Никогда не один

Стайлз не плачет, когда на его теле цветут багровыми пятнами синяки - он виноват в них сам. Он хочет плакать от того, что день рождения Лидии был на прошлой неделе, и вчера на физкультуре она разбила коленку, а его правое колено, какая ирония, единственный целый участок кожи на его теле. Стайлз начинает думать, что он какой-то неправильный в пятнадцать - все в его классе хоть раз ходили с чужими ранами, а он - нет. *** Стайлз знает, что у него есть пара. Есть. Но возможно она сделала "отвязку души" - разорвала их связь. Стайлз может улавливать что-то лишь кусочками. В три года он впервые уловил чужую боль, и предплечье будто оцарапала то ли большая кошка, то ли какой-то другой зверь. Через пять минут его кожа в этом месте была совершенно чистой. *** С тех пор это случается постоянно - сильная боль, иногда как от перелома (Стилински сломал себе ногу во время игры в футбол, он знает, насколько это больно), иногда будто от когтей. А через несколько минут и следа не остается. Стайлз снова и снова перечитывает статью из Энциклопедии. "Родственные души делят боль пополам. Иногда с помощью ввода в организм специальных препаратов эту связь можно нарушить, почти уничтожить, но полностью избавиться от неё не выйдет. Пара все равно будет улавливать отголоски боли." "Очень похоже. Что я такого сделал, что от меня отказались, даже не узнав, кто я?" - Думает шестилетний Стайлз, и вытирает щеки от слез. *** Стайлз знает, что мама, которая лежит в больнице, скоро умрет. Отцу каждый вечер все хуже. Джон отказался оставлять Клаудию один на один с её болью. "А мне никто не поможет с моей болью", - думает Стайлз, крепче сжимая материнскую руку. *** Стайлзу девять, и с его рук капает кровь. Кто-то, кому он не нужен, колотит кулаками по стене. "Что же с тобой происходит?" - молча вопрошает Стилински-младший, глядя, как раны затягиваются буквально на глазах. Он идёт в школу, не обращая внимания на газету в руках отца. На первой полосе - сообщение о смерти шестнадцатилетней девушки по имени Пейдж. *** Стайлзу тринадцать, и он отлично понимает, что своей родственной душе он не нужен. На его шее и груди появляются засосы, которые почти сразу проходят. Его пара с кем-то другим. От этого больнее, чем от тех бесчисленных раз, когда его руки покрывались ссадинами и кровью от разбитых до мяса костяшек. Эта пытка, этот замкнутый круг (разбитые руки - засосы - снова разбитые руки) продолжается уже три года, и не оставляет после себя на его теле даже следа. Стайлз кусает себя за руку, смотрит на налившийся багряно-фиолетовый синяк. Его половинка даже не почувствует этого. Стайлз один. Его не спросили, хочет ли он этого, о его существовании просто забыли, вырвав из своей жизни. Стилински надеется, что его человек, тот, кто был ему предназначен, хотя бы счастлив. Дерек просыпается в одной постели с очередным незнакомцем, чувствуя себя до невозможности отвратительно. *** Стайлзу пятнадцать, и его взяли в команду по лакроссу. Он переодевается в форму, когда спину между лопаток начинает невыносимо жечь. Он опускается на пол от боли, потому что, серьёзно, физически больнее этого он ничего не ощущал. - Стайлз, твоя спина... Скотт, как же хорошо, что у Стайлза хотя бы он есть, смотрит на лучшего друга, как на какую-нибудь диковинку в музее - с опаской и лёгким восторгом. - Такое чувство, что я попал в ад, и меня жарят на сковороде! Скотт, что с моей спиной? - Завитки, три штуки. Татуировка. Ох, черт, она исчезает, Стайлз. Боль становится все меньше, и Стайлз наконец-то поднимается с пола. - Если это татуировка, то она и должна исчезнуть. На теле пары не остается ни шрамов, ни отметин. Только раны, которые проходят по мере заживления. А у меня и их нет. - Стайлз... - Скажи тренеру, что я плохо себя чувствую, - Говорит парень и почти выбегает из раздевалки, захватив рюкзак. "Почему я не могу быть как все?" - думает Стилински и бьётся головой об стену своей комнаты. Дерек в Нью-Йорке незаметно от Лоры, разглядывающей трискелион на его спине, трет лоб. *** Впервые он думает о том, что, возможно он не обречен, когда подслушивает разговор Лидии и новенькой, в которую Скотт, похоже влюбился с первого взгляда. - Я не настроена на отношения, Лидия. Моя пара вчера сделала отвязку души. Сначала мне было очень больно - бок как будто собака большая укусила, а потом - ничего. Это так... так... пусто