А свадьба пела и плясала...

      Член Совета магов Дариан Агнесс как никогда чувствовал одиночество. Один из лучших поисковиков (если не самый лучший), как иронично бы не звучало, никак не мог найти свой путь к счастью. Дебри обстоятельств и обязанностей накатывали на его дорогу жизни, словно сошедшая лавина, устраивали обвалы из нерешенных проблем и он бесконечно устал расчищать путь от этого отвлекающего мусора. И лишь единственное, что он видел четко и ясно на своей дороге — это Мариан. Ее светлый образ стал путеводной нитью, помогающей преодолеть все трудности, найти обходной путь сквозь непроходимые дебри на пути к счастью. Он видел, что нить судьбы связывает их, знал, что она его нареченная и дышал ради того, чтобы однажды эта женщина назвала его своим возлюбленным.       Но Мариан так не считала. Она сторонилась его как огня, словно не желая идти по той дороге, что уготовала ей Пресветлая и намерено искала встреч с иными мужчинами. И если эти увлечения маг еще мог бы пережить, то ее одержимость Никериалом Ленге — разбивала ему сердце.       Он долгие годы мирился с данным обстоятельством, надеясь, что ее увлечение пройдет, пытался обратить внимание на себя, страшась того, что целитель не устоит и поддастся ее напору. Но к счастью для магистра Агнесса, Ник женился на другой, и Мариан прилюдно отреклась от своих притязаний в его сторону. И надо бы радоваться, но Дариана не отпускала сосущее чувство тревоги, будто должно было что-то произойти.       И оно произошло.       Сперва, увидев их вместе, он не поверил своим глазам — Ник вел Мариан за собой, держа ее за руку, и почувствовал тревожный укол в сердце, будто явственно увидев, что за этим последует. Словно в страшном сне Дариан последовал за ними, с каждым шагом все больше утопая в вязком болоте из ревности, гнева и обиды. Дорога привела его к жилой комнате, голубки в ней заперлись, магу даже послышался заливной смех его возлюбленной и… Поисковик замер возле двери, не решаясь войти. Его сердце бухало где-то в районе горла, воротник давил на шею — маг чувствовал, что еще немного и его задушат обуреваемые чувства.       Нужно было решиться. Поставить все точки над их отношениями, наплевав на последствия.       Дариан отошел в сторону, зажмурился, уговаривая себя ворваться в комнату, нарушив идиллию, представил их виноватые лица, их оправдания и… и… что было бы дальше он не успел придумать — закрытая дверь рывком раскрылась и мимо него вниз по коридору промчалась Мариан, явно никого не заметив на своем пути. Магистру Агнессу показалось, что он даже услышал ее всхлипы.       Маг на мгновение шокировано замер, смотря в след возлюбленной, но тут его руки затряслись от гнева. Ник, его лучший друг Ник посмел ее обидеть! Его Мариан!!! Он сжал кулаки, чувствуя как магия, отзываясь на душевное состояние хозяина, уже покалывала кончики пальцев, стремясь вырваться на свободу и испепелить обидчика. Дариан решительно устремился в комнату, намереваясь как какой-то простолюдин «набить другу морду».       Но вместо этого он замер на пороге, не в силах поверить своим глазам. На широкой кровати с раскрытым балдахином сидели Никериал Ленге и мастер Микио и, чуть ли не обнявшись, хихикали как… как подростки после какой-то шалости.       На мага это подействовало не хуже чем ушат ледяной воды.       — Что… что здесь происходит! — сумел выдавить Дариан, чувствуя себя как никогда неловко и глупо. — Мариан. она…       — Тихо, тихо, Дар, — перебил его тот, кому он намеревался сломать нос. Ник, смахивая выступившие слезы, примиряюще выставил вперед руки. — Мы ничего ей не сделали.       — О да, она сделала все сама! — хихикнул мастер Микио. — За что и получила сполна все то, что хотела.       Никериал недовольно цыкнул на своего друга, и иллюзионист закрыл рот, показав, как запер его на ключик.       