Люби Америку, чувак!

Небольшой городишко Бейнбридж, штат Джорджия. Я бы не сказал, что мечтой всей моей жизни был переезд в США, но факт остается фактом, я стал американцем. Хотя я не верю, что можно так легко сменить одну страну на другую. Одно дело переезжать из города в город, а другое дело сесть на самолет в туманной Англии, провожающей меня дождем, и через несколько часов приземлиться в жарком Бейнбридже, с ослепительным солнцем и сельской местностью вокруг города. Я посчитал это понижением, словно начальник наш небесный, уволил меня с должности английского интеллигента, отправив в лапы американской молодежи. Но американцы нравились мне больше; они более живые, более настоящие. Чаевые в такси они оставляют не потому, что соседи могут плохо подумать о них, посчитав скупцом, а потому, что таксист был хорошим человеком. Даже когда я с родителями ехал на такси, рассматривая в окно новый город, наш водитель, загорелый мужчина, кажется, с индейскими корнями, рассказывал нам о достопримечательностях Бейнбриджа, советовал магазины. Такому не жаль оставить «на чай». Американский английский тоже отличается от британского. Он более грубый, более резкий, с ноткой... Техаса? Почему-то мне казалось, тот таксист родом из штата ковбоев. США поэтому и стала такой продвинутой страной, пододвинув на мировом рынке не только Англию, но и многие другие европейские страны. Здесь люди трудолюбивы, предприимчивы. Это плюс. Америка открывает новые горизонты, если у тебя есть задатки предпринимателя. Мои родители — журналисты. Точней, отец журналист, а мать писатель, изредка отправляющая статьи в газеты и журналы. Почему именно Бейнбридж? Мама говорит, что её бабушка жила тут, вот она и хочет вернуться на родину матери своей матери. Кошмар, я бы ни за что не поехал с ними, не будь мне всего тринадцать лет. О да, я всего лишь восьмиклассник. Не думайте, что это было предисловие к истории про трудную жизнь школьника, который не прижился в новом городе, влюбился в одноклассника, страдал по ночам и плакал в подушку. Нет, это короткая, даже позитивная история, светло-фиолетового цвета. Почему такого? Просто люблю этот цвет. Как я говорил, здесь нет ничего драматичного. Нет, конечно, в жизни каждого человека присутствует что-то плохое, типа двойки за контрольную, провала экзамена, увольнения с работы, отказа в отношениях... Ох, что только может произойти! Но если зацикливаться на этом, упустишь все хорошее, правда? Вот и я пока печалился над сломанным велосипедом, пропустил толпу ребят, проходивших мимо дома. А ведь один мальчик, Лой, вытягивал шею, чтобы увидеть меня. Пока я бил ногой забор, так некстати стоявший на пути моего самоката, Лой проходил мимо со своим младшим братом. Пока я заклеивал коленку пластырем, Лой стоял у моей калитки, не решаясь зайти познакомиться. Хотя утром, где-то в конце августа, он завалился в мой двор со своими друзьями и моими будущими одноклассниками. Я несказанно удивился, но они все оказались приятными ребятами. Девочки были красивыми, парни веселыми. Многие спрашивали меня об Англии, с каким-то невольным придыханием, словно я был не из другой страны, а с другой планеты. Наверно, я казался им неведомым зверьком, обитающим у подножия Большого Бена. Но я подружился с ними, особенно с Лоем. Неудивительно, ведь он первый позвал меня с ними. Его друг, Шон, занимался бейсболом, они вдвоем принялись меня учить. Но мои знания о американской игре начинаются с того, что надо бить битой по мячу, да и заканчиваются на том же. Я не спортсмен, я больше болельщик. Когда мы «тренировались» играть в бейсбол, я сидел на скамье, смотря за игрой Лоя, Шона и ещё нескольких ребят. Когда мы ходили в бассейн, я плескался у самого бортика, в то время как ребята прыгали с мостиков. В футбол я даже не пробовал играть, с ужасом глядя на то, как на парня налетает толпа, сметая его на своем пути. Зато я был умный, мог гордиться этим. Я легко усваивал школьный материал, быстро утвердился в ряду хорошистов. И Лой часто списывал у меня домашние задания, что радовало. О да, мне нравилось чужое внимание, особенно чувство, что в чем-то я превосхожу «идеального» Лоя. Он и правда казался потерянным принцем. Не зря же девочки в него влюблялись, они ведь чуют таких как он. Веселый, дерзкий, привлекательный. Его обаяние царило во всем; в изгибе бровей и губ, в неряшливо торчащих прядках выгоревших волос. Но тогда мне было все равно, красив Лой или нет. Мне нужен был друг, приятель, товарищ, а внешность его меня не заботила. А также мне нужен был кто-то, кто может защитить меня. Увы, сам