Магия, что обитает в твоём тёмном сердце

      Через поволоку густой тьмы нельзя было ничего разглядеть, даже если глаза начнут привыкать к кромешной тьме. Это было бездушное пространство без малейшего звука и предмета. Весь этот мир состоял только из одной бесконечной пустоты, и куда ни глянь — только мрак. Само же тело переставало иметь массу и становилось просто пушинкой, летающей через эту вселенную. Как бы ты ни хотел попробовать задышать — всё было напрасно: мышцы не поддавались. Это странное ощущение, когда твоё тело невесомо и лёгко, но в то же время его невозможно поднять из-за нехватки сил. Здесь не ощущалось ни голода, ни жажды, ни нужды. Но почему-то холод всё равно касался тела, и хотелось съёжиться и свернуться в клубочек, чтобы хоть как-то согреть себя. Глупые мечты. В голове бродил ветер, сдувая все мысли о своём существовании. Как бы попавший сюда странник ни пытался вспомнить своё прошлое, да и вообще имя, всё вело только к одному результату — ничего. Это место кишело приятной безысходностью, в которой хотелось оставаться целые века и тысячелетия, пребывая в блаженном покое.       Потерявшийся путник не знал, сколько он пробыл в таком состоянии. Казалось, время замедлило свой ход, если оно вообще существовало здесь. Тихий голос, шепчущий что-то, обращался к страннику, и он это прекрасно понимал. Но слова были неразборчивы, заглушёны. И лишь спустя некоторое время парень понял, что лепечет чей-то приятный девчачий голос: «Вспомни… вспомни… вспомни…» Путнику начало казаться, что когда-то он слышал этот женский высокий голос, что будто он уже был в этой бездне когда-то. Всё было чересчур знакомым и таким привычным. Вскоре голос начал издавать едва заметное эхо, пугающее своей глубиной. Оно расходилось по всей пустоте, звонко переливаясь. И «Вспомни» начало звучать отчётливо и громко в ближайшем времени.       «Что я должен вспомнить?» — хотел уж было спросить блуждающий в чёрной бездне странник, но из уст вырвался только едва слышный шёпот. Но его было достаточно, чтобы совсем вдали появился маленький белоснежный огонёк. Этот лучик разбудил усталые от порабощающей темноты глаза, и парень наслаждался этим никчёмным сиянием — единственным утешением в этой яме. Странник хотел протянуть к нему руки, но всё было тщетно.       Крошечный огонёк начал приближаться, постепенно обретая человеческие черты. То оказалась девочка лет тринадцати с длинными русыми волосами, где прослеживались седые прядки, большими пустыми глазами без зрачков и радужки. На неё было накинуто лёгкое облегающее платье с красной лентой на талии, которая развивалась, словно на ветру. Само телосложение было худощавое; кожа была белоснежной, как чистый снег. Невинное дитя смотрело на парня, сжимая тонкие губы. Но ни слова не было сказано больше.       Девочка исчезла так же неожиданно, как и появилась. Но заместо темноты начали рождаться очертания различных окрестностей: начиная от неприметных интерьеров домов и кончая могучими дубами, символизирующие лес. Всё это казалось знакомым до боли, но что-то до сих пор мешало вспомнить. Бездна начала рождать и чьи-то голоса, которые раньше не появлялись в ней. Как бы ни хотелось узнать, что они означают, это было невозможно — всё смешалось в единую кашу в едином котле.       Постепенно тело начало наполняться тяжестью и приливом новых сил. Парень попытался вытянуть руку вперёд и тут же прочувствовал, что весь мрак, окружавший его всё это время, стал пропадать. Невесомость испарилась, заменяясь на грубое притяжение, отчего странник начал камнем падать вниз. Немые вопли срывались с закрытых уст, и впервые за всё время пребывания здесь мальчишка по-настоящему испугался. Сердце начало колотиться, а душа будто разрывалась на куски. Но тело продолжало быть неподвижным. И последняя надежда падающих — хвататься за воздух — тут же испарилась, и желания выжить не было… Возможно, он сейчас ударится о твёрдую землю, испытает огненное чувство боли, волной страданий заливающей всё тело, а во рту появится отвратительный вкус крови…       Парень сам уже не помнил, что тогда произошло. Он ощущал под своей спиной и головой что-то мягкое, а чувство падения начало постепенно растворяться. Но взамен на эти муки начал раздаваться бесконечный звон, пульсирующий в ушах. Правая рука ныла от усталости, и неудивительно — всё же мальчишка действительно смог её вытянуть, пока «падал» в своей голове.       Как только парень приоткрыл глаза, в них сразу же голодным коршуном пал ослепительный луч света, и мальчик зажмурился со всей силы, отчего мышцы глаз мигом начали болеть.       — Потерпи, ты привыкнешь, — послышался совсем над ухом писклявый голос, который парень мог распознать уже безошибочно, — погода вдруг почему-то стала ясная. Зато на небе теперь нет этих туч.       — Голубка?.. — слабо простонал Пёс, приподнимаясь с пола. — Что?..       