Вкус мести

— Нет, не нужно прошу вас! Я ведь ничего плохого не сделал! — просьбы о пощаде вылетают из уст парня как раз в тот момент, когда нож входит в область его груди, по самую рукоятку скрывшись в теле. — Она тоже просила. Умоляла тебя, ублюдок, но ты ничего не сделал, — почти истерически смеюсь, сжимая до боли в костяшках руку и глубже погружая орудие в постепенно ослабляющееся тело.       Лишь почувствовав на своих руках тёплую кровь, начинаю понемногу приходить в себя, по-прежнему желая мести. — Звала на помощь, но никто не пришёл! — медленно отползаю подальше от скрючившегося парня, всё ещё сидя на коленях на холодной земле и содрогаясь от дрожи в теле — Ей никто не помог…       Глаза парня неотрывно смотрят на меня с мольбой, а в моих всё так же ни капли жалости. Он заслужил свою участь и, даже осознание сделанного, не сможет сломить мою решимость. Они все достойны смерти. Отмщение — лишь вопрос времени.

***

— Гук, если ты продолжишь не меня смотреть, я не смогу сосредоточится и как следует подготовится! — серьёзный тон голоса никак не совпадал с нерешительной улыбкой девушки.       Глаза блестели от счастья и лёгкого волнения, вызванного напористостью парня, а руки слегка подрагивали в такт быстро бьющемуся сердцу.       Кто бы мог подумать, что спустя несколько лет прочной дружбы, эта парочка свяжет себя чем-то большим, смущённо прячась от родителей, в попытках выкроить хоть час времени для двоих, и всем знакомым по десятому разу поясняя, почему вдруг они держатся за руки.       И вот, когда в очередной раз Чхве уселась за нелюбимую химию, Чонгук воспользовался шансом, принявшись беспрепятственно наблюдать за Юн Би из-под косой чёлки, и размышляя тем временем о будущем.       Возможно, сейчас это казалось поспешным решением, но парень был твёрдо уверен, что другую такую «Чаги» он уж точно нигде не найдёт, а потому и расставание, даже на несколько часов, становилось чем-то пугающим. — Неужели, тебе какая-то там контрольная важнее меня? — шутливо интересуется, придвигаясь поближе и решительно заключая в объятия хрупкое тело.       И о каких теперь занятиях может идти речь, если от одного только взгляда почти чёрных глаз и лёгкого поцелуя в щёку замирает сердце?

***

      Пошатываясь от волнения, Чонгук брёл вдоль улицы, стараясь не смотреть на прохожих и как можно дольше сохранить в своём сердце решимость. Жадная месть уже съедала изнутри его душу и, увидев подобное, Юн Би, наверняка, отругала бы его, повторяя о прощении и снисхождении.       Парень же считал иначе. Не смог найти в лице того ублюдка ни единой причины для пощады и, всадив в его тело нож, даже не вздрогнул, почувствовал что-то вроде облегчения, холодными тисками сжавшее маленький бьющийся комочек в груди.       Он не знал, как долго сможет копить это в себе и не был уверен, что поступает правильно, но законы, нравственные устои и прочие правила приличного человека больше не казались такими важными, когда о происшествии он услышал не, как обычно, в новостях, от диктора с каменным лицом сообщающего об очередном случае изнасилования, а почувствовал всю боль на себе, едва ли не потеряв самое дорогое в своей жизни.

***

— Чонгук, блин, прекрати, — девушка без устали смеялась, пытаясь отбиться от настойчивых рук парня, щекотавших, буквально, везде и не дающих ни минуты покоя.       Ещё раз легонько ущипнув Юн Би за плечо, Чон, наконец, успокоился, незаметно для себя, всё ещё прижимая девушку. Взгляд сам по себе упал на приподнявшуюся от активных движений футболку, теперь оголяющую плоский живот, а затем на покрасневшее от смущения лицо.       Всего несколько секунд поразмыслив, парень начал медленно приближаться, едва коснувшись кончиками пальцев холодной кожи. Юн Би вздрогнула, а Гук окончательно свихнулся, без промедления впиваясь требовательным поцелуем в губы.       Новый этап отношений или просто физическая потребность? В тот момент он точно не знал, но остановится так и не смог, переходя к большему и с удовольствием вслушиваясь в первые робкие стоны любимой девушки.

