Часть 1
17 октября 2016 г., 10:45
— Молодой человек, вы выходите?
Олег очнулся от голоса позади себя, не сразу поняв, что окликнули его. Уже несколько лет подряд его уху было куда привычнее «лейтенант Волков».
Всё ещё заворожённо осматриваясь, Олег спрыгнул на едва припорошенный мокрым снегом перрон. Сделал шаг в сторону, только чтобы не мешать выходящим, поудобнее закинул на плечо вещмешок и поднял лицо вверх, полной грудью вдыхая воздух Питера. На лицо упала пара снежинок. Олег, прикрывая веки, успел очень четко увидеть, какие они пронзительно-белые на фоне клубящихся облаков цвета грязной ваты, вроде той, какой с первыми холодами в детдоме затыкали щели в оконных рамах.
Олег выдохнул облачко теплого пара, опустил голову и снова растерянно осмотрелся, будто с трудом узнавая родной город.
Привезший его состав растянулся на первом пути серо-красной лентой, упираясь в тупик возле старого бледно-жёлтого здания с торчащей часовой башней и вереницей полукруглых высоких окон — одной из десятков «визиток» города, печатающихся на открытках, магнитиках, кружках и прочей чепухе, на которую так падки суетливые туристы.
Олег усмехнулся — будто бы даже без знаменитых видов у кого-то остались бы сомнения, куда они прибыли. За свои «почти 30» он видел много городов, десятки вокзалов, но все они смешались в общее месиво из фасадов, столбов, рельсов, и нигде не было этой беспробудной тоски, этой интеллигентской распятости и вечного ощущения, будто цвета чуть приглушены.
Олегу нравилась эта фраза «почти 30», хотя она была такой же формальной, как «разменять третий десяток». Нравилась, как нравился свой родной город.
«Точно… Разменять», — напомнил себе Олег, снова поправляя вещмешок. В нем лежали его нехитрые пожитки и жалование, оказавшееся меньше, чем было обещано. Обидно не было — только стыдно отчего-то, и Олег не мог понять, чей стыд сильнее — его или полковника Самойлова.
В Хасавюрте Олег гражданскую одежду покупать не стал, как и sim-карту, оставив такие заботы на «по прибытии». Хотя, на самом деле, даже смотреть на эти деньги сил не было.
Слева с подножки шагнул лопоухий, коротко стриженый парнишка, на которого тут же налетела светловолосая девушка и радостно повисла на шее, звонко смеясь. Парнишка, моментально позабыв о чёрной багажной сумке, подхватил девчонку на руки и начал кружить.
Олег замер с каменным лицом, только голову повернул на шумную пару, и совершенно некстати вспоминая, что в похожей чёрной сумке он однажды видел почти 5 килограмм гексагена.
Отгоняя воспоминания, Олег слегка повёл плечом, ловя на себе чужой взгляд: на него уставилась невысокая темноволосая проводница примерно его возраста. Она смотрела и не успела — или не хотела? — скрыть смеси понимания и жалости. Поджав губы, она тоже покосилась на целующуюся парочку и снова зыркнула на Олега.
Чувствуя, что его провожают глазами, он зашагал прочь, мимо постепенно пустеющих вагонов, всплесков чужой радости, чьих-то слёз и смеха.
Купив в привокзальной забегаловке два пирожка с картошкой и бутылку «Буратино», Олег на мгновение замешкался, размышляя, не нырнуть ли сразу в подземку, но тут же отбросил эту идею — метро не давало возможности «поприветствовать» город, вдохнуть влажный воздух узких переулков и попетлять в лабиринте стоящих впритык друг к другу домов. Сквозь арку он вышел на улицу, обвёл рассеянным взглядом шумных чернявых таксистов, просторную площадь и отблескивающий на другом конце проспекта шпиль. Можно было пройтись прямо по Невскому, — что может быть лучше по приезде в Питер? — смешаться с толпой гомонящих на разных языках туристов и вместе с ними влиться в самое сердце города. Но кто возвращается на родину подобным образом? Долго не раздумывая, Олег обошёл вокзал, пересёк улицу и нырнул в Лиговский переулок, в конце которого Пушкин, скрестив руки, неодобрительно наблюдал с пьедестала за группой подвыпивших молодых людей. Парни о чем-то возмущённо спорили и до ушей Олега донеслось анекдотическое северо-столичное «Отнюдь!», заставив его улыбнуться уголками губ.
