Причины жить

- Ты совсем рехнулась, Лекса! Кларк до побелевших костяшек пальцев удерживала ткань лёгкой серой футболки своей соседки по комнате и безуспешно пыталась успокоить сбившееся дыхание. - Все мы немного сумасшедшие, - сипло отозвалась та. - Я просто больше не смогла этого вытерпеть. И ты, Гриффин, совсем не понимаешь, что я имею в виду. Этот уверенный тон со слабым оттенком презрения всколыхнул самолюбие Кларк, и она мысленно возмутилась. Со стороны всё выглядело так, будто это вовсе не она совсем недавно спасла эту чокнутую на голову Фостер от верной гибели и даже позволила ей, вопреки всем заповедям чистоплотности, разместиться на своей кровати, что уж там, положить ноги в ужасных старых кедах прямиком на недавно постиранное покрывало. Лекса и правда была с приветом, в этом у Гриффин сомнения не возникало. Она всегда была груба со всеми вокруг, ударом ноги или пинком открывала двери, пренебрегала формой и вечно шевелила челюстью, когда злилась, что делало её похожей на какого-то серийного убийцу, который планировал очередное преступление. Стоит ещё сказать, что Кларк догадывалась и о причастности этой психопатки к недавней драке в комнате отдыха: в тот день противный голос проверяющей отдавался эхом по всем этажам, но именно Фостер тогда самодовольно ухмылялась, будто в разбитом носу и слезах пострадавшей Сьюзи Лоу действительно было что-то забавное. Тем не менее, было удивительно, что многие следовали за Лексой по пятам и тайком шептались во время отбоя о её потрясающем умении поставить на место кого угодно. Просто остальные девушки в принципе были полными трусихами и их, видимо, привлекала эта скрытая в молчаливой шатенке опасность. Они окружали её долгими вечерами и всё расспрашивали о том, как она научилась делать из своих густых завивающихся волос такие причудливые причёски, что означало её тату на предплечье, и как ей удавалось так мало есть. Кларк такие глупости не интересовали, более того, она всегда держалась в стороне от толпы фанаток, хоть и считала, что за всей этой напыщенной грозностью Фостер стояло нечто более глубокое. Но та даже не подавала виду, что имеет обожателей, скорее смотрела на их вытянутые лица так, будто втайне хотела врезать каждой по очереди. Иногда они всё же переглядывались. Правда, Гриффин сразу же делала недовольное лицо и поджимала губы, а Лекса усмехалась, но продолжала смотреть прямо в глаза: пристально и долго, будто всё хотела наконец разглядеть в них нечто, столь необходимое только ей самой. Это было довольно странно, но в то же время выделяло Кларк из числа остальных, ведь с ней Командующая (глупое прозвище от глупых подлиз) всегда вела себя как-то особенно нейтрально и выжидающе. Даже сейчас в её движениях проглядывало это степенное спокойствие, словно сама она никогда не испытывала волнения, а эти изящные руки - с длинными пальцами и тонкими запястьями - никогда не дрожали. - Вытерпеть чего? - Гриффин так и хотелось добавить следом не слишком лестное обзывательство, но она не была до конца уверена, что это сошло бы ей с рук. - Всего этого дерьма, Кларк. Этого глубокого болота, в котором я оказалась, глупых людишек, которые только и думают, что делают всё правильно, а на самом деле творят всякую чушь. Этого дибильного пансионата с этими дибильными наставницами, которые выглядят так, будто их никто не трахал вот уже лет десять. - Эй, нельзя так поливать всё грязью! - Кларк попыталась снова возмутиться, но вышло скорее лишь для виду. - А что, я ведь пропускала этику, так может ты более мягко отзовешься обо всём, что здесь творится, святоша? - Лекса пустила свой излюбленный словесный яд, но, скорее всего, тоже лишь для поддержания настроения разговора. - Да что тебя не устраивает? - Гриффин отодвинулась, - Твои родители потратили столько денег на твоё воспитание, а ты ведешь себя так, будто плевать хотела на всю их заботу! Да что это я, тебе ведь и правда плевать! Строишь из себя саму загадочность, какого-то чёрта полезла в окно, будто тебе и вовсе жить здесь не дают! Лицо Фостер вытянулось, а щёки покраснели. - Слепая ты курица, да что ты вообще можешь знать?! Мои родители ненавидят меня и друг-друга, я каждый четверг сжигаю письма из дома, потому что знаю, о чём все они на месяц вперёд! Моя семья разрушается, а я тухну в этой дыре и даже не знаю, как это остановить! Меня отправили сюда просто для того, чтобы я не путалась под ногами во время делёжки имущества, и зависала где-то, когда мать заявляется в дом с оценщиками! Где здесь ты разглядела заботу, в каком чёртовом месте?! Или может это я такая тупая, что никак догнать не могу, так ты мне разъясни! Кларк прикрыла рот рукой и шокированным взглядом посмотрела на Лексу. В ней заиграло это дурацкое и не совсем уместное чувство того, что прямо сейчас она непременно должна что-то предпринять в отношении Фостер, и только она хотела начать говорить, как та вырвалась и подскочила с кровати. - К чёрту это, я ухожу! - Лекса выглядела злой, но больше на саму себя, возможно, за то, что рассказала то, о чём никогда не хотела кому-то рассказывать. - Стой, эй, подожди! - Гриффин схватила её за запястье. - Да остановись же ты! - Чего тебе надо? Ну да, столько всего узнала, теперь точно можешь пускать сплетни! - Нет, я не о том, - она всё ещё удерживала руку Фостер, - Может, нам стоить поговорить об этом? О твоих родителях? И я бы могла что-то сделать, если, конечно... - Сделать что? - упрямая Лекса вскипала всё больше с каждым новым словом, - Или что, твой папаша прокурор заявится в мой дом и прикажет родителям не разводиться?! - О Господи... Да ты только что пыталась покончить с собой, затем рассказала мне обо всём и теперь уходишь как ни в чём не бывало?! Ты больная что ли совсем?! - Пусть и так! Тебя это не касается! - Не касается?! Ну а зачем тогда начинала?! Шатенка тихо выругалась, но разворачиваться не стала. - А зачем ты вздумала спасать меня?! Зачем полезла в это дурацкое окно и схватила за руку?! - По-твоему, надо было позволить тебе умереть? - Да! - Ты придурошная, в чем тогда смысл?! - Да ни в чём, тебе вообще какое до меня дело?! Фостер вырвала руку и хлопнула дверью. * * * Октавия Блейк, по мнению многих, была типичной представительницей избалованного стада богачей, выросших под палящим солнцем дорогих курортов, и словно специально для того, чтобы мозолить своей обеспеченностью глаза тем, кто был на несколько статусов ниже. Стереотипная оценка общества (целиком состоящего из девушек) здесь проявилась во всей красе, но всё же было несколько вещей, которые отличали её от этой фешенебельной тусовки, и из всего разнородного коллектива, разглядеть это смогла только Кларк. Октавия не была высокомерной, что радовало и удивляло одновременно - создавалось впечатление, что за всей этой мишурой и дорогой одеждой она, напротив, прятала все свои комплексы и разочарования, которых, у людей с таким чувствительным характером, уже к периоду полового созревания успевало накопиться немалое количество. Она была слишком эмоциональной, стремилась объять необъятное, вечно драматизировала, бросалась из крайности в крайность и реагировала на всё так остро, что иногда это даже утомляло. Но в целом, её столь редкая непосредственность производила правильное впечатление, и Гриффин, кстати, порой имела привычку мысленно остерегаться за Октавию из-за такого характера в будущем, хотя пока всё это практически было под контролем. Около года назад в их компанию втиснулась ещё одна уроженица манящего калифорнийского побережья. Рейвен Рейес сразу разбавила и без того насыщенную обстановку и, по определению своих подруг, была послана к ним самим Господом, чтобы, под строгим надзором нудных преподавателей, воссоединиться со своими родственными душами из прошлой жизни. Она, в отличие от Октавии, была более спокойной и рассудительной, имела логические способности и всегда старалась