Девочка с белым амулетом посмотрела на главаря Эрнагесена, тяжело вздохнула и подошла к нему, садясь на колени. Рядом лежало окровавленное мокрое полотенце, которое Голубка взяла и провела по спине парня. Жгучая боль озарила кожу, отчего Пёс сквозь зубы начал шипеть.       — Опять начало кровоточить, — грустно сказала девочка, стирая кровь. — Я, конечно, подлечила твои раны, но вот эта вот никак не хочет. Она постоянно открывается. Боюсь, что этот шрам уже навсегда.       После болезненной процедуры Голубка поднялась с пола и подошла к углу, где стояло ведро. Прополоскав полотенце, чтобы хоть как-то отмыть кровь, — следы и алый цвет, к сожалению, оставались, — девочка начала перебирать руками какие-то травы, которые она нашла возле приюта, раскладывая их по порядку. Различные листы разных форм и размеров, стебельки непонятно для чего.       Пёс начал вертеть головой, осматривая окрестность. Всё тот же узкий коридор, где едва пролезало пять человек, разбитая люстра на полу, преграждавшая проход. Вот только Голубке было под силу сделать из обычного коридора свой маленький госпиталь из подручных средств, найденных в этом приюте. Парень лежал на подобии кровати — под ним подстелена простыня, на краю лежала подушка, а рядом отброшено пуховое одеяло. Чуть ли не впритык по правую руку находилась «кровать» Змея, где черноволосый парень до сих пор пребывал в объятьях Морфея. Пёс волей-неволей передвинулся поближе к другу, взял его запястье и начал измерять пульс, чтобы растоптать в землю свои ненавистные ужасные мысли. С облегчением поняв, что сердце бывшего Оберегающего медленно, но верно бьётся, Пёс шумно выдохнул.       — С ним всё будет хорошо? — отчаянно спросил Пёс, наблюдая за «спящим принцем». — Он же… не пострадал?       — У него только ссадины и царапины, — пояснила Голубка, опять садясь на колени, но уже возле Змея. — Не волнуйся, он пострадал намного меньше тебя. К тому же… ты, наоборот, слишком рано проснулся. Сейчас твои силы не до конца восстановились.       — И как долго я был без сознания?..       — Не меньше часа точно.       Холодок лавиной пробежал по коже Пса. Русый парень встал на ноги и подошёл к одному из окон, рассматривая в поблёкшем стекле своё уродливое отражение. Из одежды остались только порванные джинсы. Волосы ещё находились в прекрасной причёске сумасшедших учёных — вздыблены, растрёпаны в разные стороны, будто наэлектризованы. Поворачиваясь спиной, Пёс в ужасе заметил, что на лопатках поперёк было вырвано мясо в местах, где недавно находились крылья. Жуткие шрамы были покрыты свежей кровью, медленно стекающей на пол.       Неожиданно Голубка уткнулась в бок Пса, сжимая его кожу своими тонкими ручками. Обычно девочка делала так, когда пряталась за Кошку — также хваталась за её майку. Но сейчас малютка просто хотела перестать чувствовать опасность, услышать, что всё хорошо и что всё осталось позади «тёмной реки». И вот, — как тогда в темнице, когда вся банда Эрнагесена ни с того ни с сего начала шипеть друг на друга, — тёплая ладонь парня нежно провела по её русым волосам.       «Почему у меня такое чувство, будто я что-то забыл?» — подумал Пёс, смотря на Голубку. Прямо в голове пульсировала жуткая боль, и что-то шептало ему, что это каким-то боком было связано с Кошкой и Алисой.       — А что случилось с остальными? — спросил главарь Эрнагесена, пытаясь скрыть свой дрожащий голос, вызванный из-за слабости, — ну, с Алисой и Кошкой.       Больше всего на свете в эту минуту парень хотел услышать только одно: «Они в порядке» и всё; остальное неважно. На душе уже, наверное, навсегда останется заострённый булыжник, напоминающий об этом ужасном отвратном дне.       — Я не знаю… — тихо пролепетала Голубка и всхлипнула. — Я очень испугалась за вас… и мне страшно идти туда… Там Лев…       Девочка задрожала всем своим существом: по её щекам медленно начали течь горькие слёзы. Уже по голосу было слышно, что она презирала саму себя за гнусную трусость, но понимала, что ничего не в силах сделать. «А ведь всё по моей вине…» — прошептал про себя Пёс, опустив глаза на свой амулет. Он сиял полностью синим цветом, говоря о том, что энергия для магии так и хлещет. И грех было её не применить…       Алиса тихо сидела в одной из камер, трепеща при любом звуке. Совсем рядом затаилась Кошка, закрыв себе руками рот, чтобы не начать вопить от ужаса. Находясь среди тухлого запаха дохлых крыс, сырости и плесени, блондинка уже начала считать, что бездны пыли в штабе банды не такая уж и смертельная кара. Особенно, когда не пойми где шатается маньяк-убийца, готовый разорвать тебя на кусочки, как только найдёт.       — Сколько мы уже тут? — настолько тихо прошептала Кошка, насколько могла, моля, чтобы бесконечные коридоры не подхватили её голос и не превратили его в эхо.       Оберегающая пожала плечами, так как она выключила свои наручные часы, чтобы те не тикали.       — Наверное, полтора часа, — предположила Алиса таким же шёпотом, как и подруга. — Мы должны дождаться Змея.       — А если он не придёт? Ты об этом, дура, не подумала?       