В стороне Олег мельком увидел вывеску «Столовая» и подумал, что, возможно, стоило отдать предпочтение нормальному тёплому обеду, а не стремительно остывающим пирожкам, но было в вокзальной еде что-то особенное. Обогнув скверик, Олег слегка замедлил шаг, одёргивая себя.
«А куда я так тороплюсь?» — Олег замер, снова поднимая лицо — небо постепенно темнело, испещрённое оголившимися ветками раскидистого дерева.
Во-первых, нужно восстановить или купить sim-карту. Но это — завтра.
Во-вторых, купить что-нибудь по погоде. Тоже завтра.
Оставался насущный вопрос. Где сегодня ночевать?
Олег прислонился к дышащей холодом кирпичной стене, хмурясь. Кто у него остался из прошлой жизни?
Кот? Жека? Жека вроде женился... Серый? Он вообще тут? Не в Москве?
Олег нервно хмыкнул, в который раз поражаясь логике уставшего мозга и тому порядку, в котором он вспоминал друзей.
Что ж, даже если кто-то из них и захочет его услышать, для начала нужно восстановить sim-ку, если она вообще спустя столько лет подлежит восстановлению, а это — хоть как — завтра.
До ночи время ещё было, но солнце уже скрылось за колодцами дворов, оставляя переулки в промозглой тени. Оттуда — из-за домов — оно подсвечивало рыжеватыми лучами лениво уползающие на восток тучи. Небо, как часто здесь бывало, разделилось на две совершенно разных половины, создавая прекрасную, но немного сюрреалистическую картину. Оставалось только гадать, что ждёт петербуржцев через полчаса: тёплый ясный вечер или мокрый промозглый снег. В любом случае, с ночлегом срочно нужно было что-то решать, а на голодный желудок думалось совсем хреново.
Свернув в первый попавшийся двор, где незапертая калитка с кодовым замком поскрипывала на сквозняке, он устало присел на припорошенную мокрым снегом лавочку, положил рядом вещмешок и принялся развязывать пакет с пирожками.
Вдруг боковым зрением он уловил какое-то движение и обернулся, расслабляясь: перед ним стоял крупный длинномордый пёс, серый с подпалинами, со слегка висячими ушами и хвостом в полукольце, что выдавало в нем метиса лайки. Шерсть с плотным диким подшёрстком кое-где скаталась колтунами, а кое-где слежалась и свалялась. Он стоял, гипнотически глядя на Олега, чуть опустив голову, втягивая влажный вечерний воздух крупным тёмным носом и слегка приоткрыв пасть.
— На, держи, — Олег отломил от пирожка половину и бросил псу. Тот обнюхал еду, упавшую возле его лап, и снова поднял голову, уставившись на Олега.
— Был бы голодный — съел, — буркнул тот, откусывая от пирожка, обжигаясь картошкой и нелепо приоткрывая рот. Пёс посмотрел на Олега, потом, прижав уши, сел на мокрый асфальт. Олег, наблюдая за ним, отпил «Буратино». Крупный — таким сложно выживать в городах, нестарый, хорошо сложенный.
Пёс вздохнул, издав какой-то странный звук и всё так же требовательно глядя на Олега.
— Ну? — развел он руками и кивнул на пирожок на асфальте. — Чего? Ешь. Нет у меня ничего больше. У меня, — Олег хмыкнул, — вообще, оказалось, ничего нет. Сижу на лавке, ем несчастный вокзальный пирожок, разговариваю с собакой.
Пёс встал, сделал пару шагов и ткнулся влажным носом в руку Олега. Тот, прожёвывая кислое тесто, потрепал собаку по голове. Пёс сел подле лавочки с совершенно самодостаточным видом, но по его телу пробежала волна дрожи.
— Э-э-э, брат, ты чего трясешься? — Олег погладил его по голове ещё раз, ощущая под ладонью грубую шерсть и теплые мягкие крупные уши. — Ты чей-то был?
Пёс обернулся, мудро и снисходительно глядя на него.
— Не похож я на твоего хозяина — потому не ешь? — Олег вздохнул.
Пёс не прекращал смотреть на него, лишь чуть поведя ушами.