понять всех и каждого, а также взглянуть на любую ситуацию с разных сторон. Такое сочетание было просто находкой для всей небольшой компании, окрестившей свои порой странные отношения настоящей женской дружбой. Они расположились у западного крыла здания пансионата, в месте, достаточно далёком от пристальных глаз проверяющей, но достаточно близком к небольшому озеру, наблюдать которое всё же приходилось через прочный забор. - Я не совсем вникаю, Кларк, - Рейвен покачала головой. - Сначала ты говоришь, что терпеть её не можешь, а теперь заявляешь, что должна ей помочь? Поверь мне, ты оказалась втянутой в эти проблемы случайно, и сама Лекса вряд ли спит и видит, как ты пытаешься что-то сделать. Её и так бесит всё это внимание, судя по Сьюзи, а тут... - Да ну придуривается она! - Октавия возвела руки к небу. - Бог знает, что у неё на уме, может это просто очередная выходка! Она тебя обманет и выставит идиоткой, вот и всё! - Мы не знаем точно, так ли всё на самом деле, - Рейес хмыкнула. - Это просто надо выяснить, может даже стоит поговорить... - Она меня послала. - И что? Она просто вспыльчивая, а тебе надо спокойнее быть. Просто подойти, узнать всё конкретно, а там уже делать выводы. - Ага, а вдруг та ещё больше взбесится и ещё чего доброго навредит? Я бы вообще на твоём месте, Кларк, боялась жить с ней в одной комнате. - Она меня не трогает. - Но ведь может! Ты видела её мускулы? Да у неё аж ноздри раздуваются, чуть что не так... - Довольно, О. - Рейвен похлопала подругу по плечу. - Всё не так страшно, она же человек, в конце - концов, а не какой-то монстр. У всех нас есть страхи и слабости, Лекса вовсе не исключение. - Ты её что, защищаешь? - лицо Октавии приняло обиженный вид. - Небось, тоже течёшь по её косичкам, а? Таким, как она, не место тут, я так считаю! Кларк раздражали собственные односложные ответы и то, что подруги говорили о Фостер в третьем лице, обсуждая таким наглым образом. В глубине души она действительно хотела проявить участие и помочь ей, но реакция ближних довольно настораживала. Она боялась вывернуть наизнанку свои же принципы и подступиться к Лексе, возможно в итоге оставшись ни с чем. Излишняя благородность всегда была её слабой чертой. - Таким, как миссис Тейлор, тут не место, вот что. Она заставила меня переделывать все чертежи из-за какой-то детали сегодня утром! - в голосе Рейес звучало негодование. - Я готова была выкинуть все альбомы в камин и сжечь. - Это ещё ладно, вчера эта старуха Хадсон наорала на меня из-за чужого тампона, который засорил туалет! - Октавия выругалась. Девушки обреченно вздохнули. - Это место - сущая дыра. - Мы знаем, Октавия. Кларк, тебе надо поговорить с Лексой. Просто попробуй, я не думаю, что она... - Она дикая... - Да что же это такое, Октавия! - Ну что? - Блейк развела руками. - Я просто высказываю своё мнение. - Короче, я поняла. - Кларк стряхнула крошки от печенья и поднялась. - Я просто снова попытаюсь что-то сделать, ну а если она опять начнёт психовать... - А может лучше просто оставить всё как есть? - Ты что, О! Наша Кларк ведь не может не вмешаться, что там, скорее уж Обама отрастит бороду! - Какое тупое сравнение, Рэй! - Это было вовсе не сравнение, где ты тут его увидела? - В смысле? Ну типа Обама и Кларк, они же... - Вы обе несёте какую-то чушь, - Гриффин закрыла лицо ладонью. - Мне пора. - Давай, увидимся на французском! - Ага, надеюсь, Фостер тебя не сожрёт до этого момента! Кларк слишком задумалась для того, чтобы как-то анализировать услышанное. Она поставила под сомнение ценность недавнего разговора сразу же, стоило только голосам на поляне утихнуть, и негромко выругалась, когда наступила на шишку. * * * Первое, что ей довелось увидеть по приходу в комнату - огромную гору вещей в центре (как раз в том месте, где линолеум постепенно отклеивался) и худощавую фигуру Фостер, что копошилась где-то за дверцей единственного шкафа. - Что ты делаешь? - осторожно спросила Гриффин, переступая через разбросанные на полу футболки. - Эй! Ну конечно же. Ей стоило сразу же прислушаться к звукам какой-то противной музыки, которая буквально долбила из больших наушников Лексы. - Лекса! - Кларк неуклюже покачнулась и едва не толкнула шатенку в плечо. - Какого чёрта? - в ту же секунду беспроводная гарнитура приземлилась на несколько мягких толстовок, а сама Фостер поспешила отойти в сторону. - Чего тебе надо? - Что ты тут устроила? - Чищу свой гардероб! Имеешь что-то против? - Зачем? - А тебе то что? - Скоро обход, ты вообще в курсе? - Ты думаешь, я настолько тупая, что не знаю во сколько он? Как показалось Гриффин, направленный на неё взгляд Лексы был полон насмешки, но в то же время и почти животной ненависти. Она примирительно отступила в сторону, раздумывая над ответом, пока Фостер с раздражением приступила к очистке ящиков с нижним бельём. Как только кружевной бюстгальтер приятного синего цвета почти элегантно упал на кучу остальной одежды, Кларк снова заговорила: - Вообще-то, я так не думаю. Со стороны послышалось угрюмое сопение. - Ты так и будешь пялиться, Гриффин? - Нет, я просто хотела поговорить. То есть, я подумала, что могла бы... - Зачем ты лезешь не в своё дело? - Лекса перешла к последней полке. - Потому что это не совсем нормально, то есть, вообще ненормально. Ты хотела выброситься из окна, у тебя проблемы в семье, но в то же время ведешь себя так, будто всё хорошо! - Мне нормально, ясно? На этом и закончим. - Но Лекса! - Я сказала, хватит! Кларк вздрогнула и испуганно закусила губу. Её руки задрожали вместе с коленями, спину обдало холодом, а сердце забилось чаще. Возможно, всё дело было в действительно громком голосе Фостер, или же в выражении её лица - как упоминалось Октавией, челюсть пугающе выступила вперёд (скорее всего, это не было хорошим знаком), ноздри раздулись, на шее выступила вена, а глаза словно потемнели. - Не стой над душой, - раздалось напоследок, после чего Гриффин, пинком откинув пару бесформенных вещей с дороги, хлопнула дверью. * * * Миссис Гвин повысила голос, давая волю нарастающему раздражению. Её угрюмая натура, изнемогающая под бременем своего тучного тела, своей работы и своего супруга, лениво перемещалась с места на место, в то время как пухлые руки с пальцами, откровенно похожими на сосиски, утирали платком покрывшийся испариной лоб. Всё указывало на то, что проведение занятия по философии в этот апрельский день, для неё было сродни невероятно сложному испытанию или даже занятию в спортзале. Тем не менее, все собравшиеся старались слушать усердно, хоть и немного морщились при виде того, как эта грозная женщина сморкается в платок. - Философия ставит перед собой вечные вопросы, - она отбивала ладонью по столу в такт своим словам, - Кто мы, что мы, зачем мы появились на свет. И в отличие от остальных наук, - миссис Гвин многозначительно подняла вверх указательный палец, - Её познания остаются актуальными и дополняются всё новыми и новыми. У каждого философа своя интерпритация бытия, поэтому и существует столько разных... Разных теорий... Фостер! Сонные глаза девушек уставились на последнюю парту, где в окружении учебников по социологии мирно дремала Лекса. Она не шелохнулась даже когда преподавательская фигура пригрозила суровым наказанием, что сразу же осудила сидящая неподалёку Кларк. В самом деле, сколько можно быть такой несерьёзной? С момента происшествия в комнате прошло три дня, и с того времени любое их взаимодействие превращалось в самое настощее издевательство (для самой Гриффин). Лекса вела себя по обыкновению развязно, казалось даже, что её отношение ко всему стало ещё более отстраненным и пренебрежительным. Теперь они и вовсе едва разговаривали, не считая утренних перепалок за сушилку, и Кларк довольно успешно убеждала себя в том, что едва ли нуждается в компании этой "социопатки". Она бросила мимолетный взгляд на рассыпавшиеся по парте локоны