only one way to live

i, i wish you could swim like the dolphins, like dolphins can swim though nothing, nothing will keep us together we can beat them, for ever and ever oh we can be heroes, just for one day

      Она встречается со Стивом.       Она со Стивом.       Стив — её парень, она это знает, вот только…       Вот только когда она просыпается в холодном поту, а перед глазами до сих пор стоит нечто, прорывающееся наружу прямо из стен её комнаты, когда её опутывает липкий, удушающий холод, девушка то и дело, словно в лихорадке, безумно набирает на телефоне номер, одновременно с этим пытаясь привести дыхание в норму. И номер этот принадлежит вовсе не Стиву.       — Д-да?       Она позволяет себе выдохнуть, чувствуя облегчение при звуке его голоса.       — Джонатан.       Он упросил свою маму позволить ему оставить телефон в его спальной комнате после того, как вернулся Уилл, чтобы облегчить процесс общения с друзьями. Джонатан не знает, в курсе ли мать, что один друг у него уже точно есть.       — Нэнси? Все хорошо?       Она зажмуривается и качает головой, хоть парень и не может увидеть этого.       — Нет. Я все… я все время вижу их. Везде. Каждый раз, когда засыпаю. Они в стенах моей комнаты, они… они под кроватью, они… они везде.       — Хэй, все в порядке, — шепчет Джонатан, отчаянно пытаясь утешить, сделать так, чтобы она не боялась, — то существо мертво. Одиннадцатая его убила. Мы убили. Помнишь? Оно умерло.       — Знаю, просто… ты не мог бы приехать? Пожалуйста?       Он оставался в её доме уже пару раз, но дыхание парня все равно замирает, стоит девушке задать вопрос. Он практически чувствует какую-то гордость от того, что она ассоциирует его с безопасностью и покоем. «Или же ей просто удобно так делать», — прикрикивает что-то в его сознании, но Джонатан приказывает этому заткнуться.       — Да. Да, конечно. Скоро буду.       Она откладывает телефон в сторону и вздыхает, слабо трет глаза кулаками до тех пор, пока не видит перед собой разноцветные звездочки. Ей правда, правда не хочется думать о том, почему, стоило ей испугаться, первым же порывом стало желание позвонить своему другу, а не парню.       — Он понимает, — говорит девушка в пустоту, — он просто знает, каково это.       Не то, чтобы её оправдания кто-то спрашивал, просто было жизненно необходимо озвучить это.       Пока он добирается до её дома, Нэнси занята тем, что вслух перечисляет все кости своего тела, которые только может вспомнить. Она доходит до трапециевидной кости запястья, когда слышит легкий стук, означающий, что Джонатан находится на крыше, по другую сторону окна. Когда в комнату пролезает Стив, то обычно он делает все тихо и быстро, что немного пугает её время от времени. Когда за окном вместо Стива оказывается Джонатан, это она может угадать безошибочно. Его шаги не такие осторожные, даже несколько громоздкие.       Нэнси вдруг понимает, что теперь ей по душе хоть какой-то тихий шум: с неё достаточно того, что может появиться без предупреждения.       Следом за шагами следует тихий стук в окно, и девушка встает на ноги для того, чтобы открыть щеколду. Она почему-то улыбается (как-то неосознанно, как-то…), когда видит парня. Он улыбается в ответ, вот только его улыбка наполнена какой-то печалью, что присутствует с Джонатаном всегда, что бы он ни делал.       — Привет, — выдавливает она.       — Привет, — отвечает он.       Девушка отступает назад, чтобы предоставить ему возможность залезть внутрь, и не может не улыбнуться, когда видит его неуклюжие движения и то, как он чуть не падает, пролезая в открытое окно. Джонатан вдруг поднимает голову и смотрит на неё.       — Не моя вина, что твои окна приспособлены под лилипутов.       — Ага, — она еле-еле сдерживает ухмылку, — это все из-за меня.       Ненадолго воцаряется пауза, и Нэнси одергивает футболку, когда слышит его вопрос:       — Ты в порядке? По телефону голос казался… испуганным.       — Наверное, не совсем, — приходится ответить честно, — но сейчас уже лучше.       «Потому что ты рядом». Эти слова остаются несказанными, но они настолько очевидны, что с таким же успехом Нэнси могла бы прокричать их во все горло.       — Я понимаю, — парень вздыхает, присаживаясь на кровать. — Дома я обязан быть сильным, знаешь… Уилл до сих пор не может оправиться после случившегося. И я не хочу сказать, что мне было хуже. Просто… иногда я хочу рассказать маме о том, что нам пришлось пережить, но не делать все это единой историей с тем, что произошло с Уиллом, понимаешь?       Она кивает с внезапно откуда-то взявшейся энергичностью.       — Да, я… Майку плохо из-за того, что пропала Одиннадцатая, из-за того, что им пришлось пройти вместе, а я… моя подруга умерла. На самом деле, — девушка останавливается и проглатывает комок в горле, начиная быстро моргать, чтобы отогнать непрошенные слезы. — Барб мертва, и она никогда оттуда не выберется. Мы — единственные, кто это знает. Что я должна сказать её матери? «Ваша дочь, черт возьми, умерла, потому что я практиковалась в поцелуях взасос?».       — Эй, — Джонатан прерывает её, заставляя приземлиться рядом с собой. Кладет руку на девичье плечо. — Не надо себя винить, хорошо? Я не разрешаю тебе делать это. Барб — Нэнси, слушай меня — Барб погибла не из-за тебя. Желание винить себя и само чувство вины — не выход, этим ничего не добьешься. После того, как нас бросил отец, я понял, что подобное дерьмо не дает тебе ничего, кроме постоянного чувства гнева и злости. У нас и так есть причины, из-за которых можно испытывать ненависть. Еще одна нам не нужна. Ладно? Ты не сделала ничего плохого. Не изводи себя.       Теперь глаза Нэнси наполнены слезами, и девушка утыкается лицом в плечо Джонатана, когда начинает всхлипывать, вздрагивая всем телом. Парень тут же заключает её в свои объятья и легонько прижимает ближе, не зная, как еще можно успокоить плачущую девушку.       Они сидят в такой позе какое-то время до тех пор, пока Нэнси не перестает вздрагивать. Он рисует круги на её спине и наклоняется вперед, чтобы заглянуть девушке в глаза.       — Все нормально, Нэнси… обещаю. Рано или поздно все будет хорошо.       Девушка чувствует, что он не уверен в своих словах, но на данный момент всего этого достаточно.       — Надо ложиться.       Джонатан без слов кивает и стаскивает с себя куртку, пока девушка топает к другой стороне кровати. Подобные ночи происходили довольно часто, и теперь у них двоих есть своя сторона кровати, о чем Нэнси старается особо не задумываться.       Она ложится и подтягивает одеяло к подбородку, неотрывно смотря на Джонатана. Он не похож на парней, которых называют «красавцами». Она даже не уверена, обратила бы она на него внимание, если бы Уилл не пропал. Но Джонатан… он хороший. У него внутри есть что-то, что сияет, поражая людей вокруг. Может быть, это любовь к его распавшейся, крохотной семье, думается вдруг Нэнси, но даже если так — ей без разницы, она просто рада тому, что подобная сияющая частица живет внутри него.       — Джонатан?       Слово вылетает прежде, чем она успевает подумать. Парень поворачивается к ней и приподнимает бровь, устраиваясь на кровати поудобнее.       — Ты замечательный. Правда.       Девушка неосознанно вздрагивает, гадая, как он воспримет неуверенность и смущение в её голосе. Но он не смеется — вместо этого взгляд его больших, карих глаз становится мягче.       — М-м… я, — начинает он, нахмуриваясь, — спасибо. В том смысле, что ты тоже замечательная.       Они всегда соблюдают дистанцию, когда находятся в подобном положении, но сегодня она почему-то позволяет вытянуть ногу из-под своей части одеяла, чтобы коснуться его ноги.       — Правда, я даже не представляю… смогла бы я выдержать все это без тебя.       Он слабо усмехается.       — Думаю, у тебя хорошо получается. Не знаю, осознаешь ты это, но ты на самом деле нереально крутая. Только один из нас может попасть в жестяную банку с первой попытки. И, небольшая подсказка, — это не я.       Улыбаясь от самодовольства, Нэнси поджимает губы, когда слышит комплимент в свою сторону.       — Я крутая, правда?       — Не смею спорить.       Он говорит это так быстро и с такой уверенностью, что они оба затихают, слегка пораженные.       Нэнси знает, что она ему нравится. Поэтому то, что они сейчас делают, не совсем честно. Но Джонатан был здесь, и именно Джонатан был тем, кто вытащил её из Перевернутого мира. Он был тем, кто помог ей купить оружие для того, чтобы убить монстра. Он был рядом, и на него всегда можно было положиться.       Девушка пододвигается ближе к нему, так что теперь между ними расстояние меньше фута. Его волосы лезут к нему в глаза, и Нэнси протягивает руку вперед, чтобы смахнуть непослушные пряди, касаясь кончиками пальцев его кожи. Глаза Джонатана подрагивают, но закрываются, а сам парень задерживает дыхание. Рука девушки путешествует ниже, обхватывает его лицо и поглаживает скулу.       Он открывает свои глаза, и даже в приглушенном свете Нэнси может увидеть, как его черные зрачки расширились. Она думает, что может побыть эгоисткой, совсем немного, и испытать то, что так давно хотела. Она этого заслуживает.       Она сокращает расстояние между ними и касается своим лбом его. Дыхание смешивается, переплетается, как и их слова.       — Ты, — еле слышно выдавливает Джонатан, — это всегда была ты.       Она не отвечает, вместо этого захватывает рукой футболку у него на груди и пододвигается ближе, касаясь своей грудью его. Она знает. Даже когда они вот-вот уснут, лежа напротив друг друга, переплетая собственные руки и ноги, она тоже знает.       Это всегда был он.