И от его взгляда — тёмно-карего, влажного — Олег ощутил, как по спине, плечам, рукам пробежал мороз, как весь мир сузился до холодной лавочки и отражения в собачьих глазах.
— Ешь, брат, — посоветовал Олег гулким голосом, волевым усилием вырывая самого себя из оцепенения. — А то сдохнешь.
Олегу показалось, что не было в этот миг никого во всём мире, кто понял бы его лучше, чем этот серый бродячий пёс, издавший вдруг задумчивое рычание.
Второй пирожок он тоже разделил надвое и протянул псу — с рук тот неожиданно взял угощение.
Когда с едой было покончено, Олег встал, вскидывая на плечо вещмешок, и шлепком по бедру подозвал собаку к себе.
Пёс послушно затрусил следом за военным, пересекая двор. Вывернув обратно на шумный проспект и мрачно соображая, на кой ляд он позвал с собой ещё и псину, Олег замер: мимо него медленно проехал длинный автобус, обклеенный рекламой, и застыл перед загоревшимся красным светофором.
С рекламы на Олега смотрел рыжеволосый молодой человек, улыбавшийся широко, обаятельно и белозубо.
Серый, конечно, изменился, но остался узнаваемым. В руке он держал какой-то огромный сенсорный телефон, а надпись ниже гласила, что «999 рублей с каждого приобретённого смартфона этой модели уйдут в фонд помощи детям, больным….». Чем именно «больным» мешала узнать грязь, заляпавшая нижнюю часть автобуса. Олег покачал головой, покосившись на фото, где Разумовскому пририсовали усики завитками и черным закрасили один зуб.
Интересно, это были не те самые «дети, больные…»? Иначе совсем уж некрасиво…
— А еще культурная столица… — едва слышно буркнул Олег, глянув на пса. Тот внимательно изучал автобус.
Зажегся жёлтый сигнал, затем — зелёный. Автобус медленно набрал скорость и исчез за поворотом, а Олег принялся искать глазами газетный киоск и таксофон.
Купив газету и пластиковую телефонную карту, он снова поправил съезжавший с плеча вещмешок и присел к кобелю, который смотрел спокойно и серьёзно.
— Сиди тихо, я сейчас. — И исчез внутри таксофонной кабинки.
По первому же номеру из списка близлежащих хостелов ответили, что да, с собакой можно, да и цена Олега устроила сразу.
Записав адрес, он покинул кабинку, выискивая глазами пса.
Его нигде не было.
Олег быстрым шагом прошел их маршрут в обратном направлении, походя спросив у единственных встретившихся прохожих — пожилой пары — не видели ли они собаку без ошейника, и, услышав отрицательный ответ, нырнул обратно во двор, свистом стараясь подозвать внезапно исчезнувшего четвероногого спутника. Получасовые поиски успехом не увенчались — пёс исчез туда же, откуда возник, и в маленькую квартиру-хостел, гордо именующую себя гостевым домом, лейтенант спецназа сухопутных войск Олег Волков прибыл один.
— А вы, кажется, говорили, что у вас собака? — считая деньги, поинтересовался администратор — средних лет полноватый мужчина с явно выраженными физиогномическими чертами еврея.
— Нет. У меня нет собаки, — отозвался Олег, желая, чтобы мужчина поскорее оставил его. Больше всего сейчас хотелось помыться и уснуть.
— Жаль, — вздохнул администратор. — Очень умные и преданные создания. А главное, всегда возвращаются к человеку, к которому привязались. Был у меня пёс и однажды потерялся далеко за городом. Мы с женой его долго искали и не нашли, вернулись домой. Через два дня он ждал нас на пороге — потрёпанный, но счастливый. Людям стоило бы такому поучиться.
Олег устало покивал в ответ, забрал ключ и по длинному коридору бывшей коммуналки побрел в свой номер, ловя себя на мысли, что вот и он вернулся на «порог» своего родного города. Потрёпанный, усталый, но довольный. Вернулся и рад разноцветным сероватым домам, сырому воздуху, мерзлой каше под ногами, толпам взбудораженных туристов и усталых местных алкоголиков и интеллигентов. Было в этом что-то, пусть не совсем привлекательное, но бесконечно родное. Теперь он дома, пусть самого дома у него и нет.
А дальше будет видно.