спящей и громко фыркнула. Слева послышались тихие упреки Октавии. - Вы настоящий истребитель всяческой морали, мисс Фостер, - заумно начала профессор, стоило только шатенке лениво поднять взгляд. - И я всё больше сомневаюсь в рациональности вашего нахождения здесь. Встаньте. - Я сверхчеловек, если вы про Ницше, - язвительно отозвалась та. - И вставать не хочу. - Что? Брови миссис Гвин изумленно поползли вверх. Её лицо медленно приобретало багровый оттенок. В кабинете послышались робкие перешептывания. - Что слышали. Возмущение поднималось в Гриффин медленной, но кипящей волной. В глубине души она сожалела о том, что Лекса позволяла себе так относиться к вещам и учёбе, хоть и была гораздо умнее и способнее многих. Со своей позиции, она принимала её потенциал как большую редкость и искренне была недовольна такой бездумной тратой. Но сама Лекса едва придавала этому значения. Между ними была целая пропасть. - Миссис Гвин, не обращайте внимания. У Лексы просто сонливость на фоне болезни, она едва может контролировать своё состояние. На мгновение, через пропасть был переброшен мост, вот только вгляд Фостер тут же дал понять, что усилия потрачены впустую. - Вы ведь соседки, мисс Гриффин? - женщина нервно поправила воротник блузы, стараясь не смотреть на нарушительницу дисциплины. Всё же что-то в ней отпугивало и её тоже. - Да. Она плохо чувствовала себя вчера ночью, так что, я думаю, в этом причина такого... Такого поведения. Краем глаза Кларк заметила, как пальцы Лексы до побелевших костяшек сжали тетрадку. Миссис Гвин ей даже нравилась, пусть и не слишком. Стоявшие на полках этого серого кабинета награды были вещественным доказательством её жизненного успеха, и бывало, что она проводила добрую половину занятия за рассуждениями о своей молодости и мудрости американского уклада жизни и тех богатых возможностях, которые этот уклад предоставляет людям. От такого консерватизма у многих вяли уши, но увлеченная монологом женщина едва ли замечала скучающие заспанные лица - слишком занятая приятной для себя ностальгией, мысленно она уносилась далеко за пределы унылого рабочего места, и в эти моменты даже её мясистое румяное лицо принимало выражение глубокого удовлетворения, а уголки сухих губ приподнимались в улыбке. Словом, Гриффин уважала в ней и преданность родине и внутренний стержень, но сейчас была готова отречься от своих симпатий для того, чтобы спасти глупую Лексу от скандала. - Не слушайте её. Я прекрасно себя чувствую, мне просто лень. - Нет, у неё бредни, говорю вам! - Замолчи уже, я сказала, что у меня просто плохое настроение! - Ты себя слышишь вообще? - Чего? А ты?! - Я пытаюсь... - Довольно! Замолчали обе! Миссис Гвин грозно хлопнула ладонью по столу и тут же поднесла её к переносице. - Живо за дверь. - казалось, от её снисходительности не осталось и следа, - Выяснять отношения будете там. Сейчас же! Кларк тяжело сглотнула. Провожая её взглядом, Октавия демонстративно прикрыла лицо рукой. * * * Её раздражал тихий, но возмущенный голос Лексы, её режущая слух ругань, сжатые кулаки, играющие желваки, испепеляющий взгляд и даже вид растянутой кофты на худом, но подтянутом теле. Гриффин боролась со своим негодованием совсем недолго, так что едва стоило двери кабинета захлопнуться, поток накопленного и невысказанного, а от того и, как ей казалось, разрушительного, хлынул на шатенку единой волной, вот только это едва ли принесло результат - похоже, что у Лексы был выработан иммунитет как раз на такие случаи. Она задумалась о том, как же плохо знала свою соседку, и что лишь сейчас принялась понемногу рыть подкоп в своём пока не очень явном желании пробраться сквозь глухую стену любой ценой, впрочем, встречая ответное сопротивление. В глубине души она больше хотела услышать знакомый насмешливо-холодный тон, и чтобы Фостер хотя бы толкнула её в плечо, возможно даже давая повод для драки. Однако сейчас между ними была дистанция размером в несколько половиц и голос Лексы был больше похож на уставший. Тем не менее, обе старательно держали оборону. - Кто просил тебя лезть? Разве я не сказала отстать от меня? - У тебя могли появиться серьёзные проблемы! - Они уже у меня есть! Ещё и ты вдобавок, вечно маячишь перед глазами, не думала, что это раздражает? В горле Кларк моментально образовался неприятный комок обиды. Она постаралась не обращать на это внимания и ответить чем-то не менее колким, но все слова разом куда-то делись. Впрочем, ей и не пришлось ничего говорить. Выругавшись и в сердцах треснув по стене кулаком, Лекса поспешила удалиться. Только после того, как вдалеке хлопнула дверь туалета, Гриффин наконец смогла отойти к окну и устало прикрыть глаза. Что-то болезненно - тяжёлое прямо в её животе мешало сделать полноценный вздох, и она присела на подоконник, обхватив колени руками. * * * В комнату всё же пришлось возвращаться. Где-то в своих мыслях Кларк даже надеялась, что Фостер решит привести своё настроение в порядок в каком-нибудь далёком месте за пределами их, как теперь казалось, тесного жилища, в котором, помимо всего хлама, что был так присущ существам женского пола, теперь существовало и напряжение, причём настолько сильное, что его будто можно было потрогать рукой. Она представляла, как Лекса шатается по коридорам пустынного корпуса и проклинает свою надоедливую соседку, как она в очередной раз бьёт по стене кулаком и снова выпускает поток ругательств, как хмурится и сжимает челюсти в бушующем изнутри негодовании. Гриффин нарисовала себе образ суровой шатенки в порыве гнева настолько отчётливо, что даже немного растерялась, когда по приходу застала ту лежащей на кровати головой к стене. Фостер почти не шевелилась и будто не дышала, её руки безвольно покоились на краю подушки, а густые волосы чуть прикрывали лицо. Наблюдать такое среди бела дня оказалось действительно странно. Кларк бесшумно добралась до своего места и присела на скрипучий матрас. В комнате было непривычно тихо, и она уже хотела достать из тумбочки французский и повторить лексику, как к неожиданности рядом раздался приглушенный голос. - Я зря на тебя наехала. И на эту фанатичку тоже. Просто так всё уже достало, что нервы сдают. Она замерла с книгой в руке. Картонная закладка едва слышно упала на пол. - У меня нет никаких сил больше. Я не хочу жить. - Лекса, я... - Гриффин в один миг забыла все свои обиды. Горечь и жуткая тоска в голосе Фостер были настолько явными, что ей на секунду сделалось дурно. - Ты правда можешь поговорить со мной об этом, если хочешь. И я правда думаю, что тебе это просто необходимо. Лекса медленно развернулась, отчего старый матрас под ней всё так же тихо заскрипел. Она посмотрела на Кларк долгим и внимательным взглядом, затем прошептала что-то себе под нос и измученно прикрыла глаза. - Я не хочу засорять твою светлую голову своей мутью. - Но я хочу. Пожалуйста, блин, - Гриффин отложила в сторону ненавистный учебник, всеми фибрами души предчувствуя что-то важное, - Если ты так и будешь зарывать всё в себе, ничем хорошим это не закончится. Я не какой-то психолог и меня даже бесит, что ты начинаешь высказываться только когда злишься, но раз уж я тут в такое время, почему бы не разделить проблему со мной? Это был не призыв, а скорее некое подобие мольбы, так что Лекса сдалась. - Ладно, но есть одно строгое условие. Это останется между нами. Если расскажешь кому-то ещё, например своим подружкам, я за себя не ручаюсь. - Идёт, - Кларк почти пропустила предупреждение мимо ушей. Фостер приняла вертикальное положение и села в излюбленную позу. - Я никогда не считала себя особо чувствительной и ни разу в жизни не ныла. Ну типа всё, что происходит внутри меня - только мой личный загон, другим знать необязательно. И я не знаю, как должен чувствовать себя человек, когда его родители разводятся, но лично я чувствую себя такой беспомощной и это так бесит, - она