Брюнетка сжала зубы, чуть не закричав от поглощающего её гнева. Уже после падения люстры и разделения Эрнагесена на две части коридора Алиса и Кошка, пользуясь моментом, бежали в подземелье, пока Лев уворачивался от осколков. Теперь, затаившись в одной из камер, прячась за скелетами, они смиренно ждали чуда. Выбираться отсюда было нельзя, ибо можно было наткнуться на Льва — и привет. Без амулета льва нельзя было переместиться в другую точку, хотя это и было как-то возможно, если ученики Львицы делали так. Иногда сумасшедший юноша проходил мимо их камеры, и тогда Алиса и Кошка буквально зажимали носы, чтобы не дышать. Судя по яростным глазам, Лев явно был в бешенстве от того, что его две добычи сбежали, но темницу разрушать было нельзя — слишком идеальное место для тайного убежища с множеством тайных ходов.       — Позвоним в полицию?.. — спросила Алиса, понимая, что сморозила бред.       — Ну ты и идиотка, — выпалила Кошка, с ужасом озираясь; лёгкое эхо разнеслось по туннелям, — Даже если они приедут сюда, что они сделают? Даже если они и поймают Льва, то не убьют — потому что у него мозгов явно не хватит, чтобы спрятать свою силу. Найдут нас — чёртовы эксперименты… Алиса, они не будут воспринимать нас как людей! Я не хочу светиться на всех экранах мира!       Оберегающая вдруг приложила палец на губы блондинки, зашикав. Слабое эхо, проносящее туннели, подхватил блуждающий ветер, разнося звуки дальше. И совсем рядом послышались тяжёлые шаги и новые угрозы от Льва, твердящие, что скоро он, сумасшедший юноша, найдёт беглянок и размажет по стене. Шаги резко оборвались. Явно заклятый враг вслушивался в эхо, пытаясь определить, откуда его подхватил сквозняк. «Нет, нет, нет!» — яростно качала головой Алиса, понимая, как все надежды на спасение разбились.       — Хей, Лев, — послышался хриплый голос в самом конце туннеля, принадлежащий Эклипсу, — не хочешь забрать амулет льва? Только что прикончил Змея, но это было жесть как трудно.       — Давай сюда! — бешено гаркнул Лев. — Не видишь, я ищу двух куриц, тупоголовая скотина?! Я хочу разделаться с ними раз и навсегда! А твой слух мне в этом поможет!       — Да, иди ко мне! Отдам тебе камень и сразу же найду их по их же дыханию!       «Будь всё проклято! — визжала Алиса про себя, с ужасом смотря на то, как тень уходит в другую сторону, — если амулет льва достанется этому поехавшему, то кто знает, что он натворит?! Его силы станут больше, он с Эклипсом будет творить раздор! Я не должна этого позволить!» Оберегающая вскочила на ноги, абсолютно забыв о всякой безопасности. Несмотря на негодующую Кошку, велевшую подруге немедленно вернуться назад, брюнетка была непоколебима в своём решении. Выйдя из убежища и встав в коридоре, Алиса набрала в лёгкие побольше воздуха, желая крикнуть как можно грознее.       — Эклипс, ты нашёл их! — прервал озорной голос Льва. — Какой ты мо…       Предложение не дал договорить ослепительный синий свет, разлетевшийся вдоль всего коридора и выстраивавшийся в тоненькую линию, создающую барьер. Глаза Алисы, привыкшие к порабощающей мгле, начали сильно ныть от жгучей боли. Магическая стена, переливающаяся разными оттенками синего цвета, поделила коридор темницы на две части, отгораживая сумасшедшего юношу.       «Голубое свечение?» — ошарашенно выдохнула Алиса, смотря на завораживающий барьер. Только у одного члена Эрнагесена было Хранилище Души такого же цвета, как и эта защитная стена…       — Твою ж налево! — яростно прошипел голос, и только сейчас девочка поняла, что он принадлежал именно Псу. — Чуть не опоздал.       В тот же миг из своего укрытия выскочила перепуганная Кошка, заметившая ослепительную вспышку света. Синий барьер постепенно начал дрожать от сокрушительных ударов Льва. Блондинка ошарашенно, но в то же время и с чудовищным страхом посмотрела на Пса и Алису, не понимая, что ей надо сделать — бежать или оставаться на месте?       Русый парень, стиснув зубы, повернул голову к Оберегающей, кидая прямо ей в руки непонятный предмет. Куликова машинально поймала его на лету и распахнула глаза. Внутри родилось два острых чувства — порыв неудержимой радости и удивление. Это был амулет льва! Её дорогой амулет!       — Почему ты предал меня?! — взревел юноша, учащая атаки. — Мы же с тобой были почти как братья!       Внезапно тело Пса охватила судорога, и его рука вздрогнула. За счёт этого барьер заметно ослаб, начиная выцветать, и, воспользовавшись этим, Лев вновь направил сгусток своей силы прямо в стену. Та мелодично разбилась вдребезги, а осколки растаяли в воздухе. «Опять это чувство, будто я что-то забыл… — мимолётно пронеслось в мыслях главаря банды Эрнагесена, который холодно смотрел на своё поблёкшее Хранилище Души. — Почему же?..»       Очнувшись от раздумий, — на которые ушло всего пару мгновений, — Пёс опёрся рукой о стену, чтобы не упасть. Всего одно заклинание, призывающее барьер, так сильно перерезало силы. Лев победно двинулся к троице, расплывшись в довольной ухмылочке.       — И куда делась твоя былая мощь? — загоготал он. — Крушил стены без вздрагивания, а сейчас… Почему же?       — Просто потому что это был не я, — через боль улыбнулся Пёс, на миг переведя взгляд на потолок. — Я не настолько сильный. Как бы я ни крутился, всё равно мой долг выше чувств, в этом и заключён я.       Кошка также перевела взгляд вверх, чуть не завопив. Все туннели соединяли собой громадные каменные арки, огромные в ширину и в длину. Состояли они из кирпичей, наверняка каждый из которых весил не меньше пяти килограммов. Нервно сглотнув, блондинка отшатнулась. Как раз к такой пристройке медленно двигался Лев, желая лучше рассмотреть бывшего демона. Алиса, кажется, тоже поняла, что должно было произойти дальше.       Пёс сделал пару шагов ко Льву, вплотную подойдя к каменной арке. Между ним и юношей оставалоюась какая-то пара метров, решающая всё.       — Разве тебе не понравилось быть всемогущим и внушать страх? — не успокаивался сумасшедший юноша. — Ты же был просто идеалом для подражания! Ты…       — Уже всё кончено, — кратко прервал Пёс, собирая в своей ладони сгусток синей энергии. Ещё мгновение — и он молнией полетел в каменную арку, разрушая её.       Лев, вскинув голову, тут же отскочил назад, перед тем, как произошла катастрофа. Каменная арка с треском начала обваливаться, готовясь сокрушительно разнести всё в радиусе ближайших метров. Но помимо этого вся темница от пола до потолка покрылась глубокими расщелинами, образовывая своеобразную путину. Всё начало дрожать, говоря о скором мощнейшем обвале, который может запросто унести жизни подростков одним ударом.       Новая судорога накрыла волной тело Пса перед тем, как тот уже хотел отпрыгнуть от каменной арки. Она начала своё разрушение раньше всех, превращаясь в груду камней. Стоя всего в метре от сердца катастрофы, главарь не мог сделать и попытки побега именно из-за возобновившейся вспышки боли. Амулет, сверкающий когда-то ярким синим блеском, полностью потух из-за отсутствия энергии. И теперь уже вся пристройка разлеталась на дальние расстояния, уже готовая заключить парня в свои суровые объятья, придавливая его, словно жалкую букашку. И всё, что оставалось делать Псу — ждать этого момента, чтобы вновь предстать перед Фридой — демоном амулета собаки.       Чья-то тёплая рука схватила парня за запястье, со всей силы вытаскивая его из эпицентра обвала на безопасное расстояние. Мальчишка ударился спиной о решётку одной из камер, взвыв от ещё одной боли в спине. На пол брызнула уже не струя, а целый ливень свежей крови. Невыносимая мука заставила на секунду помутить рассудок, и Пёс громко завопил, отчего длинная паутина трещин по стенам поползла только сильнее.       Кошка с ужасом смотрела на страдания главаря банды, но ещё отвратительнее выглядела его спина, где вдоль лопаток были вырезаны огромные куски мяса, через которые были слегка заметны и сами кости позвоночника. Блондинка едва сдержала оглушительный крик со своих губ, чтобы только не усугубить ситуацию с развалом темницы. Всё тело поддалось сильной дрожи, ноги стали ватными. Удариться такой глубокой травмой о решётку! Тут каждый бы человек забыл о мире, потерял над собой контроль и начал истошно орать.       Алиса старалась забыть о душераздирающей картине, представшей пред ней, сосредотачиваясь на самом главном — выйти живыми. Вспоминая, как Змей надавил на неё, чтобы та сумела освоить телепортацию, девочка попыталась повторить всё точь — в — точь, как пару часов назад. Зажмурив глаза, Оберегающая выдвинула руки, представляя, что она сейчас с Псом и Кошкой находятся в том самом коридоре, где упала люстра. И вот — совсем недалеко начал обваливаться потолок со стенами, что заставило третью Прародительницу чуть ли не начать истерические тирады о перемещении…       — Голубка! — раздался встревоженный голос Кошки. — Голубка, быстрее! Ты у нас местная целительница, сделай что-нибудь!       Алиса приоткрыла глаза, с огромным облегчением вздыхая. Это был действительно тот же коридор, но вот только рядом хлопотала владелица белоснежного амулета. Рядом всё ещё лежал Змей без сознания, но судя по тому, что он иногда вздрагивал, он просто спал. Но такая тишина была прервана морем крови, выливающейся из спины, и душераздирающими воплями владельца синего амулета, эхом разлетающиеся по всему приюту. Пёс обессилено повалился на пол.       — Я же… лечила… — испуганно вскрикнула Голубка. — Она так сильно открылась… Я…       — Помоги ему! — прошипела Кошка, садясь на колени возле Пса. — Хоть что-нибудь сделай!       — Кровь наверняка уже заражена, — прошептала ошарашенная русая девочка, трясясь от ужаса и осознанием того, что теперь все от неё чего-то ждут. — Я смогу использовать свои силы лишь для того, чтобы очистить её. Но рана останется…       — Действуй уже!       — Что надо, чтобы перекрыть рану? — молниеносно подбежала Алиса.       — Точно бинты, йод… — пролепетала Голубка. — Какие-нибудь лекарства…       Оберегающая испарилась в воздухе всего за одно мгновение. Владелица белого амулета аккуратно приложила пальцы как можно ближе к ране, чтобы не касаться её. В них появился маленький сгусток энергии, принявший форму травмы, постепенно в неё входя. По мелкой дрожи Пса уже можно было понять, что мало того, что это было неприятно, но ещё и жутко больно. Кровь будто превратилась в огненную лаву, бурлящей вдоль вен…       — Если ты так будешь шевелиться, то всё будет только хуже… — попыталась объяснить Голубка, но её слова просто растаяли в мольбах прекратить. — Кошка, пожалуйста, придержи его…       Блондинка кивнула, с готовностью усаживаясь возле Пса. Тот шипел от пронзительной боли, едва сдерживаясь, чтобы не завопить. Кровь будто накалялась, начинала бешено мчаться и хотела разорвать всю плоть на маленькие куски, чтобы вырваться на свободу. Но особенно на спине кто-то словно резал кожу самым острым лезвием ножа, беспощадно впивая его сильнее. Из глаз брызнули слёзы — последствия от этой адской резни. Каждая клеточка всего существа ныла, каждый орган сжимался, причиняя тем самым невыносимые страдания. Это казалось девятью кругами ада, когда Пёс пытался вдохнуть побольше воздуха, но вместо этого в нос ударил отвратный запах крови.       — Если сейчас не вылечим заражение крови, то ты можешь умереть! — более громким голосом заверила Голубка. — Ты этого хочешь?       Белоснежная магия начала постепенно мрачнеть, приобретая чёрные оттенки. Выглядело это довольно жутко, и Кошка начала морщиться. Сильные руки Пса пытались вырваться из хватки блондинки, и девочка прекрасно понимала, что главарь банды намного сильнее её.       — Пёс! Пёс, ты слышишь меня? — девочка попыталась сделать свой голос более спокойным. — Просто возьми себя в руки! Этот процесс займёт всего пару минут от силы! Я знаю, насколько это больно, но иначе тебе не выжить!       Парень, насильно сжав зубы, чтобы перестать хоть как-то вопить, попытался перестать вырываться. Но Кошка ощущала сильную дрожь, будто внутри Пса происходило какое-то землетрясение, слышала, что на место необузданных криков пришли ноющие стоны. Как бы Голубка не старалась, а боль была по-настоящему адской. «Что будет, когда Алиса принесёт йод?» — в холодном поту подумала Кошка, распахивая глаза от душераздирающей картины. Она в детстве всегда боялась этого слова, всегда орала от боли, когда йод мазали ей на мелкие раны. А что произойдёт, когда его начнут мазать по краям этих вырванных с мясом кусков и бинтовать? Когда белые переплетённые ниточки, образующие маленькую тряпочку, соприкоснутся с этими шрамами, оставляя очередное жгучее страдание. Кошка понимала, что на веку Пса за эти четыре года было немало физической боли, которую он с нечеловеческими усилиями, но переживал, пусть и шипя. Но не было ни одного крика из его уст. Насколько же процедура очищения крови болезненна, если даже непоколебимый и настрадавшийся Пёс молит, чтобы его отпустили?..       — Всё… — с облегчением выдохнула Голубка, стряхивая руки. — Теперь осталось только обезвредить рану.       — Спасибо тебе большое, — ослабленным голосом едва прошептал Пёс, вдыхая в себя побольше сладкого воздуха. — Мне очень жаль, что тебе пришлось…       — Я рада, что хоть чем-то могу помочь, — перебила русая девочка. — Я… не хочу быть бесполезной.       Главарь банды, опираясь на дрожащие ладони, привстал, бегло осматриваясь. По большей части пола текла его же кровь, рядом всё ещё спал Змей. Но почему-то на душе стало более спокойно.       — Ты чуть не убил себя, идиот! — неожиданно подала голос Кошка, всё ещё не отошедшая от шока.       — Ты хотела сказать: «Ты чуть не убил нас?» — усмехнулся Пёс, слегка приподняв уголки рта.       — Я сказала то, что я сказала! И вообще… как ты додумался до такого?! Ты хотел угандошить себя? Молодец, у тебя это получилось! — Кошка сжала руки, резко опустив голову, пытаясь сдержать слёзы. — А если бы я не успела? Ты бы мог… ты мог бы…       — Уж извини, я лучше плана не придумал, — пожал плечами Пёс, пытаясь придать своему голосу беззаботность. — К тому же, это хорошо, что пострадал именно я. Я получил по заслугам. Главное, что вы вчетвером невредимы.       Рука парня прошлась по щекам Кошки, вытерев её слёзы. Девочка только кивнула, больше не в силах продолжить диалог.       Спустя пару минут, превратившиеся для троицы в томную вечность, Алиса наконец вернулась назад с несколькими бинтами и парочкой маленьких баночек с лекарствами. Как раз процесс очищения крови был завершён Голубкой, и оставалось только обезвредить рану. Оберегающая села на колени, расставляя всё необходимое.       — Уверена, что это поможет? — недоверчиво спросил Пёс, смотря на препараты непонятного цвета. — Мы же не врачи. Откуда мы знаем?..       — Моя мама сказала, что это помогает для лучшего заживления, — отрезала Алиса, открывая банку с белой смесью, похожую на порошок, — к тому же, это помогает. Мне это тоже мазали, когда у меня была рана.       — Но ты же видишь, какая тут рана? — бойко вмешалась Кошка.       — Не такая она и длинная, — отмахнулась Алиса. — Просто глубокая. У меня была почти такая же после операции. Голубка, попробуй её залатать.       Русая девочка немного потупилась, смотря на Пса. Того до сих пор пробивала мелкая дрожь. Сразу было видно, что каждый участок кожи выл от нестерпимой боли, оставшейся после дезинфекции.       — Дальше будет только больнее, — покачала головой девочка, — намного…       — Так не проще ли будет вырубить меня? — спросил Пёс, слегка улыбнувшись. — Я же в таком состоянии и убить ненароком могу. Всё лучше, чем получить болевой шок потом…       — Он прав, — кивнула Алиса, — лучше действительно так поступить.       Пёс закрыл глаза, пытаясь расслабить всё своё тело. Постепенно волна облегчения захлебнула мальчишку с головой, пытаясь предать его в объятья Гипноса. Новая судорога охватила существо, нагоняя старую мысль о том, что в памяти парня действительно что-то помутнело. Пол начал будто проваливаться в недра Земли, прежняя лёгкость подхватила тело. Перед глазами испарилась комната, начали появляться очертания до боли знакомых местностей, начали мелькать видения, пробуждающие забытые воспоминания.       Девочка с едва поседевшими волосами стояла возле края скалы. Внизу беспощадно бились волны, редко из-под воды выглядывали острые камни. Если нечаянно отступиться, то можно навсегда попрощаться со своей жизнью. Выжить при падении было просто невозможно. Небо заслонили собой хмурые тучи, ещё больше накаляя атмосферу.       «Больно! Больно!» — девочка слышала голоса своих друзей. Пусть они уже и мертвы, но эти крики ужаса навсегда отпечатались в её мыслях. «Почему лишь она, она, носящая синий камень, лишь она выжила?» — кричали дети, обвиняя в своей смерти несчастную хранительницу амулета в форме собаки.       — Фрида! — заорал встревоженный голос.       Девочка, что стояла возле пропасти, обернулась. К ней бежала тёмно-русая девушка. Её зелёные глаза были наполнены слезами.       — Фрида, опомнись! — кричала она. — Зачем тебе это?       Маленькая девочка с голубыми глазами не шелохнулась. Она спокойно стояла, смотря на острые скалы, куда собиралась вскоре спрыгнуть.       — Я лишь хочу умереть, чтобы меня не называли предательницей! — прошептала она, сжавшись. — Они умерли…       — Они умерли из-за Агонии! — яростно кричала Львица, пытаясь остановить единственную выжившую. — Тут виноват лишь камень змеи, но никак не камень собаки…       Девушка запнулась. Она увидела, как глаза Фриды стали заполняться слезами, а уголки рта слегка поднялись. Но она плакала не от душераздирающей боли, а от… счастья.       — Почему ты называешь меня и Агонию камнями? — невозмутимо спросила девочка. — Потому что после смерти наши души станут частью амулетов? Потому что я должна стать частью камня собаки?       — Так и есть! — Львица рванула к хранительнице камня, чтобы остановить её самоубийство.       — Тогда…       Фрида подошла к самому краю скалы, смотря на небо. Ветер развивал её поседевшие волосы, лаская.       — Тогда я хочу, чтобы те, кто будут носить камень собаки, были счастливы! — закричала девочка. — Я не хочу, чтобы они повторяли мою судьбу!       Она улыбнулась, обернувшись на Львицу. А потом девочка сделала шаг вперёд… «Почему лишь она, она, носящая синий камень, лишь она выжила?» — не переставали карать её голоса погибших детей. Почувствовав, что она падает, хранительница камня собаки на миг увидела их… Семь друзей, которым она была всегда предана. А теперь к ним присоединится восьмая…       — Дура! — завопила Львица, но она не успела схватить девочку за руку. Было поздно.       Следующее видение привело к той самой темнице, в которой недавно был Пёс. Только она была в целости и сохранности, а по коридорам шествовали незнакомые люди. Но одного из них парень узнал безошибочно. На человека был накинут длинный белоснежный халат, такого же цвета, как и кожа. Она была настолько бледной, что учёного нельзя было назвать живым. То сказывались многодневные часы в подземной лаборатории без солнечного света и нормальной еды. На усталых опухших глазах красовалось старомодное пенсе. Блуждающий ветер развевал седые от старости волосы, доходящие аж до плеч профессора.       За одной из решёток сидел тощий мальчишка в сером костюме. Волосы полностью закрывали потухшие глаза. Несмотря на свою обессиленость, парень яростно посмотрел на пришедших, громко зарычав. Все стены были изрисованы перечёркнутыми чёрточками, как обычно это любили делать тюремьщики. В углу стояла миска с водой и маленький кусок хлеба.       — Ну что, Эрик, — засмеялся пронзительный голос старика, — готов лишиться ещё одного пальца?       Мальчик без тени страха удосужил чести учёного узреть его серые глаза, яростно смотрящие на это безвкусное пенсе. На правой руке самозванца уже не хватало указательного и большого пальца, на левой — мизинца. Но тщетно было уже просить о помиловании.       — Скажешь правду, и я отпущу тебя, — опять повторил уговор Сергей Куликов, отпирая дверцу, — отпущу с деньгами, у тебя будет крыша над головой и еда. Только скажи правду.       — Сколько раз мне вам говорить, что я являюсь М.С.2? — слабо прохрипел русый мальчик осипшим голосом, громко закашляв. — М.С.1 погибло на церемонии даров, я ничего не знаю!       — Как только у тебя не останется пальцев, тебе отрубят голову, — ухмыльнулся профессор. — Ты же знаешь, что, отрубив голову, тело может прожить несколько секунд? Это будет очень больно.       — Ты чёртов демон, — только и прошипел самозванец, но это было уже не так грозно, как было месяц назад.       Профессор пожал плечами и, развернувшись, зашагал прочь от продукта эксперимента, оставив своё порождение в гордом одиночестве. Теперь только музыка тишины будет играть в этих туннелях вместе с завыванием заблудившегося ветра. Разбросанные кости стали для мальчика новыми друзьями. С ними хотя бы можно было поговорить, а они тебя никак не ранят.       Но это гробовое молчание стен прервал появившийся из неоткуда щуплый мальчишка с яркими золотыми волосами. На шее красовался коричневый амулет лисы, который так высокомерно расценивал его владелец. Разноцветная пляжная футболка, джинсы, порванные в некоторых местах по последнему писку моды. Но только камень на шее отличался от остальных… он был весь в царапинах, осколок в форме задней лапы животного был отломлен, как и ухо.       — Ох, главарь банды, — дико захохотал мальчишка, — у которого нет приемников… и выхода.       — Зачем ты делаешь это? — с отвращением спросил самозванец, косясь на владельца коричневого амулета. — Ты же совсем как я…       — Мы ничуть не похожи!!! — внезапно закричал блондин, и между решётками на миг вспыхнуло пламя. — Тебе никогда не стать мной!       — Конечно, ничуть не похожи, — вяло улыбнулся парень, показывая на чёрный амулет собаки в углу. Внезапно мальчик закрыл глаза, с горечью продолжив: «Мне жаль, что банда Святых Королей отстранила тебя из-за этого пустяка…»       — Я понял важную вещь — мои друзья бросили меня в важную минуту, — спокойно сказал Никита, понизив голос. — Если ты владеешь магией, не дождёшься помощи?       Владелец чёрного амулета потупил голову, опуская глаза.       — Признай же, главарь, банда Эрнагесена также подвела тебя.       — Не банда подвела меня, — прошептал тюремьщик, посмотрев на огонёк, горевший в факеле, — а я подвёл банду.       Никита пожал плечами и развернулся спиной к камере. Идя на выход, блондин крикнул вслед:       — Теперь тебе будут отрубать палец каждый день. Таким образом, уже через неделю тебя казнят. Твоё геройство никто не узнает. Тебя не будут восхвалять после смерти…       — Пусть, — прошептал пленник.       Ослепительный луч хищником на дичь упал прямо на глаза Змея, пробуждая его от длительного сна. Странно, что впервые мальчик почувствовал, что тело полностью отдохнуло после внезапного потери сознания. Правда, звон в ушах, не переставая, гудел, отчего хотелось рвать и метать. Но дышалось легко, боли в голове испарились…       Змей начал осматриваться, привставая. Это была его пустая и никому ненужная комната. Всё те же потрескавшиеся стены, потолок оккупировала пыль, весь стол пребывал в беспорядке от ненужных книг, листов бумаги. Под кроватью находилась коробка с припасами воды и питания, на шкафу — консервы. «Ничего не изменилось, » — с облегчением вздохнул Змей, плюхаясь обратно головой на подушку.       Дверь в комнату открылась, и в помещение вошла Кошка. На секунду взгляды двух подростков пересеклись, но они быстро начали смотреть в сторону, не имея силы воли выдерживать чужой взгляд. Вся одежда блондинки была в крови, что сразу насторожило бывшего Оберегающего.       — Пёс… — тут же спохватился черноволосый парень, вскакивая. — Где он?! Что с ним произошло?! Чья это кровь?!       — Это кровь Пса, — от навала вопросов девочка решила начать с самого последнего, но это было очень зря — лицо Змея мгновенно побледнело от ужаса. — Так, не то, что ты подумал! Он жив!       — Но мы должны придумать, как вернуть его! — не унимался упрямый Змей. — Кто будет главарём, пока его нет, если никто из нас не…       — Он и будет, — прервала Кошка, пытаясь наконец донести информацию. — Пёс уже давно с нами. Он в полном осознании, всё хорошо.       — А кровь?..       — Помнишь те ужасные крылья? — грустно улыбнулась блондинка и получила в ответ утвердительный кивок Змея. — Они вырвали огромные куски мяса с его спины. Даже был виден немного позвоночник… — Девочка нервно сглотнула. — Я нечаянно ударила Пса спиной об одну из решёток тех камер в темнице, и началось сильное кровотечение… Но сейчас всё хорошо. Он просто отрубился сам по себе и теперь просто спит.       Большего облегчения в своей жизни, казалось, Змей никогда не испытывал. Одновременно и камень с души свалился, и бальзам на неё аккуратно нагладили. Глубоко выдохнув, а вместе с тем, будто избавляясь от тени минувших дней, мальчишка задрал голову, шепча благодарственные слова Небу.       — Ты сам-то в порядке? — спросила Кошка. — Не в плане самочувствия, я вижу, что у тебя всё прекрасно… Просто меня очень пугает, что тогда мы все почувствовали эмоции… Настоящие!        Все члены банды Эрнагесена давно привыкли к тому, что амулеты забрали их чувства, а поэтому никто не испытывал сильного страха или горя, кроме Голубки, чьё человеческое поддерживает её брат. А поэтому внезапная волна эмоций, к которым все давно отвыкли, могла вызвать страх.       — Камни поработили наши души, это невозможно! — горячо возразил Змей.       — Но если это так, то почему Пёс испытал тогда сильную ненависть? — не сдавалась Кошка. — Почему мы вдруг начали так сильно волноваться? Может, наши чувства никуда не делись, а просто мы изменились?       — Нет, ведь Львица говорила, что все чувства пропадают, — тихо сказал парень. — Их всасывает камень, чтобы не разрушиться!       — Я не знаю никакой Львицы, но зато вирус Рейчер прекрасно показал нам, что у нас остались сильные эмоции. Мы всегда были просто камнями, а сейчас!..       Змей не поспешил отвечать. Пред ним снова открылась картина, когда он почувствовал, что Пёс больше никогда не сможет вернуться обратно, что он навсегда был потерян… И это жгучее чувство ужаса и скорби, смешанное вместе.       — Можно я повидаюсь с ним? — осторожно спросил Змей, вставая с кровати, потянувшись, чтобы размять мышцы.       — Если даже я скажу нет, тебя это не остановит, — угрюмо ответила Кошка, скрестив руки на груди.       Змей без всякого внимания покинул помещение, быстрым шагом направляясь в соседнюю комнату, по дороге чуть не сшибив несчастную Голубку. Бесцеремонно открывая дверь в комнату Пса, мальчишка на пару секунд остановился у порога, смотря на бессознательное тело друга. Одеяло было накинуто только на ноги, вся грудь же была перевязана бинтами, в некоторых местах были видны алые пятна. Также можно было заметить те самые джинсы, которые полностью изуродовал и изорвал Эклипс.       Змей сидел на краю кровати, чувствуя, что сомнения терзают его. Если камень и забирает часть души, то насколько же Пёс возненавидел своего бывшего друга за предательство, чтобы заразиться вирусом Рейчер настолько? Ведь если вирус завладевает и камнем, и всем телом владельца, то это уже верная смерть. Никто не сможет выдержать это, даже самые сильные… А если Пёс остался жив, то это настоящее чудо, которое происходит довольно редко!       Черноволосый парень взглянул на друга, который лежал без сознания довольно длительное время. Зато его камень сиял синим цветом, говоря о том, что всё будет хорошо…       Камни. Ведь именно они и послужили начало их страданию. Большинство детей мечтают получить сверхспособности, не думая о последствиях. А потом, получая силу, становится уже поздно… Ведь больше никогда уже не избавиться от этой чёртовой магии.       — Да, жаль, что нет способа от неё избавиться, — прошептал Пёс, не открывая глаз, — хотя, может и есть, но он нам не известен…       Змей чуть не подпрыгнул от неожиданности. Пёс сказал это так резко и так твёрдо, будто прочёл его мысли.       — Ты уже пришёл в себя? — автоматом спросил владелец амулета змеи. — Как… как ты себя чувствуешь?..       Пёс не спешил ответить на вопрос. Сначала мальчишка коснулся лба, будто это могло спасти его от боли, от которой трещала вся голова. Потом он попытался приподняться с кровати через ужасную усталость и покинутые силы…       Змей аккуратно присел на край кровати, пытаясь скрыть дрожь по всему телу.       — Бывало и лучше, — уголки рта Пса слегка приподнялись, — а ещё это странное ощущение тумана в голове…       Черноволосый парень почувствовал, что на глаза опять стали наворачиваться солёные слёзы, которые он поспешил вытереть. Но эмоции стали захлёстывать, и Змей, стиснув зубы, внезапно вцепился в друга, зарывая лицо в его плечо. Ярость на самого себя охватывала сознание, сердце бешено забилось, а в голове стучало от нагнетания.       — Почему ты теперь делаешь вид, будто ничего не произошло?! Будто ты ничего не видел… ведь… Я ЖЕ ПРЕДАТЕЛЬ!       Пёс только хмыкнул, проводя ладонью по волосам бывшего Оберегающего, с добродушной усмешкой шепча на ухо:       — Ты будто хочешь, чтобы я после потери рассудка опять себе что-то отшиб. Извини, конечно, но думаю, что сейчас не время обсуждать это… Я до сих пор немного не оправился.       — П-прости, у меня вырвалось, — пролепетал Змей, ощущая волну облегчения от понимания, что настоящий Пёс вернулся. Сразу же появлялась на душе некая защищённость и покой. — Сейчас ты должен отдохнуть. Потом поговорим.       «Да, теперь я вспоминаю то, что произошло четыре года назад!» — поразмыслил про себя Пёс, проливая свет в памяти на то, что произошло с ним неделю назад. Теперь всё потихоньку вставало на свои места.       Бывший Оберегающий встал с кровати и медленным шагом направился прочь из комнаты, чтобы дать главарю Эрнагесена побыть наедине с самим собой. Едва коснувшись ручки двери, Пёс вдруг произнёс ещё ослабевшим голосом:       — Змей… спасибо тебе за всё.