У Дариана возникло странное ощущение, что эти двое поиздевались над чувствами бедной девушки, а потом выставили ее вон. Стоило только вспомнить, как магесса выбежала из комнаты, силком давя в себе слезы, как у него вновь зачесались кулаки.       — Вы… вы ее обидели? Да?! — воскликнул он, решаясь вот прямо сейчас отстоять ее честь и достоинство. Характер у мага был мирный, спокойный, он всегда обходил острые углы иной дорогой, искал компромиссы и соглашался со всем, даже если оппонент был не прав, но сейчас Дариан сам удивился той решимости, с которой он первый полез в конфликт.       — Она сама виновата, — без тени улыбки произнес Никериал Ленге и, подойдя к Дару, сжал его напряженное плечо. — Друг, посмотри на меня. Ты ведь знаешь, что дорожу нашей дружбой и не стал бы ей вредить.       Он посмотрел. Решимость мужчины исчезла, будто ее и не было.       — Я… знаю, — он отвел взгляд.       — Вот и отлично. — Ник хлопнул его по плечу и подтолкнул к двери. — А теперь найди ее и утешь. Леди любят рыцарей.       Дариан непонимающе обернулся на друга. Магистр Ленге как-то подозрительно улыбался, словно на что-то намекая, а мастер Микио молча помахал рукой.       Магистр Дариан Агнес выходил и комнаты в большом смятении.       И что это сейчас только что было?       Мариан он нашел в зале в обществе какого-то широкоплечего темноволосого мужчины и бутылки крепленного вина. Она тоскливо слушала своего собеседника, подперев рукой подбородок, и пила вино прямо из горла бутылки. За их дальним столом никого не было и это могло бы походить на встречу, если бы не кислое лицо его возлюбленной и несколько пустых бутылок, что лежали на полу.       Он прямиком направился к ним, став улавливать обрывки разговора.       — И мое сердце было разбито…       — Ну она и…       — Леди, женщины коварны и…       — Мужчины не лучше и им нужно лишь…       Увидев его, Мариан замолчала на полуслове и, недовольно поджав губы, отвернулась.       К нему обернулся ее собеседник и Дариан удивленно понял, что знал его. Сэр Алинор Гриворд — а это был именно рыцарь Его Величества — сильно изменился за их последнюю встречу. Мужчина был запоминающийся: под два метра роста, крепкого телосложения, с белозубой улыбкой, которая всегда сверкала на его лице, с волнистыми черными кудрями до плеч и густыми бровями, из-под которых поблескивали темные глаза. Дариан помнил, что когда встречал его в коридорах дворца, то тот громогласно смеялся, взмахивал руками, будто доставая из пояса свой знаменитый меч, и грозился очистить мир от «грязных и мерзких тварей». Да только столкнувшись с последней — и маг имел в виду совершенно не Никериала Ленге — словно, потерял что-то важное, потерял себя. Алинор больше не смеялся, его широкие сильные плечи поникли, сделав своего обладателя вдвое меньше и хилее, некогда лоснящиеся черные кудри спутались, поблекли, а доселе живые глаза, которые горели почище пекла Преисподней, потухли. Алинор Гриворд сломался и… запил. Он напивался до беспамятства, потерял вкус жизни и сейчас, видя некое подобие прежнего крепкого и уверенного в себе человека, Дариану стало тошно. Он вызывал жалость, а это было самое мерзопакостное чувство, которое можно испытывать к бывшему рыцарю.       — А-а-а… — лениво протянул рыцарь, тоже узнав его. — Еще один колдунишка из Совета, чтоб вас.       Дариан учтиво кивнул на данное приветствие и подошел к столику ближе.       Если издалека казалось, что под столом примостилась пара бутылок, то сейчас маг в ужасе насчитал уже десятую. В воздухе витали такие хмельные пары, что он чуть не осоловел едва вздохнув их.       — Ну и зачем явился, — недовольно пробурчала Мариан, хлебнув вина из бутылки. — Как всегда мораль читать будешь? Смотри, не засветись от благости, святоша ты наш.       — Мариан, ты пьяна. — Член Совета молча проглотил такой радушный прием и попытался поднять девушку на ноги. — Лучше пойдем…       Мариан уперлась ногами в пол.       — А вот и не пойду! Мне и тут хорошо! И собесед. бес… — она махнула рукой не сумев выговорить капризное слово, — и человек рядом понимающий. Ры-ыца-арь!       Она хорошенько отбрыкнулась от помощи, попав магу каблуком по коленке, и тот отошел от греха подальше. С нее станется и бутылкой его приложить, как в прошлый раз, когда он решил увести ее спать против воли.       — Моя жизнь кончена! — патетично взвыла девушка и уронила голову на сложенные руки. Алинор флегматично пожал плечами и, и налив в свой бокал вина, предложил его девушке. Та, естественно, не отказалась от такого недурственного предложения.       Понять магессу Дариан прекрасно мог, ведь сам столько лет страдал от неразделенной любви и страшился, что Ник все же ответит на чувства девушки. И сейчас на его свадьбе, когда Мариан было отказано в категоричной форме и, похоже, сказано так, что та убежала из комнаты в расстроенных чувствах, он понимал, что ей нужна была поддержка и участие.       И он был готов стать тем самым рыцарем, на плече которого магесса могла поплакать. И абсолютно не важно, что рядом с ней уже был один представитель данной профессии.       Дариан нашел за соседним столиком стул и пододвинул его поближе к Мариан. Так, чтобы ей было легко упасть его в объятия или поплакать на плече, а ему крепко прижать ее к себе. Его сердце бухало где-то в районе горла, когда он присел к ней, почти касаясь ее рукава, и ощутил едва уловимый цветочный аромат ее любимых духов.       — Не переживай о Ники, милая моя, — попытался он ее утешить, чувствуя как дрожит от волнения голос. — Я думаю, твоя любовь к нему со временем утих…       — Какая любовь! — воскликнула девушка и уперлась на мага недовольным взглядом. — Я его совершенно не люблю! И видеть не желаю!       Маг растерялся. Тогда чем были эти попытки на протяжении десяти лет по завоеванию сердца целителя?       — Я потратила свои лучшие годы! Лучшие! А он! ОН!!! — она всхлипнула еще более трагичней, выдерживая определенную паузу. — Он променял меня на этого вшивого, распутного, мерзкого извращенца!       Магистр опешил, пытаясь переварить смысл услышанного.       — Да козлина он! — мрачно вставил свое слово Алинор Гриворд, и Мариан согласно закивала головой. — Одурил девке голову, а сам крутил с этим пугалом. Как там его?       — Микио! — прошипела-выплюнула имя соперника отвергнутая девушка. — Я на него силы трачу, зелья, время, а он мне предлагает с этим самым в…       Дариан потерял нить разговора, впав в прострацию. Поверить в то, что его друг мог вот так вот… он не мог. Магу захотелось тоже выпить. Для ясности ума, естественно. Он отобрал из цепких рук девушки бутылку и тоже хлебнул. По телу растеклось приятное тепло и стало чуточку лучше.       — А сейчас можно подробнее? — произнес маг, хлебнув еще раз для ясности, и отдал бутылку девушке, к которой она тут же приложилась. — Развернуто и с фактами. Что там сделал Ники? Кого соблазнил, отверг и заставил страдать?       — Меня! — неожиданно для всех за их спинами раздался еще один душераздирающий голос. Дариан, Алинор и Мариан синхронно повернулись к новому участнику их беседы. Он подошел поближе к столу, держа в руках еще один стул и молча присел рядом, словно их компания только и ждала его появления.       — Никериал Ленге меня отверг и разбил мне сердце! — патетично закончил новый участник беседы — мастер Микио — и прилично отхлебнул вина из бутылки.       За столом ожидаемо стало жарче. Мариан запунцевела от гнева, яростно дыша и сжимая в руках бутылку, словно намереваясь ее кинуть в нерадивого иллюзиониста, Алинор Гриворд задумчиво взял в руки вилку, словно прицениваясь, куда именно ее воткнуть, а Дариан… а он просто нелепо хлопал глазами, пережив за этот вечер уже который по счету шок.       — Ну что ж, — по-деловому хлопнул в ладоши Микио. — За сим объявляю клуб разбитых сердец открытым! Угадайте, кто у нас сегодня будет на повестке дня?       