опустила глаза. - И ладно бы они просто разошлись, Господи, да пожалуйста, вы всё равно останетесь для меня моими мамой и папой, я буду продолжать вас любить, но нет же, этим двум чертовым американцам всё мало, им надо довести дело до скандала и добить то, что уже едва держится. Короче, моя семья разрушается, Кларк. И я вместе с ней. Лекса нахмурилась, будто тотчас пожалела о своём намерении поделиться назревшими ощущениями. Тем не менее, услышанное отдалось в Гриффин глухим сочувствием, и она тотчас постаралась отразить его в своём взгляде (хоть и вообще не подставляла, как это должно было выглядеть), но ее соседка лишь угрюмо повела плечами и опустила глаза в пол. - Мне так странно сейчас, - осторожно начала Кларк после секундного молчания, - У моих родителей никогда не было разлада, и вообще... - она тяжело вздохнула в сомнении. - Я не особо понимаю как так может получиться, что люди, которые прожили вместе... Сколько лет? - Почти двадцать. - Ого... В общем, как могут люди после стольких лет совместной жизни начать ругаться и буквально ненавидеть друг -друга. Это неправильно, такого совсем не должно быть. - Да уж. Такой херни вообще нельзя допускать, но они в своё время, видимо, совершили промах. И я теперь расплачиваюсь. - Что ещё ты чувствуешь? - к Гриффин почти вернулась уверенность, но ее всё же немного передернуло, когда они с Лексой встретились взглядами. - Усталость. Меня будто выворачивают наизнанку, прямо чуть ли не потрошат. - Фостер хлопнула ладонью по подушке, - Да, знаю, по идее не стоило бы мне так эмоционально всё это тут расписывать... Но, чёрт подери, видеть, как твоя собственная мать рвёт семейные фотки и собирает чеки, в то время как отец разбирает двуспальную кровать на доски и курит уже шестую сиагрету подряд... Если именно так и заканчивается обещание вечной любви, то на что тогда вообще можно надеяться? За что ещё можно держаться, если даже самые близкие тебе люди вот так поступают друг с другом? Чем дальше они друг от друга, тем дальше они и от меня. - Мне жаль, - искренне произнесла Кларк, стараясь проследить за эмоциями на хмуром лице Фостер, - Я думаю, так быть не должно. - И всё же так бывает, - почти раздраженно ответила та. - Ну а... С кем из них ты бы больше хотела остаться? Типа, кого любишь сильнее? Лекса многозначительно фыркнула. - Ты в курсе, что это очень тупой вопрос? - Извини, - Гриффин стало неловко. - Он правда идиотский, - будто смягчилась шатенка, - Я люблю их обоих даже больше, чем себя. А это, вообще-то, редкость. Кларк почувствовала в себе всё более явную неуверенность. Ей вдруг стала любопытна эта временами самодовольная и даже лицемерная Фостер, но ее поведение зачастую балансировало на грани грубости, что отталкивало таких восприимчивых к любым фразам или поступкам людей, как она. Она почти боялась любого резкого действия в свой адрес, хоть и считала, что может за себя постоять, не влезала в конфликты, обходила стороной сборища любителей сомнительных рассуждений и споров и даже почти никогда не дралась. Ну, только если не считать случая, когда противная двухметровая Линдси Джонс оскорбила честь её родителей, но это было давно и неправда. На память, к слову, остался лишь едва заметный шрам на запястье и парочка неприятный воспоминаний, благо вскоре эту громилу всё равно отчислили за множество скандалов и излишнее сквернословие. В связи с этим иногда Гриффин рассуждала о том, каким образом Лексе, при наборе едва ли не тех же проступков, удавалось избежать наказания. Всё сводилось к тому, что она всё же осуществляла свои намерения более изящно и хотя бы с должным умом, а даже такие качества в этом месте были редкостью. Радовало только, что Фостер точно не была пустышкой. Но, возвращаясь к данному моменту, Кларк захотелось подобраться поближе к шатенке, совершить быстрый анализ её переживаний и найти подходящие слова поддержки. - Не смотри на меня так жалостно, - будто угадав её мысли, произнесла Лекса, - Я бы не рассказала тебе ничего, не будь ты такой дотошной. - Ты защищаешься? - Чего? - Хочешь сказать, что ты делаешь мне одолжение? - Мне с самого начала не нравилась эта идея. - Но ведь такие вещи нельзя держать в себе. - А какой смысл рассказывать о них кому-то? - Ну... Должно стать легче. Фостер угрюмо сжала челюсти, молча давая понять о своём мнении на этот счёт. * * * Кларк накрылась колючим квадратным одеялом и уткнулась носом в плотную ткань наволочки, от которой пахло цветочным порошком. В комнате было душно и тихо - слышалось только сопение толстой Мэри на соседней кровати, которая как обычно забыла свои капли в медицинском крыле. Она долго не могла уснуть, прокручивала в голове события минувшего дня и всё ворочалась с боку на бок. Наконец, изнемогая от бессонницы, Кларк решила мысленно посчитать овец и, сосредоточив усталый взгляд на едва различимых в темноте занавесках, приступила к исполнению задуманного. Она услышала странный шорох на тридцать шестой, и уже на сорок девятой чья-то высокая фигура на мгновение промелькнула перед полем её обзора и скрылась за дверцей старого шкафа. Снова послышались робкие звуки, затем всё на мгновение затихло, после чего неизвестная личность, судя по всему, надевшая капюшон, на цыпочках прошла к двери. Гриффин искренне изумилась смелости кого-то из своих соседок, но ее сразу же отвлек раздавшийся совсем рядом скрип половиц. Почувствовав любопытство, что окончательно перебило ещё даже не успевший начаться сон, она повернула голову в желании разоблачить ночного нарушителя спокойствия и едва слышно пискнула - полоска белого света осветила бледное лицо и (ну конечно же!) широко распахнутые зеленые глаза. Лекса! Шатенка явно её не заметила. Сейчас она была больше похожа на одного из самонадеянных любителей обчищать богатые дома западного побережья: какая-то просто невообразимо широкая толстовка скрывала под собой всю верхнюю часть корпуса и смотрелась, по мнению Гриффин, как мешок для картошки, пижамные штаны со звёздами и резинками на щиколотках напоминали спортивные треники, что ужасало не меньше, а многочисленные шоколадные пряди (те, что так привлекали вечных подлиз), как уже упоминалось, скрывались где-то под капюшоном. От резкого волнения и увиденного у Кларк мгновенно вспотел лоб, и она на секунду зажмурилась в желании взять себя в руки. Тем временем, Фостер преодолела все препятствия и уже вовсю приближалась к заветной щеколде, чего, по сиюминутному разумению Гриффин, допускать было нельзя. Она живо представила себе искаженное морщинами лицо миссис Смит, её нахмуренные, но вместе с тем неухоженные брови, внушительную бородавку прямо под левым глазом и противный высокий голос, извещающий о том, что письмо с жалобой и гербом их учебного заведения уже отправлено по нужному адресу. Кларк тотчас похолодела от своих же видений, немого ужаса и, вполне возможно, неосознанного страха за Лексу (которая, судя по всему, совсем не ведала, что творит), но окончательно опомнилась лишь когда дверь их комнаты с тихим скрипом закрылась, а крадущиеся шаги раздались уже в коридоре. - Совсем без мозгов! Она вскочила следом, за считанные секунды обулась, натянула флисовую кофту и прошмыгнула в пугающее неизвестностью пространство дверного проёма, как вдруг... Гриффин сочла это за секундное помутнение рассудка, ведь эмоции объяли её настолько, что она совершенно не заметила фигуру Фостер в метре от себя, а потому и врезалась в неё с тихим вздохом и сотней самых грубых ругательств в голове. Всё произошло слишком стремительно, на одно мгновение она буквально утонула в этой идиотской широченной толстовке, а уже в следующее холодные ладони Лексы сомкнулись на её запястьях мёртвой хваткой и без тени жалости оттолкнули к стене. Кларк довольно больно стукнулась головой о бетон (ей даже почудилось, будто краска вековой постройки тоже не ожидала такого наглого столкновения и посыпалась), ну