***

      Чонгук всё ещё бродил по городу, сжимая в кармане нож и чувствуя, как лезвие плотно впивается в руку, оставляя шрам. Впрочем, не было в этой боли ничего такого, что смогло бы заглушить страдания от душевной травмы, потому и продолжал он сжимать в кулак ладошку, стараясь отвлечься хоть так.       Редкие прохожие презрительно оглядывались на побитого и испачканного парня, недовольно качая головами и обсуждая нынешнюю молодёжь. Никто из них не мог даже представить, что за тяжкая ноша заставила плечи парня ссутулиться, а голову опуститься вниз.       Для себя всё решив без подробностей и права на оправдания, они недовольно косились и просто проходили мимо, совсем не замечая уставшего и потерянного взгляда, так нуждавшегося сейчас в поддержке парня.       Возможно, окажись из них кто посмелее и чуть более добродушнее, следующей смерти не произошло бы, а Чонгуку не пришлось бы свернуть в очередной переулок, повторяя про себя заученный адрес.

***

— Юн Би, знаешь, я хотел сказать… — Чонгук неловко топтался на месте, опасаясь неправильно сформулировать свои мысли или перепутать выученный текст.       Всю ночь он готовился к первому и, кажется, самому важному признанию в своей жизни, перечитывая сотни историй и советов для влюблённых нерешительных сердец.       Ни один из них не казался сейчас уместным, поэтому, отбросив в сторону смущение, Чон уверенно приблизился вплотную к Би, заглядывая в её глаза в поисках ответа. — Я, кажется, люблю тебя, — так долго теплившееся в юном сердце признание, сейчас, наконец, обрело свободу, а сам парень, увидев смятение на лице возлюбленной, немного испугался.       Растерянно ожидал её реакции и едва не задушил крепкими объятиями, услышав «Я, кажется, тоже» в ответ.       Кто же знал, что всё так просто и для выражения своих чувств, не обязательно быть всезнающим ловеласом.

