоть все глаза высмотреть – всё равно он не заметит. Машина. Полоска света менее чем на секунду освещает комнату и профиль Чонгука, который лежит и угрюмо - Чимин уверен - смотрит в потолок. Невыносимо лежать так рядом, но теперь, кажется, они ещё дальше. Что-то не так с Чонгуком. Слышится шорох одеяла, и Чимин немного пугается от неожиданности, но лишь немного. Ему приятно, что сейчас, когда Сонхи спит, а они вдвоём – нет, кажется, будто они снова одни, будто они делают что-то вместе, будто разговаривают. Он позволяет себе раствориться в этой приятной мысли, и на его лице медленно растягивается блаженная улыбка. Машина. Полоска света менее чем на секунду освещает комнату и блестящие глаза Чонгука, который лежит и прожигающе – Чимин уверен – смотрит прямо на него. Сердце на мгновение падает куда-то вниз, а через две секунды возвращается с бешеным ритмом, который отдаётся в матрас, отчего становится невыносимо громким. Чимин чувствует, как жар медленно растекается по всему телу, а на ладонях проступает пот. Со стороны дивана не слышно ни звука. Чимин же боится дышать, потому что ему кажется, что он дышит слишком громко, и Сонхи вот-вот проснётся. Он с замиранием сердца ждёт следующей машины, чтобы убедиться, что ему не показалось. И она не заставляет себя ждать. Полоска света на мгновение освещает комнату, и Чимин видит это мгновение будто в замедленном действии: вот полоска на дальней стене, медленно ползёт по потолку в его сторону и затем добирается до дивана, освещая печальные глаза и злобную(?) ухмылку Чонгука. Затем свет доходит до него и пропадает, оставляя все вопросы и догадки темноте. Ситуация повторяется несколько раз, которые Чимин жадно ловит, как знаки небес. И он готов расцеловать всех поздних автомобилистов за это. Пока однажды мимо дома не проносится целая колонна машин, исполосовав комнату светом, производя эффект, схожий с вызывающими приступы эпилепсии морганиями света в клубах. В эти несколько секунд Чимин чётко видит, как Чонгук не отрываясь смотрит ему прямо в глаза и к несчастью (нет) для Чимина медленно и отнюдь недвусмысленно закусывает нижнюю губу. Свет исчезает вместе с терпением Чимина и ещё сотней нервных клеток, дружно отправившихся на тот свет. «Я сойду с ума…Нет, уже сошёл! Твою ж за ногу, ёбаный ты Чон Чонгук!» - Чимин громко сглатывает, шумно выдыхает и чувствует лёгкую вибрацию внизу живота. «Ну, блять, шикарно, супер, заебись поспал» - не успевает он закончить мысль, как со стороны дивана доносится копошение, чем обрывает все его внутренние тирады. Чонгук переступает через Чимина и прямо по матрасу идёт на кухню. Пока он возится там, Чимин отсчитывает стук сердца и смотрит в потолок. Раз. Два. Три. На кухне закрывается шкаф. Четыре. Пять. Шесть. Чонгук возвращается в комнату, идёт по матрасу, переступает через Чимина и неожиданно садится прямо на него. В комнате темно, и Чимин не видит его лица, но почему-то уверен, что там всё та же самодовольная ухмылка, и он искренне благодарен, что тот не видит его красного лица, и ой как сильно надеется, что сев прямо на него он не чувствует через одеяло восставшую причину красного лица хёна. Он чувствует, как Чонгук медленно наклоняется к его лицу, и мысленно сетует, что не успел составить завещание на случай сердечного приступа. Когда по ощущениям между ними остаётся сантиметров 10-15, Чонгук останавливается и ставит на пол за головой Чимина кружку с водой. Затем он наклоняется к уху старшего, и Чимин готов кончить прямо там, потому что слышит слегка охрипшее «Остынь, хён» и горячее дыхание прямо в левое ухо. В состоянии шока он провожает взглядом темный силуэт, который вернулся в свою постель, отвернулся к нему спиной и, кажется, усмехнулся?! … «Когда-нибудь ты поплатишься за свои выходки, изверг» - обещает обмякшее тельце человека, которого некогда люди знали, как Пак Чимина. С Чонгуком что-то не так.