Дотти в комнате

Дотти сидела на стуле очень ровно. Болезненно ровно. Настолько, что у Пегги защемило сердце: она так же ровно сесть никогда не сможет. Но сердце должно было щемить совсем по другой причине, вот беда. Пегги потянула одеяло выше и замерла, когда Дотти погрозила ей пистолетом. Пегги сглотнула. — Не надо бояться, — тут же сказала Дотти. — Если бы я хотела убить тебя, я бы тебя убила. Видимо, на лице Пегги отразилось что-то, потому что Дотти хмыкнула. — Вчера, например, когда ты ходила на рынок, — она склонила голову к плечу, медленно осматривая Пегги. — Ты была в этом бордовом платье. Ужасный цвет. Почему ты выбрала его? «Сумасшедшая, — отчетливо подумала Пегги. — Она следила за мной!» Дотти Андервуд была сумасшедшей. Иначе что она делала здесь и сейчас, в квартире Пегги Картер, в три часа ночи? Или уже утро? В любом случае, в шесть зазвонит будильник. Пегги бросила на него взгляд и тут же снова повернулась к Дотти, которая все еще сидела, склонив голову. Пегги, у которой от неудобной позы затекло все тело, могла только в очередной раз позавидовать. Она проснулась от легкого, едва различимого шороха. И в свете фонаря с улицы увидела дуло пистолета, направленное прямо на нее. Это все, что ей нужно было увидеть, чтобы забыть о сне. Она даже не стала строить предположений, как именно ночная гостья пробралась в квартиру. И теперь просто сидела на кровати, гадая, что же привело к ней Дотти после того, как та благополучно сбежала. — Спорю, ты думаешь, почему я здесь. Дотти бессовестно читала мысли. Пегги облизнула губы. Может, и впрямь читала? — Хочешь знать? — Дотти в упор смотрела на Пегги. Та, помедлив, кивнула. Она не хотела, но с сумасшедшим лучше не спорить. А с советскими сумасшедшими — тем более! Дотти расплылась в улыбке. Нет, мыслей она все же не читала. — Может быть, я вспомнила тот поцелуй, — она скользнула взглядом по губам Пегги, и та почувствовала, как невольно покраснела. Поцелуй? Какой поцелуй? Зачем его вспоминать? Пегги нервно хватанула ртом воздух, когда Дотти неуловимым движением очутилась рядом с ней: присев на кровать, она прижала холодное дуло к виску Пегги, а сама склонилась и зашептала интимно и бесцеремонно на ухо: — Ты позволишь мне лечь рядом с тобой? Я хочу лечь рядом с тобой. Дотти все шептала и шептала, а кожа Пегги горела от ее дыхания и почти прижатых губ. Пегги скомкала край одеяла и снова кивнула. Как тут откажешь, когда у твоего виска пистолет? Который почему-то пугает меньше, чем губы Дотти и ее дыхание. Пегги знала, конечно, о тех женщинах, что… ну… она не хотела об этом думать. Она-то любила мужчин. И если Дотти что-то возомнила себе… что ж, это ее дело! И ничье больше! Конечно, она не отказала. Весьма трудно отказать ненормальной девушке с пистолетом. Дотти ловко скользнула под одеяло, каким-то образом умудрившись не выпустить из рук пистолет. Юбка ее задралась, Пегги снова покраснела, почувствовав голой кожей такую же голую кожу. Дотти не носит чулок? Что ж, теперь Пегги об этом знала. Только вот зачем ей это знание? — Ложись, Пегги, ложись, — мурлыкнула Дотти и обхватила Пегги свободной рукой, заставляя ее спуститься пониже. От Дотти пахло сладкими духами, их аромат забивался в нос, хотелось чихнуть, но Пегги боялась, что Дотти спустит курок. Поэтому она послушно легла — вся деревянная и скованная, — а Дотти довольно уткнулась носом в ее шею и вздохнула. — Хорошая девочка Пегги Картер. Ты всегда была хорошей, верно? Пегги не знала, что ответить, но Дотти и не требовала отвечать. Она водила носом по шее Пегги, от чего у той по спине принялись бегать мурашки, и тяжело дышала. Пегги старалась не шевелиться и только сглатывала время от времени да посматривала на циферблат будильника. Дотти крепко обнимала ее, бедром прижимаясь к бедру, и ничего больше не говорила. Пистолет, впрочем, продолжала держать цепко. Цепче, чем хотелось бы. Как бы сообщить Сузе? Видимо, надо было смириться, что никак. До телефона не добраться, а сигнальных ракет у Пегги под кроватью не завалялось. Пегги лежала неподвижно и долго, ужасно долго, так долго, что у нее снова все затекло. Дотти не отпускала. Стрелки будильника приближались к шести. Наконец дыхание Дотти выровнялось, рука, держащая пистолет, сползла чуть ниже, дуло уже не так прижималось к виску. Пегги утомленно прикрыла на мгновение глаза, а потом осторожно потянулась к ящику, в котором хранила оружие. И тут же услышала протяжное: — Кто тебе сказал, что я сплю? Зазвонил будильник.