бывает же.

В ее руках истрепанный букет каких-то цветов, глаза горят, угольно-черные волосы разметались по плечам. Осмотревшись по сторонам, девушка осознала произошедшее, выронив из рук тот самый истрепанный букет цветов, одернула черное, пожалуй, даже чересчур короткое, кружевное платье, и, гордо вздернув подбородок, ровным шагом направилась к выходу. Окружающие провожали ее недоуменными взглядами, тщетно пытаясь понять, что послужило причиной такого всплеска эмоций. Банг ЁнГук стоял весь в лепестках цветов пресловутого букета и извиняющимся, но все еще растерянным взглядом смотрел на другую девушку напротив – ту, которой и предназначался бедный букет цветов. Химчан смотрел на всю эту картину огорченным взглядом, в котором явно читался укор, и выскочил вслед за девушкой. Остановив её за плечи, осторожно развернул к себе. Слезы стекали по щекам, оставляя черные следы от косметики. Он не знал, как нужно поступить. Он никогда не умел поддерживать людей, но почему-то обнял её за плечи и бережно, как хрупкий хрустальный цветок, прижал к себе, по привычке закусив губу, неуверенно поглаживая затылок и ощущая, как она вздрагивает от непрекращающихся рыданий. - Как можно разбивать такую любовь? – еле слышно прошептала девушка, на что Химчан не смог найти ответа, а только издал тихий вздох, наконец, начиная осознавать, что происходит. Сидя в маленькой кухне, Банг Ёнгук брутально попивал из высокого стакана фруктовое молоко. Поставив пустой стакан на стол, он длинными пальцами начал крутить его, то отталкивая, то притягивая обратно, поначалу даже не замечая присутствия мембера. -Что ты творишь? – громко, совсем не по-дружески задал вопрос Химчан, отчего Гук вздрогнул и перевел удивленный взгляд на дверной проем, в котором, опираясь плечом о косяк, стоял друг. -О чем ты? – Гук нахмурился, ощутив недовольный тон собеседника, на мгновение даже оставив стакан в покое. - Ты сам не видишь? Она любит тебя. – Серьезный тон Химчана не давал надежды на то, что его слова выльются в шутку, от чего у Гука пробежали мурашки по спине, но вида он не подал: снова уставился на стакан, продолжая вертеть его пальцами. Мембер подошел к окну, со вздохом прижался лбом к холодному стеклу и прикрыл глаза, привычно закусив губу. Пальцы его нервно впились в подоконник, до побелевших костяшек. Он понимал, что всё это его не касается, но терзания девушки не давали ему покоя. -Постой. – Гук быстрым шагом догнал знакомую фигуру. Она оглянулась, и тут же с болью отвела взгляд, теребя пальцами подол короткой юбки. - Простите за вчерашнее… - чуть слышно прошептала она, пряча глаза. Молодой человек стоял перед ней, сам не зная, зачем догонял девушку. Медленным, будто ленивым шагом к ним подошел Химчан, его беспокоило, чтоб друг снова не напортачил и не причинил еще большую боль девушке. - Я понимаю, что это не моё дело, но я не могу спокойно смотреть, как вы разрушаете свою любовь. – Девушка подняла неуверенный взгляд, поджала губы, и вся её напряженная поза в этот момент давала понять, что та готова сорваться на бег в любую минуту. Эта фраза будто окунула мемберов в омут недоумения. - Какую любовь? Чью? – еле выдавил из себя старший, вообще перестававший понимать происходящее. На что девушка уже совсем смутилась, покраснела и опять опустила взгляд. И вновь едва слышно произнесла: - Вашу… - подняв полные слез глаза, она будто взглядом указывала на обоих мемберов. -Что? – вот тут уже пришла очередь задавать вопросы Химчану, который совсем ничего не понимал. Поздним вечером, опять сидя в кухне и брутально попивая фруктовое молоко, Гук осмысливал произошедшее. Химчан молча прошел к холодильнику, достал что-то поесть и, даже не глядя на мембера, стремительно пошел к выходу, кусая губы и сам не понимая причины, по которой вновь настолько напряжен. Проводив задумчивым взглядом его фигуру, но поймав себя на какой-то совсем уж неправильной мысли, Гук резко развернулся к окну, сжав в пальцах холодный полупустой стакан фруктового молока.