***

      Улица, на которую в очередной раз свернул парень, оказалась абсолютно пуста, что, безусловно, было только на руку.       Сверив адрес, он смело толкнул дверь в один из подъездов, уже предчувствуя скорую расправу и сжимая от нетерпения кулаки.       Ему хотелось поскорее разобраться с тем ублюдком, посмевшим коснуться его Юн Би. Заставить его пожалеть о содеянном и молить о пощаде так, как молила она, сдерживая слёзы и судорожно всхлипывая при каждом толчке. — Да кто там, чёрт возьми? — в ответ на громкий стук в старую деревянную дверь, раздался грубый голос, а, вскоре, и его обладатель появился на пороге. — Ну здравствуй, сука, — с размаху впечатав кулак в сонное, ничего непонимающее лицо, Чонгук вошёл внутрь, предварительно затолкав обратно в квартиру опешившего парня. — Ты кто, блять,такой? — удивлённо прикладывая ладонь к разбитой губе, спросил парень, вздрогнув от внезапного смеха Чона.       Он сейчас был больше похож на сумасшедшего, сжимая в руке нож и вытирая окровавленными руками подступившие слёзы.       Сложно было сдержаться, когда перед глазами всё ещё стояла Юн Би: избитая и униженная она комкала от смятения в руках одеяло, не прерываясь ни на секунду, но даже слезинки не проронила.       В когда-то полных жизни глазах девушки, сейчас царило отчаяние, а лицо неприятно искажалось гримасой боли при каждом движении.       Она не сразу смогла рассказать о случившемся, появившись в квартире на несколько часов позже обычного и заставив испуганного Чонгука, уже успевшего обзвонить все больницы и морги, едва не сокрушить от гнева весь дом.       И вот сейчас, непонятливо разглядывая незваного гостя, причину всех бед в жизни Чонгука, парень не догадывался, что это последние минуты его паршивой жизни, за время которой он не принёс окружающим ничего, кроме разочарования и боли. — Я кто? — Чон наигранно удивился, показательно пробегаясь пальцами по лезвию ножа — А это не так важно. Лучше спроси зачем я пришёл.       Медленно надвигаясь на по-прежнему не врубавшегося юношу, Гук едва сдерживал гнев и частые порывы всадить в него остриё прямо сейчас.       Ему хотелось, чтобы перед своей смертью, парень понял, что послужило её причиной, хотел заставить его страдать и жалеть, прежде чем сможет отплатить за изувеченную психику и израненное тело любимой девушки. — Зачем? — в перерывах между тяжёлыми вздохами послушно спросил парень и резко дёрнулся, почувствовав ощутимый укол в живот, но так и не услышав ответа.       Оглядевшись, он понял, что теперь там появилась рана, уже сочившаяся кровью и отдававшаяся резкой болью при каждом вздохе. — Это за мою Юн Би, ублюдок, — сквозь зубы прошептал Чонгук, без сожаления поворачиваясь спиной и покидая корчившегося на полу парня.       Он не стал добивать его, просто оставил умирать, вынуждая последние минуты своей никчёмной жизни страдать из-за уродства собственной души.       Покинув чужую квартиру, Чонгук облегчённо вздохнул, впервые за несколько дней, и, взглянув на часы, направился прямо в больницу, лишь по пути заскочив домой, чтобы переодеться и смыть с себя следы содеянного.

***

      В палате было тихо и пахло какими-то лекарствами. С непривычки Чонгук даже поморщился, но тут же отбросил эти мысли, заметив на себе тяжёлый взгляд, полный тоски и боли. — Привет, малыш, — глубоко вдохнув, парень легонько коснулся губами тёплого лба девушки и тут же уселся рядом.       Заключил её в объятия и зарылся носом в волосы, осторожно касаясь перебинтованного запястья. — Зачем, Чонгук? — Юн Би всегда была умной девушкой и потому, когда парень всё же сумел выведать у неё информацию о случившемся, а затем испарился на несколько дней, догадалась о причинах его пропажи сразу же.       Просила не делать этого, но остановить всё равно не смогла, то ли слишком слаба для подобного, то ли подсознательно вовсе не хотела останавливать Чона. — Они должны были поплатиться за содеянное, — уверенным тоном, не терпящим возражений, произнёс Чонгук, всё ещё не выпуская девушку из своих объятий.       Теперь, когда всё произошедшее стало казаться лишь плохим сном, он, наконец, мог почувствовать себя свободным. Независимым от жажды мести и угрызений совести за то, что не смог предотвратить трагедию. — Да, но не таким способом, — впервые за последние дни Юн Би заплакала.       Разрыдалась так громко, словно только сейчас осознала весь масштаб случившегося, отойдя от шока и принимая все последствия. — Всё будет хорошо, чаги. Теперь никто не посмеет тебя обидеть, — утешающе погладив девушку по волосам, Чонгук слегка улыбнулся, подарив одним своим поступком уверенность в защите и верности. Доказав, всю силу своей любви.

***

      За всё содеянное придётся рассчитаться, и парень это знал, добровольно вытягивая запястья вперёд, когда в один из дней в палату девушки, где теперь он проводил круглые сутки, всё же наведались полицейские.       Бросил последний взгляд на ошарашенную, перепуганную подобной сценой девушку, пообещав вернуться и медленно направился к выходу. Он понимал, что грозит за подобное преступление, но ничуть не жалел о сделанном, радуясь лишь тому, что сумел защитить любимую, сумел за неё отомстить, пусть и такой дорогой ценой.