Плохие поступки

                    — Мисс Свон? — старьёвщик поднял глаза на вошедшую блондинку. — Как успехи? Ваша затея удалась?       — Более чем!       По лицу антиквара скользнула довольная усмешка:       — Так значит, вы добыли вещь Коры. Могу я взглянуть?       — Сперва обсудим сделку.       — Как и договаривались: жизнь пирата в обмен на ваше невмешательство в мои планы. И ваше молчание, разумеется.       — Только, если ваши действия не будут прямо или косвенно угрожать мне и моим близким. — Тщательно подбирая слова, произнесла Эмма, стараясь не оставить Тёмному возможности в очередной раз облапошить её. — И вы отдадите мне лоскут. И ещё… — она запнулась, озарённая внезапной идеей.       — Ещё? — насмешливо переспросил маг.        «Он хочет завладеть вещью Коры. Можно рискнуть».       — … вы будете мне должны.        Голд удивлённо поднял брови:       — Мне казалось, вы не в том положении, чтобы торговаться.       — Иначе я не отдам вам то, что принадлежало Коре.       Тёмный равнодушно пожал плечами.       — В таком случае, я воспользуюсь тем, что принадлежало пирату. А вам могу посоветовать обратиться к мистеру Труперу. В Зачарованном Лесу он служил палачом, а в Сторибруке у него погребальная контора. Я черкану вам адресок.       — Крюка, конечно, жаль… — как можно равнодушнее произнесла Эмма, — но, в конце концов, не я же его убила. Зато вы лишитесь солидного козыря в игре против Коры. Даже двух, если точнее.       Румпельштильцхен пристально вгляделся ей в глаза:       — Вы блефуете.  — Он неприятно улыбнулся. — Впрочем… о каком втором козыре идёт речь?       — Я отдам вам вещь Коры и пообещаю не вмешиваться в ваши дела и молчать, а вы оживите пирата. А потом я отдам вам другую её вещь, но взамен вы будете должны мне услугу. Идёт?       — Вам удалось раздобыть два предмета? Признаться, я впечатлён! Но какого рода услугу?       — Узнаете, когда придёт время. Ну что, по рукам? Помнится, вы что-то говорили о том, как непросто достать вещь врага.       Маг раздумывал не больше пяти секунд, но Эмме, с замиранием сердца ожидавшей его решения, они показались вечностью.       — По рукам! Но прежде чем мы приступим, я хочу увидеть, что у вас есть!       Эмма, не говоря ни слова, достала из-за пазухи портрет и протянула его Голду.       — Превосходно! Что ж, теперь воскресим пирата.       — И как вы собираетесь это сделать? — спросила Эмма, наблюдая за приготовлениями к ритуалу.       — Если в общих чертах, я заколдую эту вещь, а вам останется только коснуться ею пирата. Она станет своего рода магнитом, притягивающим душу.       — И это сработает?       — Да, если только…       — «Если только» что?       — Если его душа не ушла… слишком далеко.       — То есть?       — Всех нас что-то держит на этом свете, мисс Свон. Иначе люди не боялись бы смерти. Мы боимся разлуки с теми, кто дорог нам. И чем сильнее связь с миром живых, тем труднее душе перейти в мир иной.       Сердце Эммы болезненно сжалось. Насколько она знала, любовь всей своей жизни, Милу, пират потерял давным-давно. Что, кроме мести, держало его на этом свете? Нет, он не мог уйти! Только не Киллиан! Он любит жизнь, он…       «А такую жизнь можно любить?»        «Да что ты вообще о нём знаешь?»       Эмма перевела дыхание и в упор посмотрела на Голда:       — В таком случае, вам лучше поторопиться!

***

      По тёмной пристани разгуливал ледяной ветер. Остановившись на набережной, Эмма отодвинула водительское кресло и с трудом выволокла из машины тело Джонса. Прислонив его спиной к заднему колесу «жука», она присела рядом и сунула руку в карман куртки. Вытащив заколдованный Голдом лоскут, она расправила кожаный прямоугольник и положила его на грудь пирата.       — Ну же, Крюк! — прошептала она, погладив его по щеке. — Оживай!       Его кожа была сухой, как пергамент, и очень холодной. На глаза Эммы навернулись слёзы.       «Он ушел».       Неужели она опоздала? Спасительницу начала бить истерика:       — Вернись! Слышишь? — она потянула его за отвороты плаща и слегка встряхнула. Голова пирата безжизненно качнулась. — Ну пожалуйста, Киллиан! — всхлипнув, Эмма подалась вперёд и поцеловала холодные губы. — Вернись ко мне!       Порыв ветра стегнул её по лицу. Лоскут соскользнул с груди пирата и упал на землю. Сморгнув слёзы, Свон нашла его взглядом и стиснула кулаки так, что ногти впились в ладонь. Почему эта проклятая штуковина не работает? Эмма перевела взгляд на Джонса… и уставилась в ледяные серые глаза.       — Свон? Какого… что происходит?