теперь. Голос Эллисон дрожит. *** - Скотт, моя пара может быть оборотнем, как ты думаешь? - Я не оборотень, их не существует. Хватит нести бред. Стайлз усмехается. - Чувак, думай, как хочешь, но у тебя глаза сейчас жёлтые, и когти длиной с половину моего мизинца. *** Тем вечером Стайлз жалеет, что пошел за Скоттом, потому что они встречают Дерека. Взрослого, угрюмого и до ужаса горячего Дерека. Сердце Стайлза стучит как сумасшедшее, а мужчина и не думает отводить взгляд серебристо-ивовых глаз от его лица. *** Проходит чертова уйма времени, прежде, чем Стайлз понимает, что Дерек это его половинка. Стайлз хочет рассказать ему, потому что на самом деле тот не делал отвязку души - регенерация создала эту мучительную иллюзию. Стилински не находит времени для тяжелого разговора, а через неделю его тело располосовано следами когтей. "Раны от Альфы долго не заживают", - Сказал Дитон, и Стайлз убеждается в правоте своих мыслей. Дерек - чертов Дерек - его родственная душа. Поэтому на него так хочется смотреть, его так хочется трогать, поэтому ему хочется обнять Хейла. Теперь понятно почему Дерек пришёл к нему, когда за ним гонялась вся полиция Бейкон-хилз. Это инстинкт, человека тянет к своей половинке. Стайлз бегает как белка в колесе - из лофта в то место, откуда упал Дерек, и он единственный, кто считает, что Хейл жив. На вопрос "С чего ты это взял?", Стайлз отвечает просто - "Интуиция". Стайлз ищет Дерека, как ненормальный, как сумасшедший фанатик, чтобы услышать в лофте стоны своей учительницы по литературе. Стайлз смеётся, не контролируя слезы, что текут по его лицу, Стайлз улыбается прося прохожего угостить его сигаретой, Стайлз хохочет, делая первую затяжку. Дереку не нужно было делать отвязку души, потому что он и так, к нему, к Стайлзу, не привязан. *** Стайлз просыпается, смутно помня, как вчера пришёл в бар, показывая удостоверение. Вчера ему официально стало можно все - от сигарет до секса. Вчера исполнилось восемь лет с тех пор, как связь заработала в обе стороны. Стайлз припоминает парня, что подсел к нему. Темноволосый и широкоплечий. Стайлз уверен, что они поехали из бара к нему домой, потому что это явно не его комната. - Доброе утро. Стайлза подбрасывает на кровати, и он видит его. - Тайлер. Мое имя. Вряд ли ты помнишь. Я забил свой контакт в твой телефон, если захочешь повторить - звони. - Спасибо. - Стайлз нервно сжимает край одеяла. - Знаешь, кем бы не был твой Дерек, он идиот, - натыкается на взгляд Стайлза, в котором читается вопрос, - Ты называл так меня вчера. Когда мы с тобой занимались сексом. Мне пора на работу, когда оденешься - просто захлопни дверь. Надеюсь, что мы ещё встретимся. Стайлз откидывается на подушку и зажмуривает глаза. Он очень в этом сомневается. *** - Я знаю, что Дерек твоя пара. Скотт влезает через окно. - Откуда? Стайлзу почти плевать. Он методично подкидывает мячик в потолок, лёжа на кровати. - Татуировка. Я ждал, пока ты сам поймёшь. У Стайлза такое чувство, будто он опоздал на последний автобус. Он упустил свой последний шанс, не рассказав Дереку все до той битвы. *** - Дарак - это тёмный друид, - говорит Дитон. И Стилински прошибает внезапным осознанием. - Она ведь... какие-то травы, которые привораживают волков. Такие могут быть? - Да, такое вполне возможно... Но... К чему ты клонишь, Стайлз? - Она затуманила ему мозг. Я убью эту сучку. *** Проходит совсем мало времени, оно сжимается спиралью вокруг Стилински, и полуживое тело Дженнифер лежит возле Неметона. Стайлз хочет добить её, но Дерек хватает его за запястье. - Она того не стоит. Наваждение спало, понимает парень, и подходит к Дереку, не вырывая руки из его захвата. - Я ненавижу себя за то, что не понял всего раньше. - Мы оба, Стайлз. Мы оба ничего не поняли. Они стоят напротив друг друга несколько секунд, а потом Стайлз всхлипывает и подаётся губами к губам Дерека. Поцелуй горький, отчаянный, полный вины и застарелой злости. Стилински обхватывает шею Хейла руками. - Если хоть на одну секунду ты дашь мне поверить в то, что я тебе не нужен, я уйду к Тайлеру. Дерек ухмыляется, прислоняясь губами ко рту Стилински - интимно, но на грани отчаянной нежности. - Тогда я его убью, - Шепчет, и вновь целует его - нежно, трепетно, тягуче. - Прости, что я слишком поздно понял, что я не один. - Ты никогда больше не будешь один. - Мы больше никогда не будем одни.