а Фостер, с невозмутимым молчанием серийного убийцы, накрыла её рот рукой и буквально вдавила дрожащее тело в твёрдую поверхность. Она заговорила только спустя несколько секунд, наполненных сбитым дыханием, да и то только когда убедилась, что Гриффин не пытается вырваться. Для полной картины к играющим желвакам, почти животному оскалу и вздувшейся венке на лбу не хватало только налитых кровью глаз, но даже в своём обычном состоянии (а точнее, не совсем), они вселяли в Кларк по-настоящему парализующее состояние паники. - У тебя мозги есть вообще?! Она вспомнила свою недавнюю реплику и яростно замотала головой. - Если ты... Не перестанешь так давить... Они лопнут и вытекут через уши! Видимо, они возились не так уж и тихо, ведь в следующую же секунду в дальнем конце коридора замелькал свет фонарика, и чьи-то семенящие шаги (вместо них Кларк услышала в голове звуки похоронного марша) раздались в теперь уже гробовой тишине. - Надо назад, - на выдохе пискнула она, тем самым нарушив её первой. Перед её глазами всё ещё отчётливо стоял образ миссис Смит. - Нет, - твёрдо ответила Лекса, - Надо на лестницу. - Если заметят, мы покойн... Договорить Гриффин не успела - проворные ладони соседки - идиотки уже увлекли её за собой в противоположную от воплощения дисциплины и ужаса сторону. Она едва поспевала за Фостер, удивляясь её решительности и бесстрашию, и проклинала своё любопытство за то, что теперь оказалась втянутой в эту совсем не забавную передрягу. Они молниеносно спустились с бесчиссленного количества ступенек на первый этаж (благо, этот корпус был не отделан и довольно отличался от представления людей о том, как должно выглядеть здание учебного заведения для девушек), преодолели несколько поворотов и свернули в сторону холла. Кларк оглянулась - Лекса завела их в какой-то очередной коридор, в глубине которого торчали две дверные ручки, но их почти было видно, ведь света от мутной лампочки едва хватало на то, чтобы осветить первые три метра. - А теперь молись, чтобы аварийный выход не заколотили досками. - Но... Шатенка наконец отпустила её руку и ушла чуть вперёд. Гриффин поспешила следом - её хоть и жутко злила вся эта ситуация, но страх остаться одной в этом тёмном и тихом месте был сильнее. - Есть! - торжествующе произнесла Фостер после череды неудачных попыток. - Свобода! * * * Происходящее выходило за рамки понимания Кларк. Это была самая противоречивая полночь воскресенья за всё время её обучения: вместо храпа соседок и комнатной духоты она слышала шелест деревьев и чувствовала, как лёгкий ночной ветерок касается распущенных волос. Вместо наблюдения луны сквозь пыльные деревянные окна она видела её воочию, а точнее то, каким бледным выглядит лицо Лексы под её светом. Оно и правда изменилось, заключила Гриффин, рассматривая более выделившиеся скулы и глаза, которые теперь (когда Фостер совсем перестала есть) казались ещё больше, но сейчас было блаженно прикрытыми. Картина была довольно умиротворяющей, но недовольство в Кларк ещё давало о себе знать, и она боролась с тем, чтобы не ткнуть Лексу в бок, выражая своё возмущение. - Не стоит меня ненавидеть за это, - шатенка предвидела её мысли. - Ты сама виновата. - Я всего лишь хотела, чтобы кое-кого, - Гриффин выделила последнее слово интонацией, - Не поймали, чтобы потом отправить родителям жалобу. - Ну а какое тебе дело до того, поймают меня или нет? Я же всего лишь твоя соседка, Кларк, не так ли? Ирония в голосе Фостер была раздражающей. Кларк всё же кинула в неё шишку. - Мне просто не спалось, а тут такое, ну вот я и... - Ну да, так и было, конечно. - А какие, по-твоему, у меня ещё могли быть причины? Лекса многозначительно посмотрела на Гриффин. Спустя несколько секунд она всё же отвела взгляд и пожала плечами. Непонятное чувство внутри Кларк только усиливалось. Она пыталась разобраться, в чём, собственно, дело, ведь сидящая рядом девушка словно была другой - уставшей и спокойной, да и сама она тоже будто реагировала на неё иначе. Её уже не тянуло к мысленному порицанию всего, что делала и произносила Фостер, а их стычки, ставшие всё более частыми, теперь и вовсе словно намекали на возможное сближение. - Почему к тебе все так липнут? - решилась спросить Гриффин, отгоняя наваждение. - Я самая худая и симпатичная из всех. А девчонок всегда так или иначе привлекают те, кто их в чем-то превосходит. - Но ведь они могут и обсуждать тебя за спиной, ещё завидовать, к примеру. - И что? У меня и на этот случай всегда есть решение. - Драка? - догадалась Кларк, впрочем чувствовавшая непривычное любопытство. - Это называется поставить на место того, кто выделывается. А я это люблю. - Но не любишь, когда кто-то ставит на место тебя, не так ли? - А ты догадливая, - усмехается Лекса. - Мне в детстве мама говорила, что люди часто сжимают кулаки не чтобы драться, а из-за того, что боятся что-то отпустить. - Я не вникаю, чушь какая-то, - на услышанное Гриффин почти обижается, - В смысле боятся отпустить? Что, например? - Откуда я знаю? Это мамина фраза, не моя. - Откуда она вообще её взяла? - Не спрашивала, - она мрачнеет, - И вообще, тебе бы надо извиниться передо мной. - Это за что ещё? - Ты меня в стену так сильно впечатала, теперь спина и затылок болят. Кларк демонстративно касается рукой головы. Глаза Фостер на мгновение изумленно расширяются. - Я никогда перед людьми не извиняюсь, - резко произносит она, - Если что не так сделала, значит были причины. Ты сама меня вынудила. - Вот как? - Именно так. - Знаешь, ты упрямая невыносимо, Лекса. И я вообще реально уже жалею, что вдруг потащилась за тобой сейчас и тогда. Это было тупо, как и сегодня, и мне не хочется больше тратить время. Счастливо оставаться. Поддавшись порыву, Гриффин поднимается, отряхивает штаны и уже делает несколько резких шагов, как знакомая крепкая хватка (Фостер не помешало бы подстричь эти жутко острые ногти) рушит её намерения и довольно шустро разворачивает на сто восемьдесят градусов. Ей, если честно, совсем не нравится такое обращение, и Кларк почти открывает рот, чтобы с возмущением напомнить о личной неприкосновенности, но вдруг замирает, видя перед собой лицо Лексы. Нет, сейчас оно не принимает привычное в том числе и для подлиз надменно-безразличное выражение, то самое, в стиле стереотипных сучек из предсказуемого американского кино - мол, смотри, какая я дерзкая стерва, давись и уповайся этим. Сейчас оно - тревожная смесь подавленности, воли, отчаяния и в то же время бессилия, и всё это формируется мгновенно, находя отражение в глазах, которые подсвечиваются бледным лунным светом. Гриффин всего на секунду позволяет себе поразмышлять о том, что, возможно, такой реакцией Фостер показывает всю свою необходимость хвататься за неё, Кларк, как утопающий за соломинку. Что она, не в меру гордая и самодостаточная, ведь могла дать ей уйти, при этом даже не шелохнувшись, а после просто махнуть рукой и подавить в себе все связанные с этим происшествием эмоции. С насмешкой подумать о том, какая же её соседка недалекая, ибо ей сулит попадание прямо в лапы ночной дежурной сразу же, войди лишь она в корпус, потому что только Лекса знает, куда нужно увильнуть и как пройти, чтобы остаться незамеченным. - Пожалуйста, останься. Я иногда бываю полной идиоткой, прямо как сейчас, но мне просто необходимо, чтобы был кто-то рядом. Иначе я просто сойду с ума. Тихие слова непривычно серьёзной Фостер отчасти подтверждают некоторые предположения Кларк. Она молча повинуется, слыша вздох облегчения, и робко сжимает плечо Лексы, как только та снова устраивается рядом. * * * Она не знает, что дало этому основу, но это происходит. Лекса действительно усаживается на свободное место рядом с ней, при этом с самым обыденным и невозмутимым видом, так что от короткого приступа шока Кларк даже сначала пропускает мимо ушей возмущенное фырканье Октавии на соседнем