***

      Память услужливо продемонстрировала пирату последние четверть часа его жизни, заново подарив пережитые ранее эмоции. Полный набор, от головокружительного счастья, до горечи предательства и агонии разбитого сердца. И равнодушного покоя смерти.       А теперь та, по чьей милости ему пришлось испытать всё это, сидит и таращится на него, обливаясь слезами. Киллиан почувствовал, как его снова охватывает злость.       Эмма, словно оглушенная, несколько секунд смотрела на него расширенными глазами, не в силах вымолвить ни слова. Переход от безграничного отчаяния к невероятному облегчению оказался слишком резким для её истрёпанных нервов.       — Сработало! — неверяще прошептала она.       — Может слезешь с меня? — произнёс Джонс так резко, что Эмма отшатнулась.       Путаясь в полах плаща, пират поднялся на ноги и принялся отряхиваться. Свон выпрямилась, не сводя с него глаз.       — Как ты себя чувствуешь? — робко спросила она.       — О, превосходно! — ядовито отозвался Джонс. — Вот только спина побаливает, словно в неё нож всадили!       Спасительница потупилась, не в силах взглянуть ему в глаза. Не дождавшись ответа, пират оглядел блондинку:       — Что у тебя в кулаке?       Вздрогнув, она перевела взгляд на свою руку, по-прежнему сжимающую кожаный лоскут.       — Вот… — прошептала Эмма, протянув ему раскрытую ладонь. — Прости…       Выхватив у неё клапан, Джонс несколько секунд рассматривал его.       — Клапан с сумки Лиама… Это память о моём брате. — тихо произнёс он. — Единственное напоминание о моей семье.       На глаза блондинки вновь навернулись слёзы:       — Киллиан… позволь мне объяснить…       — Хватит! — резкий окрик заставил женщину вздрогнуть.       Зажмурившись, пират сжал клапан в кулаке, перевёл дыхание и, открыв глаза, в упор посмотрел на Спасительницу:       — Хватит, Свон! — процедил он сквозь зубы. — Я по горло сыт тобой и всем этим!       Развернувшись на каблуках, он торопливо пошел прочь. Эмма бросилась следом:       — Киллиан! Подожди! — она схватила его за плечо.       Вывернувшись, Джонс оттолкнул её:       — Оставь меня! — прошипел он. — И надеюсь, наши пути больше никогда не пересекутся! Иначе, в следующий раз, я могу позабыть о том, что я джентльмен.

***

      Поднявшись на палубу «Роджера», Киллиан, не удержавшись, бросил взгляд в сторону причала. Тонкая женская фигурка по-прежнему виднелась в полутьме. Отвернувшись, он спустился в каюту и захлопнул крышку люка.       Достав из шкафа припасённую бутылку, Киллиан выругался — на дне плескались жалкие остатки. Одним глотком прикончив выпивку, он с силой запустил бутылкой в стену.       Больше всего пирату сейчас хотелось напиться, а если точнее — надраться до бесчувствия. У этой женщины настоящий талант доводить его до бутылки. Не то, чтобы он нуждался в каком-либо поводе, чтобы выпить, но только после общения со Свон у него неизменно возникало настойчивое желание накачаться ромом до потери сознания. Хуже всего было то, что, как показал предыдущий опыт, именно в таких случаях выпивка не приносила желаемого эффекта. Но попробовать, определённо, стоило!       Спустившись в трюм, Киллиан запустил руку в стоящий у стены ящик и поворошил наполняющие его опилки. Одна, две, три… пять… Итого, шесть пинт рома.       Выудив одну из бутылок, он рукавом стёр с неё древесную пыль и сунул в карман плаща, после чего задумчиво посмотрел на ящик. Да уж, его запасы и так подходят к концу, а такими темпами он израсходует их за неделю. С другой стороны, должна же в этом городишке быть выпивка!       Киллиан внезапно ощутил дикую тоску по родному и привычному миру. Ему было неуютно здесь, среди странных людей и диковинных механизмов. И хотя у него был «Роджер», а где-то в городе обосновался старый добрый Сми, пират чувствовал себя здесь чужим.       «А хуже всего то, что путь назад тебе заказан».       Джонс тяжело вздохнул. В ящике стало ещё на одну бутылку меньше.*

***

       Бросив машину в порту, Эмма бездумно брела по тёмным улицам. Нервная система, расшатанная событиями последних дней, перестала справляться с грузом эмоций, и Спасительница сейчас напоминала робота, у которого от скачка напряжения сгорели предохранители. Дорога домой запомнилась ей, как череда стоп-кадров. Парк, школа, ломбард, ступеньки… шаг за шагом она добрела до квартиры родителей.       — Эмма! — хлопотавшая у плиты Белоснежка бросилась к дочери. — Слава Богу, ты в порядке!       — Да… в порядке. — Свон вяло обняла мать. — Только давай поговорим завтра, ладно? Я полностью вымоталась.       — Конечно, милая. Хочешь чего-нибудь?       «Хочу! Хочу стереть из своей жизни последние три дня. Есть идеи?»       — Спасибо, но всё, что мне сейчас нужно, — это добраться до кровати.       Провожаемая обеспокоенным взглядом матери, Эмма поднялась к себе и обессиленно повалилась на кровать, зарывшись лицом в подушку. Итак, вот она — расплата за плохие поступки. Выбрав лёгкий, как ей казалось, путь, она сделала себе только хуже. И чуть не потеряла того, кто ей дорог, едва успев осознать свои чувства к нему. А может и потеряла. Пират ненавидит её, но он жив, и это главное.       «У мёртвого прощения не вымолишь!»       С этой мыслью Эмма провалилась в сон.