Дариан даже сам не понял, как удалось избежать убийства — вот Мариан пытается дорваться до наглого иллюзиониста и маг в отчаянье удерживает ее за талию, и вот она уже вместе с «тем самым мерзавцем» чуть ли не обнявшись, пьет вино и сетует на коварную любовь. А этот шельмец ей даже поддакивал!       Магистр настолько устал, пытаясь разобраться в данной ситуации, что плюнул и пододвинулся поближе к Алинору Гриворду. Вот рыцарь не задавал глупых вопросов и просто пил. Молчаливо, на что и рассчитывал глава отдела поисковиков.       На душе у мага было тоскливо. Не так он рассчитывал начинать отношения с Мариан.       — Ну, а ты что вздыхаешь, колдун? Тоже любовь и все дела?       Рыцарь даже не смотрел в сторону мага, решив уделить время отражению в своем кубке, но ему это было и нужно.       Будь Дариан немного больше трезв и не терзался от душевных ран, то он бы даже и не осмелился вылить на чужого человека свои проблемы, но что говорить, как заметила магесса — собутыльник из Алинора Гриворда вышел на диво хорош.       — Вот подскажите мне, сэр Гриворд, как завоевать сердце дамы?       — Что тут думать. Цветы подари. Ну там не три сорняка, а приличный букет, чтоб в руках не умещался.       Дариан печально вздохнул. Этот способ он уже использовал. И не раз.       — Ну тогда… — призадумался рыцарь, верно истолковав вздохи собеседника. — Брюльку какую-нибудь. Что там твоя леди желает, то и подари.       — А если откажется?       — А ты настойчиво подари.       Настойчиво дарить Дариан опасался, ибо зная характер своей возлюбленной с большей вероятностью этой «брюлькой» его бы и побили. И хорошо, если не с магией.       — Нет, — помотал головой магистр. — Это все не то. Нужно чтоб наверняка.       Алинор тоже призадумался и даже поскреб рукой затылок, полностью погрузившись в нелегкую проблему мага.       — Нужно уехать! — авторитетно заявил Микио, услышав их разговор. Мариан согласно закивала. — Она поймет, что ей тебя не хватает, пожалеет о своей холодности, напридумывает про любовь и вот когда вернешься — тут же прыгнет прямо в руки.       Сэр Гриворд просветлел лицом, заявив, что это дельная мысль, но Дариану совершенно не понравился такой расклад.       — А если наоборот забудет?       Микио и Мариан переглянулись и мерзко захихикали, словно мужчина сморозил несусветную глупость.       — Ой, поверь в мой опыт, — махнул рукой иллюзионист, — это сработало даже с грозой департамента дознавателей Ал… а… дорогая, привет!       Дариан обернулся, чтобы увидеть, как к их столику приближалась та самая гроза департамента дознавателей магистр Алия Эрлеан, ныне жена этого самого сердцееда и мать его будущего ребенка. Настроение у беременной женщины было не слишком хорошее, что ощутили на себе все, даже Гриворд, хотя чувствовать давящее напряжение в энергетическом фоне могли только маги.       Микио побледнел и попытался стечь со стула под стол, но под прожигающим взглядом жены, словно пригвоздился на месте. И даже попытался очаровательно улыбнуться, видно надеясь на индульгенцию.       — Ну и где тебя носило целый вечер?! — дознавательница не побоялась свидетелей и стала при них отчитывать мужа. — Устроил в храме… — она запнулась, пытаясь подобрать приличное слово, — представление, а потом исчез! Ты знаешь, что я подумала?! А?!       Она поморщилась и приобняла себя за объемный живот, пытаясь успокоиться, но напряжение росло, грозясь вырваться неконтролируемыми последствиями. Дариан даже протрезвел, прекрасно представляя, на что способна беременная магесса, у которой настроение скачет каждую минуту. Он уже прикидывал какой магический щит защитит его и Мариан от атаки, как иллюзионист встал с места и самоотверженно пошел к жене. Все, затаив дыхание, наблюдали, как Микио обнял женщину, что-то ласково прошептал ей на ушко, и погладил рукой по напряженной спине. Женщина как по волшебству расслабилась, она прильнула к мастеру и зарылась лицом в его одежду. Алия что-то говорила, но тихо, жалобно, словно вываливая на мага свои страхи, а тот ей спокойно отвечал, целуя женщину куда-то в макушку.       