ряду. Однако, почти сразу же чье-то неприятное перешептывание за спиной возвращает её в реальность, и вот она уже становится свидетельницей того, как Элли Джонс пихает в бок австралийку Мэнди, после чего наклоняется к самому её уху и откровенно указывает прямо на их парту. Хотя, нет, это всё же всё ещё её парта, если только не учитывать тот факт, что случайно появившаяся на этом кусочке территории Фостер вдруг приковывает к ним всеобщее внимание. Да уж, к этому она весьма привыкла, угрюмо думает Гриффин, точа карандаш. Как показывают наблюдения, Лекса обладает одной удивительной способностью вновь регенерировать своё эмоциональное равновесие и обрастать своей любимой броней при свете дня, и Кларк теперь даже кажется, что вчерашняя уязвимость и вовсе была миражом. Она приходит к выводу, что при таком условии сейчас ей уж точно не на что надеяться и как бы невзначай спрашивает Фостер будто в желании утвердиться в своих предположениях: - Почему ты сюда села? - Имеешь что-то против? Именно. Ночного шоу с избытком противоречий для такого впечатлительного зрителя, как Гриффин, было более чем достаточно и вот уже с восходом солнца ей приходится смириться и принять правила старой игры. На губах Лексы играет удовлетворенная усмешка, и Кларк вновь чувствует, будто над ней издеваются. К слову, Октавия совсем не облегчает ситуацию. - Назревает какая-то подстава, - обращается она к Гриффин, как только её соседка отлучается в туалет, и прищуривает глаза, словно показывая всю свою проницательность, - Зачем она села с тобой? - Я не знаю. Как уже говорила, никаких объяснений я так и не услышала. - Говорю тебе, это не просто так, - Блейк медленно качает головой, очевидно, перебирая в голове всевозможные теории и предположения, - У неё явно есть какая-то подлая идейка, но надо понять её суть до того, как... - Успокойся, Нострадамус, - в поле зрения возникает Рейвен, - Ну села, что с того, пускай сидит. Кларк вон и так спит с ней в одной комнате уже второй месяц, нечего тебе выдумывать. Да и ты, - она переводит взгляд на подругу, - Не бери в голову вообще, а лучше воспользуйся моментом. Спроси, например, у Лексы, мажет ли она корни касторовым маслом, а то у неё такие густые волосы, жесть. - Да бросьте, держу пари, они жутко секутся, - Октавия морщится, - Говорю вам, что-то тут не так. Вот прямо отвечаю, что скоро мои слова подтвердятся. Лекса входит в классную комнату и неторопливо, величественно движется по направлению к своему новому месту. Её поразительно спокойное лицо (на которое, вообще-то, уставилось четырнадцать пар глаз) так и светит высокомерием, и по мере того, как Кларк сверлит его взглядом, вчерашние видения в её голове всё больше и больше становятся похожими на выдумку. Она с трудом пытается вновь представить себе то отчаяние и не слишком явную беспомощность, но визуальную фантазию тотчас перекрывает нынешний образ, и сейчас он - полное воплощение непоколебимой уверенности и внутренней силы, которую, наверное, ощущают на себе даже самые смелые обитательницы этого места. Командующая резко переводит взгляд на Гриффин, и та не без раздражения ощущает, как Октавия посылает свой пинок ногой под столом. - Ну давай, повинуйся её зову, - ворчит она. - Удачи, - успевает шепнуть Рейвен, прежде чем Кларк возвращается к своей парте. * * * - Предупреждай как-то заранее, я не успеваю привыкнуть к таким частым сменам настроения. Лекса зло шипит в ответ и с той же манерой сдувает мешающую прядь волос с лица - шоколадные локоны сейчас больше напоминают птичье гнездо, кое-где, как пытается разглядеть Гриффин, можно даже заметить кусочки травы и всё в таком роде. Её воинственная соседка и пострадавшая Мисси Дэйн сцепились прямо во время обеда, когда та по неосторожности опрокинула поднос с фасолевым супом на одежду Фостер. По мнению Кларк это было лишь досадной случайностью, но тем не менее, маленькой искры оказалось достаточно, чтобы фитиль загорелся, и вскоре многие девушки стали свидетелями того, как ныне заклятые враги сняли жилетки и попытались выяснить, кто же больше прав. Разумеется, преимущество (как и пару ссадин) унесла с собой Фостер, но это вовсе не означало, что ей удалось избежать разговора с миссис Смит, которая наверняка уже успела предупредить родителей. - Она нарочно это сделала. - Я не думаю, что... - Нет, она это специально. - Ладно. Что сказали твои родители? - Только отец, ты хотела сказать. Мама уже неделю не подаёт признаков жизни. Он психует на нас обеих, наверно даже винит меня во всём. - Но ты ведь... - Ненавижу это дерьмо. Гриффин сочувственно вздыхает, обрабатывая последнюю царапину, и не без сожаления отмечает, с какой быстротой Лекса испаряется из комнаты, стоит ей только закончить. * * * Мать Кларк заканчивает смену в понедельник вечером. Это значит, что до того момента ей придётся остаться здесь. Рейвен и Октавия сразу сообщили, что не смогут разделить эту угнетающую участь с подругой - одна уже записана на недельный курс для робототехников в Сакраменто, а родители второй ещё в прошлом месяце сообщили о намерении семьи отправиться в Барселону на эти весенние каникулы. В связи с этим Гриффин уже вполне может сделать вывод о том, что взаимодействие с Лексой превращается в закономерность в самом прямом значении, ведь судьба продолжает упрямо сталкивать их друг с другом, вероятно, не слишком предрекая последствия. Её больше не интересуют подлизы, которые, обжигаясь о сухой лёд глаз Фостер, отступают в необъяснимом ознобе, все минувшие и грядущие слухи и бесконечные сплетни этого общества любительниц промыть кости каждому, кто задержится в компании их командующей хотя бы на день. Кларк также отрекается от анализа самой себя и окружающей обстановки, терпеливо посылает все свои импульсы в пространство дальнего угла и теряет в темноте последние догадки о том, что же будет дальше. Ведь, чёрт возьми, этой ночью они в комнате абсолютно одни. Ей даже кажется, что она почти скучает по храпу соседок слева и справа, который в обычное время как правило только мешает уснуть. Не хватает и типичного для одиннадцати вечера перешептывания и подведения итогов дня, робких обращений к Фостер по поводу костюма миссис Уинстон и смелых критикующих мнений о преподавателях и слишком громком шорканье туфель ночной дежурной за прикрытой дверью. Это место здесь и сейчас - настоящий ринг, причём для боёв без правил, вот только на этот раз и судьи и зрители почему-то отсутствуют. Есть только Кларк и Лекса, по виду просто утонувшая в двух широких одеялах, отчего на белоснежной поверхности различаются лишь отдельные пряди спутанных густых волос, расслабленная кисть руки и даже немного выглядывающее из зоны уюта колено. Она шумно дышит и изредка меняет положение, но это почти остаётся незамеченным, хоть Гриффин и всматривается так, что глаза болят, будто от такого пристального наблюдения зависят её жизнь и личная безопасность. Хотя, вообще-то, она более чем уверена, что Фостер теперь совершенно безобидна: события минувшего месяца потрепали её довольно сильно, и она скорее выглядит просто вымотанной и раздраженной, впрочем, как и многие здешние наставницы. Тишина всё-таки не кажется спокойной, и Кларк позволяет себе закрыть глаза только на секунду. Она медленно проводит ладонью от предплечья до запястья и назад, а после осторожно кладёт руку на живот и отчётливо чувствует чужое сердцебиение. Глаза соседки горят пожирающим изнутри зелёным пламенем, и до Гриффин наконец доходит, почему многие подлизы так часто остерегаются долгого зрительного контакта с ней. Они безумны и требуют большего, и она без сопротивления повинуется, усаживаясь прямиком на чуть приподнявшиеся навстречу бёдра. Кларк спешит стянуть обе майки, и как только это происходит, прижимается к обнаженной коже своей словно под действием сильного магнита. Ничего удивительного, от Лексы пахнет супом и порошком для белья, но