я мускулатурой не вышел, и был невероятно ленив, чтобы сидеть на диетах и качаться в тренажерном зале. Мне больше нравилось смотреть телевизор или играть в приставу, кататься на велике или просто гулять. Поэтому Лой идеально мне подходил, ведь был сильным и любил потасовки. С ним было весело. Он не унывал, находил интересные занятия даже в самый скучный день. Когда мы сидели у канала, мы свистели вслед проходящим девушкам. Конечно, они не обращали внимание на двух маленьких мальчиков. Зрелые, красивые, если бы хоть одна из них к нам подошла, я бы сгорел от стыда. Но мы продолжали любоваться на этих красавиц, два озабоченных парня. Мы ползали по деревьям, собирая растущие там плоды. Лой с легкостью, как будто его совсем не волновала высота и хрупкость некоторых веток, поднимался к вершинам, а я скромно сидел на нижнем суку. Зато потом, когда он приносил трофеи, сливы или яблоки, мы наслаждались их сладостью и обществом друг друга. Когда началось что-то, превратившее обычную дружбу во что-то большее? Честно, не знаю. Просто мне стало приятно касаться его руки, даже если случайно и мимолетно. Когда он нависал сзади, прижимаясь грудью к моей спине, смотря что я делаю - мне нравилось. Я не думал, что это любовь, я принимал это как должное. Но мы всегда были вместе. Часто ночевали у друг друга, сначала звали Шона, а потом и это перестали делать. Думаю, Лою было так же хорошо со мной, как и мне с ним. Может, он тогда уже чувствовал что-то. Однажды он сказал мне: - Если бы ты был девочкой, я бы точно влюбился в тебя! Для него это было просто фразой, а я не мог спать ночью, думая о мировой несправедливости. Значит он не может влюбиться в меня из-за того, что я парень? Для меня это было в новинку, все эти умозаключения и прочее. Но глядя на спящего Лоя, я понял, что он нравится мне так, как должна нравится какая-нибудь девочка. Это было странно, но я испытывал какое-то удовлетворение. Америка изменила мою жизнь. Теперь я любил и США, и Джорджию, и Бейнбридж. Я любил это нещадное солнце, знойный воздух. Любил плаванье, любил школу. Я любил все, что связывало меня с Лоем! Пусть он был слегка груб, дерзок, слишком прямолинеен, слушал ненавистный мне хип-хоп, но он так сильно нравился мне, что сердце почти выпрыгивало из груди. Все свершилось в день осенних каникул. Мы как обычно возились где-то в парке, сходили с ума, царапали руки, забираясь на деревья. Потом на нас кричал сторож, а прохожие с улыбкой провожали, когда мы со всех ног убегали от него. Мы пришли ко мне "делать задание на лето", а в место этого проиграли в приставку. Потом поспорили, а спор перерос в толкотню. Я потянул его, пытаясь ухватив за ворот, отшвырнуть в сторону. Он сам научил меня этому приему, который работал только в случае, если противник откланяется назад. Но Лой не отклонился, он послушно приблизился ко мне. У меня ноги подкосились от такой близости. Но так было предрешено, правда? Я всегда верил в судьбу, в Бога или кого-то там, кто соединяет тех, кому суждено было встретится. Поэтому я не увидел ничего плохого в том, чтобы поцеловать его. На его лице отражалось замешательство, непонимание, но он отвечал мне на мои неумелые поцелуи. Ведь это был Лой, не в его понятиях быть в замешательстве. Его дерзость, которую я сумел сбить, вернулась. Словно в него вселился бес! Лой укусил меня в шею, крепко обхватив руками. Знаете, в этот момент я был рад, что я не девушка. Вся прелесть этого моменты была в том, что мы оба были мальчиками, что нам хотелось одного и того же. В этот вечер Лой остался ночевать у меня. Я даже не спрашивал его мнения, просто за ужином сообщил это родителям. Он промолчал, лишь глянув на меня украдкой. А потом мы целовались в моей комнате. Наверно, Лою тоже давно этого хотелось, он с таким остервением набрасывался на меня, так страстно, что впору было пугаться. Но я сам подставлял свое тело его губам. Мне казалось естественным раздвинуть перед ним ножки, чтобы ему было удобней. Его ласки, перерастающие в собственнические укусы, бесстыдные и жаркие, они приносят безграничное удовольствие. Я был готов раздеться перед ним. Эй, кто говорил о сексе?! Нам, как никак, тринадцать лет, тогда мы не думали об этом. Нет, конечно, знали что это, но страшно. Ведь нам обоим было ясно, кто будет «женщиной», а я боялся боли и неизвестных ощущений. Поэтому лучше подождать. Но обнаженными телами прижиматься приятней. Тереться об друг друга, обниматься, а утром думать, что делать с запачканной простыней. Зато мы были счастливы друг с другом. Мы были счастливы в сумасшедшей Америке.