Они молча ушли, так и не расцепив объятия и клуб разбитых сердец остался без своего предводителя.       — Ну и ладно! — внезапно произнесла Мариан, разрушив царившее молчание, и налила себе еще вина.       — Походу, приручил не он, а его, — усмехнулся Гриворд и чокнулся с магессой бокалами.       Без главного заводилы их сообщество стало терять краски.       Дариан вдруг понял, что слишком трезв для дальнейших душеизвлияний и ему лучше увести подругу спать сейчас, чем потом бороться с последствиями ее пьяных выходок. Оставалось только решить вопрос — как это сделать? И сделать так, чтобы его в процессе не покалечили.       В голове возникла предательская мысль напоить ее чем-то покрепче, например коньяком, и просто унести бессознательную магессу на руках, но он тотчас отмел ее, как слишком порочную. Он не негодяй, который так поступает с дамами!       Хотя лучше бы быть негодяем.       Маг с тоской воззрился на свою любовь, подперев голову кулаком. И все же Мариан была прекрасна, даже не смотря на то, что из-за слез ее глаза и нос опух, прическа растрепалась, а губная помада давным-давно стерлась.       Заметив излишнее внимание к своей персоне женщина недовольно уперлась взглядом в мага. Тот расплылся в глупой улыбке. Она была похожа на кошку — своенравную, гордую, которая никогда не придет ластиться первой, ее можно только любить и… возможно, она однажды позволит быть рядом с собой.       — Дурак, — фыркнула она и отвернулась, но мужчине на миг показалось, что ее щеки покраснели. Похоже, она слишком много выпила.       — Да, — кивнул он, все также не сводя глаз с магессы. — Я дурак. Дурак, который полностью и без остатка вручил тебе в руки свое сердце.       Алинор Гриворд подавился и стал стучать кулаком себе по груди. А Мариан, внезапно, сжалась и закрыла ладонями лицо, было лишь видно ее полыхающие уши.       — Дурак, недоумок, идиот… — стала шептать она, не отрывая ладони от лица. — Видеть тебя не желаю, как ты мог так… так сказать!       — А я не стесняюсь в этом признаться! Да, я дурак! Идиот и недоумок!       Похоже, крепленое вино все же ударило ему голову, а язык понесло по селам, лесам и полям. И не известно до чего бы он договорился, если бы к их столу не подошла Эльза Черная, таща за собой, словно на аркане худенького светловолосого парнишку. Тот жался и явно чувствовал себя неуютно на этом празднике, что ничуть не смущало Эльзу.       Эльза Черная была главной отдела патологоанатомов и некромантов, что пригрелись под крылышком Азеля Гарриуса — главы госпиталя Парнаско. Насколько Дариан слышал, его друг Ник имел весьма интересные отношения с данной особой — в молодости она его украла из морга, где тот уснул, будучи пьяным и попыталась сделать из него зомби, — и весьма удивился, увидев, что и ее пригласили на свадьбу. Хотя наверняка это была полностью инициатива его батюшки Азеля, тот почему-то привечал эффектную женщину.       Оценив царившую атмосферу, некромант взяла инициативу в свои руки.       — Господа и дама, — она взмахнула рукой, развеяв хмельные пары, и выставила вперед своего пленника. — Я могу попросить вас об услуге присмотреть за этим милым зайчиком, пока я украду на танец мужчину?       И не дождавшись ответа на свой вопрос она, почему-то, утащила с собой сэра Алинора Гриворда, усадив на его место бледного парнишку. Дариану казалось, что еще немного, и он будет икать, а после заикаться до конца своих дней — таким защуганым и беззащитным он выглядел.       Маг молча пододвинул бокал, предлагая пареньку из него выпить. Тот не отказался и залпом его опустошил, трясясь не хуже осинового листа.       — Добро пожаловать в клуб разбитых сердец, — мрачно пошутил поисковик. — Тут тебя ждут страдания, боль и осознание своей ничтожной жизни.       — Зато, — вставила свое слово Мариан. — У нас под столом остался еще целый ящик вина.