сейчас этот запах кажется таким многообещающим и особенным, что у Гриффин кружится голова. Она без разбора целует попадающиеся открытые участки тела и кожи, затем находит губы Фостер и прикусывает нижнюю так, что бедняга приглушенно вскрикивает и вся напрягается. Чего тут медлить, думает Кларк, доходя до последнего, но столь важного предмета одежды, и сперва даже немного теряет контроль от такого ошеломляющего и непривычного ощущения влажности на пальцах, но, быстро взяв себя в руки, без предупреждения входит сразу двумя. Лекса всхлипывает, выгибает спину и откидывает голову, будто нарочно соблазняет видом своей потрясающе изящной шеи. Она вся превращается в одную сплошную сосредоточенность (брови сводятся на переносице, губа закушена) и ещё какое-то чувство, дать определение которому Гриффин сейчас явно не в состоянии. Её соседка шепчет, что так нуждается в этом, и ей приходится ускорить темп (и даже немного смутиться от создавшихся звуков), применить в ход губы и язык, и наконец (наконец!) заткнуть эти невероятные влажные губы свободной ладонью. Фостер впивается своими ногтями ей в плечи. Она их так их не подстригла, но Кларк вовсе не против. Вокруг них очень жарко и дышать становится тяжело. - Кларк, - на повышенных тонах выдыхает Лекса, - Боже, как же мне... Как же мне хорошо... Сильнее, Кларк, Господи, сильнее... Я сейчас.... Она закатывает глаза, жутко трясется, и капельки пота стекают по ключицам. - Ещё, Кларк, ещё! Я почти... - Кларк! Подушка с глухим стуком приземляется на кровать Гриффин, и она резко рвспахивает глаза и изумленно озирается. Сердце стучит бешено, неистово, взгляд скачет в разные стороны, пока не останавливается на вытянутом лице своей соседки, и кровь приливает к её вискам. - С тобой нормально всё? - голос Фостер сонный и отдаёт безразличием, но Кларк жутко краснеет. Благо, в темноте не видно. - А что-то не так? - Ты стонала во сне. Приходится крепко вцепиться пальцами в одеяло, чтобы хоть как-то отойти от встревоженного (и совсем немного возбужденного) состояния. Гриффин думает, что надо бы забыть о дурацком сне, ведь ей вовсе не по душе странное чувство волнения, даже если учесть то, что Лекса очень навряд ли умеет читать чужие мысли. - Оу, даже не в курсе с чего бы это. Который час? - Два ночи. - А тебе что, не спится? - Да. Кларк вспоминает причину того, почему она здесь: родители Лексы находятся на заключительной стадии подготовки всех документов для развода, и для того, чтобы заверить все бумаги и решить ещё пару формальностей, им явно необходимо присутствие дочери, вот только мистер Фостер прилетает из Канады завтра, но самым первым рейсом. Гриффин надеется про себя, что её соседка не думает, будто родные родители её используют, иначе это бы стало ещё одной причиной какого-нибудь непредвиденного поступка или даже драки. В любом случае и несмотря на все обстоятельства, вид у Лексы сейчас такой, словно Кларк - самый последний человек в списке тех, с кем бы она пожелала остаться наедине на одну ночь. - И мне. - Кларк не врёт. После такого сна ей действительно совсем не хочется вновь закрывать глаза хотя бы на ближайшие полчаса. - Вообще, раз так, мы могли бы поболтать немного, к примеру. - Поделиться своими секретами и личными историями под покровом ночи? - Фостер произносит слова с насмешкой, - Учти, мы ведь даже не подруги. - Ну не хочешь, то не надо. У Лексы есть десять секунд на раздумья, и она чуть закусывает нижнюю губу и заламывает пальцы. - Ладно, ладно. Сейчас только окажусь поближе. Она ловко расправляется с помехой в виде одеял, перебрасывает волосы на одну сторону и наконец вступает ногой на полоску лунного света, тем самым, сама того не ведая, дав Гриффин сигнал о том, чтобы за разделявшие их два метра избавиться от всех лишних мыслей. * * * - Семь лет, серьёзно? - Ещё бы. В один день дошло даже до того, что я дала по яйцам самому тренеру. Это было забавно, хоть он и не понял сразу. Фостер сдержанно ухмыляется, чуть поддавшсь вперёд, отчего их узкий островок уюта издаёт тихий скрип. Кларк разделяет улыбку и думает о том, что рукопашные бои - всё же не её специализация, в отличие, например, от рисования. Промелькнувшая мысль тут же влечет за собой следующую - Иисусе, как же ей хочется нарисовать Лексу, будто она назло села так, что свет от луны располагается столь удачно и контраст цветов просто идеален. Вдобавок, Гриффин довольно пытливо прорабатывает слова будущих реплик в голове, задерживает их у самой гортани, шустро фильтруя напоследок, после чего всё-таки позволяет речи выйти наружу. Этот процесс для неё, если честно, совсем обыденное дело. Ей просто хочется быть тактичной, а вовсе не произвести впечатление на Фостер, разумеется. - А чего бросила? - Да так, прихоть мамы. Просто мне однажды так в солнечное сплетение заехали, что очнулась я только спустя сутки. Отрадно хоть, что тут иногда приходится применять старые навыки. Они обе вспоминают этот бесценный момент, когда при случае какая-нибудь цепочка здешних подлиз превращается в орущее кольцо, а их тела и конечности сплетаются в ограждение ринга. Начинаются "куриные бои" - любимый предмет осуждения Кларк и самое проверенное место для самовыражения Лексы. Каждая в результате получает своё, ну и возможность выпустить пар, конечно. Гриффин понимающе кивает. - Я никогда не вникала в смысл драки. Тебе делают больно, ты причиняешь боль, кто-то из вас становится лузером и ещё потом всё тело болит около недели. - Нет, это крутая встряска. Каждому из нас иногда не помешал бы качественный мордобой , - со знанием дела произносит Фостер . - Но ты же девушка, - чуть ли не по слогам отвечает Кларк, - Разве это нормально, иметь вот такое желание... - Ты говоришь чепуху, ясно? Будь ты кто угодно, когда чужая тупость начинает конкретно доставать, сдержаться едва возможно, так что приходится быть чуточку резче. Так, чтобы поняли, с кем дело имеют. - Ты говоришь, прямо как мой дядя. Он, между прочим, отсидел в тюрьме. Лекса тихо посмеивается в полутьме, и Гриффин напрягается в попытке проследить в своих воспоминаниях, когда это они успели перейти обычную грань и позволить себе стать такими забавными и беззаботными. - Иди к чёрту. Еще одно такое сравнение, и я опробую новый приём прямо на тебе. - Ух, какие же мы грозные, - Кларк гримасничает, - Думаешь, ты меня напугала? - Ой, да пугала тебя всё это время, признайся. До сих пор помню твою шокированную физиономию, когда ты впервые увидела, как я надираю кому-то зад. Голос соседки преисполнен иронии, но Гриффин лишь шутливо отмахивается и гордо вздергивает подбородок. - К чёрту, могу лишь сказать, что меня всегда накаляло твоё позерство. Но чтобы я, - она выделяет последнее слово интонацией и тычет пальцем в плечо сидящей напротив, - Когда-то робела перед тобой... Да с чего ради вообще? Кем ты себя возомнила? Я тоже, знаешь ли, кое-чего могу, между прочим. - Да ну? Ты? - Ещё бы! Минуту спустя они уже стоят в боевых позициях посередине комнаты, освещаемые светом луны. Кларк ухмыляется в стиле шатенки и подтягивает свои пижамные штаны, после чего заправляет в них футболку. Костлявое, но наверняка сильное тело Лексы перед ней разминается, в то время как сама она издаёт какие-то непонятные ругательства и, кажется, начинает шуточно молиться. - Я тебя в порошок сотру. - Ну да. Мой правый коронный, а левый похоронный. - Вы, калифорнийские, чересчур самоуверены. - Вот и посмотрим. Фостер набрасывается мгновенно, почти не даёт шанса среагировать, и Кларк неуклюже пятится назад, но опору не находит. Нападающая усмехается ей куда-то в волосы, сжимает шею сзади своей цепкой холодной ладонью, с силой давит вниз и пыхтит от усилий. Она обхватывает её и крепко прижимает к себе, вот только вовсе не для объятий - Гриффин выхватывает пару рваных вздохов, всё же задыхаясь от столь резкой смены движений, и стремительно наклоняется