***

      Ник чихнул и недовольно потер свербевший нос.       Десятый раз за последний час — кто-то упорно и наверняка, не скупясь в выражениях, его вспоминал.       На него обеспокоенно покосилась Ирен, но не сбилась с ритма, безупречно вальсируя с очередным высокопоставленным аристократом, который пригласил его жену на танец. Целитель и рад был отказать наглецу, попутно объяснив, что Ирен не общественное достояние, а его личная драгоценность, которую не передают из рук в руки, но эти традиции… Невеста должна была станцевать со всеми холостыми мужчинами на этом вечере, дабы «одарить несчастных энергией любви, чтобы те скорее отыскали себе невесту» — Ник слишком часто за последний час произносил про себя фразу этого заносчивого церемониймейстера с его гнусавой высокопарной интонацией.       Ему же предстояло станцевать с незамужними дамами, чтобы и их одарить своей благостью, но хвала Пресветлой, после пары «случайно» оттоптанных туфель от него ненадолго отстали.       Никериал, конечно, подозревал, что не скинул с себя ненавистное ярмо, но вальсировать с той же Мариан, не горел желанием. Может, притвориться, что он натер мозоль или изобразить, что его отравили?       Пока маг задавался этими вопросами, к нему подошла очередная незамужняя дама.       Тридцать первая за сегодняшний вечер.       — Дядюшка Ники, — проговорила она, усиленно строя глазки. — А со мной ты станцуешь?       Младшая дочка его лучшего друга Аннет Гоннери была очаровательной молодой леди двенадцати лет и невольной копией своей матушки Лиры, взяв с той лучшие черты внешности. И Ник надеялся, что только внешности, а не характера.       Целитель церемониально поклонился перед ней и подал руку:        — Не соблаговолите ли мне, леди, пригласить вас на этот танец?       Леди соблаговолила, послав торжествующий взгляд кому-то за спину.       Никериал слегка обернулся, надеясь увидеть, кому предназначалось послание, и страдальчески закатил глаза. На него как на смертника смотрел Его Высочество принц Максимилиан Келионендорский — младший брат Ирен и короля Ариана. Он прекрасно умел ладить со своими новыми родственниками.       Маленький ревнивец не сводил взгляда с ухмыляющейся дочки Филгуса и маг вдруг понял, что его опять втянули в какую-то интригу, причем, теперь этим сподобились дети. Его обдурили дети…       Но делать было нечего.       Вместо талии Ник положил руку на ее плечо, а она на его талию — сказывался рост — и они поплыли по залу в незамысловатом танце. Аннет улыбалась. Нет, светилась от счастья, затмевая своим сиянием алмазный гарнитур жены первого министра, и мужчина стал чувствовать себя еще более неловко. Его спину сверлил взгляд наследника престола, с ним вальсировала дочка лучшего друга, которая по всем признакам, была в него влюблена, и никто не намеревался его спасти из этого ужасного положения. И что ему прикажите делать? Сделать вид, что он ничего не заметил?       Магистр Ленге решил, что это было бы идеальной тактикой, но ее тут же разгромила маленькая леди своим невинным вопросом.       — Дядюшка Ники, вы ведь хорошо разбираетесь в любви?       Целитель подумал, что лучше бы он ответил на тему «откуда появляются дети и куда их девать».       — Возможно.       — Так да или нет? Вопрос жизни и смерти.       У Ника зачесались лопатки. Остро захотелось ответить, что он в этом профиле отношений не разбирается, но маленькая заноза тут же бы спросила, почему он тогда женится, если в этом деле полный профан.       — Да… Хотя, признаться, практики у меня было поменьше, чем у некоторых. Почему бы тебе не поинтересоваться об этом у своего отца, или, к примеру, у мастера Микио — я слышал он частый гость в вашем доме.       Аннет пожала плечами:       — Они отправили меня к вам, дядюшка.       Ники понял, что он попал в ловко расставленную ловушку.       — Ну и что же ты желаешь узнать, Анни?       — Не я, — она указала взглядом на своего воздыхателя Максимилиана, — а он. Точнее, я как раз знаю, чего хочу, а вот он ничего не понимает!       — И что же он не понимает?       — Это не важно, — улыбнулась девочка, отчего Нику на миг подурнело — перед его взором предстала ее матушка во всей своей красе. — Сейчас он все поймет. Я взову к его низменным порокам, а точнее, к ревности и вы мне, дядюшка, а в этом поможете.       — И как же? — Нику даже стало интересно, что придумал детский ум.       Аннет остановилась и оценивающе уставилась на мужчину. Никериал недоуменно нахмурился — слишком по-взрослому выглядел взгляд этой рыжей малышки. Маг стал опасаться, что она прилюдно потребует ее поцеловать, как в сопливых женских романах, которыми зачитывались такие маленькие девочки.       Но все оказалось намного хуже.       — Дуэль.       Целитель нахмурился, не совсем понимая, что от него жаждет племянница.       — Ты хочешь, чтобы я вызвал твоего воздыхателя на дуэль?       Аннет тряхнула рыжей гривой, недовольно скрестив руки на пока еще плоской груди.       — Конечно же нет, дядя! Это он тебя вызовет, мы ведь танцевали!       — И что же мне делать, когда я получу… приглашение? — Ник хмыкнул. Эта детская интрига стала его забавлять. — Взять за шкирку и потрясти?       — Нет, конечно! Ты обязан ему проиграть!       Никериалу Ленге захотелось засмеяться, когда он представил сию картину — знаменитый целитель, магистр магии и не последний человек, который владеет боевыми заклятиями, падает ниц перед десятилетним мальчишкой.       — Хорошо, Аннет, — согласно кивнул маг, что-то для себя решив. — Я тебе помогу, но отец тебе же уже рассказывал про главный аспект магического искусства?       Аннет лукаво улыбнулась, видно подражая своей матери.       — Равноценный обмен?       — Да, равноценный обмен. Я помогаю тебе, а ты отгоняешь от меня весь вечер свою мать и особо назойливых незамужних девиц.       Девочка думала всего одно мгновение и протянула ему руку, для закрепления контракта.       Максимилиан решился на «важный разговор» почти сразу же после танца Ника с племянницей. Маг как раз решил отойти за колонны в тень и взять со стола что-нибудь выпить, как перед его взором тут же возник принц. Мальчик хмурился и поджимал губы, смотря на целителя как на смертельного врага, став до боли похожим на своего прадеда, который с таким же выражением лица обвинил мужчину во всех смертных грехах и настроил против него целое королевство.       Но черноволосый принц решил поступить иначе, чем свой знаменитый предок и бросил перед магом свою перчатку.       — Я вызываю вас на дуэль! — высокопарно воскликнул принц, пока Ник с интересом наблюдал, как кремовая перчатка тонет в вишневом пунше.       — Отлично, — невозмутимо ответил магистр, смотря на принца, как на равного соперника. — Я принимаю ваш вызов, но по правилам я вправе выбрать метод и оружие, с помощью которых решится наше… разногласие.       — И что же предлагаете? — мальчик даже не повел бровью. — Поединок на мечах, стрельба из лука или же… — тут его голос немного дрогнул, — магическая дуэль?       — Не совсем, — целитель выставил вперед свой кулак. — Ваше Высочество, вы умеете играть в «камень-ножницы-бумага»?       Ответом ему был пораженный взгляд принца.       Аннет Гоннери безупречно выполнила свою часть сделки — больше к Нику из незамужних дам никто этим вечером не приставал, а Лира Гоннери тоскливо взирала на магистра с дальнего конца зала, но не приблизилась к нему ни разу. Что наплела своей матери и остальным женщинам девочка, маг не знал, и не хотел знать, просто наслаждаясь обществом своей молодой жены.       Ирен как раз отдыхала после очередного танца и счастливо озиралась вокруг, конечно, уставшей миледи не выглядела, но Ник все равно одним взглядом отгонял от нее жаждущих своего танца холостяков под этим предлогом.       Максимилиан естественно выиграл Никериала в дуэли с разгромным счетом и, окрыленный, пошел хвастаться своей подруге. Как потом выяснил Ник — хитрая малявка поймала принца на слове, когда тот ее чем-то обидел и выудила того вызвать целителя на дуэль, дабы отстоять ее честь, а самого мага проиграть мальчишке, чтобы тот, в свою очередь, не уронил свою королевскую честь. Магистр Ленге до сих пор ходил под впечатлением от таких интриг.       Аннет характером походила на своего отца даже больше, чем хотел бы сам целитель и он уже опасался за будущее королевства, когда девочка вырастет и захочет порезвиться. А не так как сейчас — кинет от скуки удочку на пробу.       — А знаешь, — сказал Ник Ирен, когда та его приобняла за руку. — Твой младший брат растет неплохим мальцом, только вот совсем не умеет выбирать подруг.       Принцесса удивилась:       — Отчего же?       — Просто предчувствие, — Ник мрачно уставился на угол, где принц пытался ухаживать за Аннет, галантно пододвинув к ней какое-то блюдо. — Эта заноза сможет построить кого угодно.