вниз. Вообще-то, совсем против своей воли. - Полегче, терминатор! - она пытается зацепиться хотя бы за что-то и в итоге стискивает талию Лексы, мысленно возмущаясь (ну или восхищаясь) столь костлявому телу. - Сама напроси... Чёрт, не царапайся! - Из нас двоих только у тебя настоящие когти! - Кларк хочет засмеяться, показать свою беспечность, но, если честно, выходит довольно не убедительно, особенно, если учесть, что голова её находится в уж очень опасной близости с полом. Наконец, это происходит. Фостер рывком разворачивает её протестующее тело, и Гриффин остаётся только позорно запнуться о чужую лодыжку. Она проклинает боевые искусства, вестибулярный аппарат и скользкий пол, почти что падает, но и здесь Лекса считает нужным проявить себя - хватает в последний момент с такой живостью, что в полумраке слышатся изумленные вздохи. - Что-то ты вообще ни о чём, - кулаки Кларк сжимаются минуту спустя снова, а дело в одной лишь едкой насмешке. - Иди к чёрту. Я же сказала, меня эти бои не интересуют. Если тебе нравится, когда тебя колотят, то ради бога. Её уязвлённое самолюбие пытается взять хотя бы словесный реванш. - Ты только не учла, что колочу обычно я. Моё прозвище, оно же с ринга. - В смысле? - Командующая, - поясняет Лекса, - Это не от здешних подстилок, как ты скорее всего думала. Я его заслужила своими победами. У меня особый стиль. - Хватит тут уже пиариться. Ты всего-лишь поставила мне подножку, ничего такого супер... - Я тебя просто пожалела. Признай поражение. Гриффин раздражало то, как её соседка купалась в лучах своего минутного превосходства. Нагловатая ухмылка последней вовсе не смягчала ситуацию. - Отвали. * * * - Когда он в первых раз уехал так надолго, я стала подозревать, что назревает какая-то хрень. А если и приезжал, - Фостер глубого вздохнула, - Они почти не пересекались. У нас дом огромный, вот и торчали в разных комнатах. - Они тебе не намекали, что хотят разойтись? Кларк повела плечом, - локоны Лексы щекотили кожу. Они улеглись вместе по каким-то непонятным причинам, но, судя по всему, обе были уже прилично уставшими, так что решили особо не разбираться в этом. Сама она почти засыпала, чуть опираясь щекой на смуглое острое плечо, слушала тихий голос сквозь пелену сонливости и удивлялась его спокойствию. Фостер была очень тёплой, почти горячей. Поза, в которой была Гриффин, позволяла ей вдыхать довольно приятный запах её шоколадного молочка для тела, при этом оставаясь незамеченой. Их беседа уже прошла две отмеченные ею стадии и вплотную приблизилась к третьей: после череды неожиданных фактов из биографии и забавных жизненных историй они перешли к активным спорам, и наконец завершали своё общение чем-то более глубоким и сокровенным. - Я не слепая, сама ведь всё видела и понимала. Тупо только, что они так вели себя, да и ведут, будто я совсем какая-то недалекая малолетка и в их семейных делах ни капли не шарю. Боже, до чего же глупо. - Так всегда. У моих вроде всё нормально, но они тоже относятся ко мне, как к наивному ребёнку. - Меня это раздражает. - Меня тоже. - Ладно, бог с ними. Этих людей уже ничто не исправит, - Лекса повернулась к Кларк лицом и попыталась улыбнуться, - Иногда я пытаюсь представить себе, какой была бы, будь родители вместе. - Паинькой? Послушной? Прилежной? - Гриффин захотелось сделать что-то для того, чтобы задержать эту грустную улыбку. - Черт его знает. Я бы старалась... Старалась больше ценить то, что мне дано. В смысле, семью, родителей. Всё то, что у меня есть. Я бы училась этому. - Ну а сейчас? - Сейчас уже поздно. Меня, как и их, уже не исправишь. Выражение лица Фостер стало серьёзно-задумчивым. У Кларк что-то перевернулось прямо в животе. - У меня глаза матери и губы отца, - после секундного молчания прошептала Лекса. - На моем лице они по-прежнему вместе. - Всегда, - так же тихо добавила Гриффин. - Вечность. Она позволила себе обнять Лексу во сне, а когда та снова повернулась лицом, даже соприкоснуться лбами. Ладно. Спустя ещё несколько часов, наполненных ровным дыханием, Кларк даже осмелилась поцеловать Командующую в лоб. И пока эта вредина спала и ни о чем не подозревала, сердце Гриффин билось, как сумасшедшее. * * * +1(209)6548760: В Сан-Франциско ужасно холодно. +1(209)3879554: Что? Это кто? +1(209)6548760: Лекса. Я еду с заседания и мне скучно. +1(209)3879554: Лекса??? Где ты взяла мой номер? Как всё прошло? Почему тебя забрали позже? +1(209)6548760: У отца были срочные дела. Эм, ты сама мне его утром написала, забыла? И тебе идут мешки под глазами, Гриффин)) +1(209)6548760: И да, прошло нормально. Хочу напиться, но тут даже кальян курить можно только с 21! +1(209)3879554: Лох... Я не помню, что писала номер. Зато вот никогда не забуду, как ты заехала мне локтем в лицо! И не советую пить. Ок, мы идём в ресторан, пиши если что. +1(209)6548760: Я показала миссис Смит фак, пока отец загружал тачку. +1(209)3879554: Что??? Я аж кальмаром поперхнулась! Чёрт, но ты же ещё приедешь назад уже через неделю! +1(209)3879554: Эй, Лекса??? Я только что плавала в бассейне, кстати. У нас тепло. +1(209)6548760: Вообще плевать на эту старую каргу. Пусть сходит на коррекцию бровей лучше. Омг, круто. Кстати. +1(209)3879554: Что? +1(209)3879554: Эм, открою секрет, людям не нравится, когда им отвечают через сутки. Ты там где??? +1(209)3879554: Ок, но я просто надеюсь, что ты не решила сброситься с Золотых Ворот. Так ведь?? +1(209)6548760: Пока что нет. Да просто хотела в общем-то предложить ну встретиться там, всё такое. +1(209)3879554: Оу, я ну как бы не против. +1(209)6548760: Фак, прости, у отца плотный график, я еду в пригород на оставшиеся дни. Чёрт, реально, я хотела увидеться. +1(209)3879554: Ну ладно, ничего страшного... Слушай, тогда у меня к тебе вот что. +1(209)6548760: Что? +1(209)6548760: Эй, Гриффин! Это месть что ли?? +1(209)3879554: Я просто была не дома. Так вот, ты не хотела бы поменяться местами с нашей пышкой? Просто там как бы этот храп жуткий, я не могу спать, а ты вроде тихая в этом плане, короче не знаю. Я подумала, так будет нам обеим удобно. И тебе всё равно никто не возразит. +1(209)6548760: Пользуешься мной? +1(209)6548760: Или не только в этом дело? +1(209)3879554: Соглашайся, я тебя нарисую. Ну то есть, я уже, но тогда ты хотя бы увидишь. +1(209)6548760: Ты нарисовала меня?? Ого. Ладно, я подумаю. Подумаю, а вечером позвоню и оглашу решение, хехе. * * * Кларк с трудом втащила сумки за порог непривычно пустой комнаты и сразу же скинула куртку, торопясь избавиться от запаха рыбы (пропах все салон). Она почувствовала запоздалую грусть и тоску по родным и дому, но лишь на мгновение. Ведь стоило ей поднять глаза, как в животе вдруг заболело, ладони вспотели ещё больше, а ноги даже немного подкосились (и совсем не от усталости). Лекса сидела спиной к двери, свесив ноги с подоконника того самого злосчастного окна. Её лёгкая ветровка немного колыхалась на ветру, шоколадные локоны развевались, а длинные изящные пальцы отстукивали какой-то ритм по деревянной раме. Был уже поздний вечер. Гриффин подумала о том, какого чёрта остальные жительницы их комнаты всё ещё не вернулись. Она не для того каждый день каникул разговаривала с Лексой по телефону около часа (к слову, не только для поддержки). Не для того рисовала её раз десять, мучаясь желанием скорее продемонстрировать портреты (их оказалось даже слишком много). Не для того начала рассказывать о ней всем друзьям с района и даже некоторым домашним, ведь... - Пожалуйста, только не говори, что ты снова собралась прыгать. Кларк так и застыла на месте, отчего-то боясь издать лишний вздох. Её голос довольно ощутимо дрожал. Фостер даже не шелохнулась. - Нет, я не настолько сумасшедшая. Просто отсюда лучше видно небо. Я смотрю на звёзды. Она наконец обернулась, и Гриффин смогла проглотить тяжёлый комок в своём горле. Лекса кивнула ей. И это давало надежду.