Розовая пыль

У Голда больше не было никаких сомнений — стреляли именно в Эмму Свон. И здесь, в Кабуле, и тогда, на Гаити, стреляли в Эмму, и стреляли с целью убить. Расстрел был показательным и демонстративным. Но кто мог так упорно хотеть смерти агента?

***

К моменту прибытия Эммы на место непосредственной операции, здание Университета по периметру было окружено не только полицией, агентами спецслужб, врачами и зеваками, но и сотнями журналистов всевозможных информагентств. Десятки новостных вертолетов кружили над зданием, наблюдая за развитием событий. Убрать медийщиков не представлялось возможным — их присутствия с полным освещением ситуации потребовали сами террористы. Эмма понимала — если что-то пойдет не так, весь мир в прямом эфире увидит массовую казнь. Все действо, происходящее вокруг захвата, больше напоминало яркую картинку съемок нового блокбастера. Именно этого и добиваются террористы — многочасовое зрелище по всем ведущим каналам с запоминающейся кульминацией, от которой содрогнется мир. В этом Эмма не сомневалась ни на секунду. Вопрос спасения заложников всегда был для агента Свон приоритетным, но сейчас она хотела понять — каким образом захватчики собирались покинуть здание после эпилога. На контакт с переговорщиками террористы категорически не соглашались, просто передали список требований и ждали выполнения. С момента захвата прошло около семи часов. Ни один заложник не был отпущен. Еще через час по требованию захватчиков все входы в здание были перекрыты бронированными банковскими машинами. Это мгновенно лишило снайперов возможности отрабатывать цели при выходе из здания, а также сделало невозможным наблюдение, поскольку был закрыт весь обзор. В обмен на предоставление машин Эмме удалось добиться выдачи тела погибшего переговорщика посольства, своего входа в здание для проверки состояния заложников и уточнения дальнейших деталей переговоров. Свон понимала, что времени для спасения людей у нее не много. И оно будет уменьшаться по мере того, как успешно будет разворачиваться операция Голда в Штатах. Первое, что она заметила, попав вовнутрь, — террористы находятся в постоянном контакте с организатором акции и явно нервничают. С Эммы тут же содрали всю одежду, вплоть до нижнего белья. Оптические передатчики, трекеры для отслеживания местоположения и передачи звуковых данных, вшитые в волокна ткани, были уничтожены. Наружные агенты лишились возможности прослушивания. Взамен Свон выдали такую же одежду, как и у террористов, включая обувь. За прошедшие девять часов с момента захвата пленникам, находящимся внутри здания, не дали ни грамма воды. Их разделили на небольшие группы и первые несколько часов запрещали сообщать любую информацию о нападении родственникам. После убийства парламентера никто из заложников не рискнул нарушить предостережение. Затем все телефоны у них отобрали. Внутри здания было несколько детей, пришедших с родителями, и девушка с пятимесячным младенцем, посещавшая библиотеку. Захватчики категорически отказались отпускать мать, но Эмме удалось уговорить их отдать ей младенца. Через четыре часа непрерывных переговоров Свон добилась освобождения всех детей и больных во избежании возможных проблем с нехваткой медикаментов и необходимостью привлекать врачей. А еще через час захватчики разрешили дать людям воду и еду. У террористов были приличные запасы питания, но пленникам они ничего не предлагали, разрешив Свон занести в помещение запас воды и сухой еды, предварительно тщательно все проверив. Эмма действовала достаточно стандартно по протоколу, с которым, скорее всего, были хорошо знакомы и захватчики, поэтому каждая из сторон пыталась выжать максимально возможное из противника. Свон стремилась освободить как можно больше людей, террористы старались как можно дольше тянуть время, постоянно придумывая новые невыполнимые условия. Эмма насчитала 67 человек в составе группы захватчиков. Слишком много даже для подобной акции. При отходе такая группа могла не только уничтожить всех заложников, но и оказать сильное сопротивление органам правопорядка, что приведет к еще большим жертвам.

***

Эмма вела переговоры уже почти 16 часов. В аэропорту Кабула по требованию террористов для них был подготовлен самолет. Однако Свон понимала, что на нем никто не полетит. Условие было выдвинуто исключительно для отвлечения внимания. С момента захвата Университета прошло в общей сложности больше суток. Свон удалось освободить 257 человек. Однако дочь главы президентской администрации до сих пор находилась внутри здания. Эмма изредка наблюдала за испуганной девушкой, но возможности освободить ее пока не было. В какой-то момент Эмма заметила, что террористы засуетились, начали нервничать, интенсивно о чем-то переговариваясь. По всем показателям захватчики готовились покинуть здание, и Свон пошла ва-банк, предложив себя в обмен на оставшихся пленников, с готовностью сопроводить их в любую необходимую им точку. Необходимо было немедленно добиться освобождения оставшихся заложников и покинуть здание. Эмма надеялась, что все канализационные шахты, подвалы и тоннели под зданием давно проверены и перекрыты. Террористы согласились с предложением Свон, но только частично, оставив в здании 20 пленных для страховки. Эмма увела последнюю группу для передачи. В состав этой группы ей все-таки удалось втиснуть дочь главы президентской администрации. Несмотря на яростную попытку Джонса отговорить Эмму от возврата в здание, Свон приняла решение вернуться, не теряя надежды на спасение оставшихся пленников.

***

…Она успела передать заложников и отошла от Киллиана всего на несколько шагов, услышав за спиной пронзительный крик: «Эмма!!!»… А вслед за этим — несколько глухих хлопков и парализующая боль в шее и плече. Через секунду Свон очутилась на земле, прижатая сверху тяжестью тела Джонса. У нее хватило сил только на то, чтобы повернуть голову в сторону своего друга. «Киллиан», — Эмма пыталась позвать Джонса, но звука собственного голоса не слышала. Ответом ей был застывший взгляд голубых глаз. Киллиан Джонс был мертв еще до того, как упал, прикрывав своим телом Эмму. В ту же секунду прогремел первый взрыв, сотрясая пространство. Вслед за ним еще и еще. Вокруг здания по всему периметру раздавалась бесконечная канонада взрывов, окутывая все вокруг огнем и дымом. Ничего этого Эмма уже не видела и не слышала — последней вспышкой затухающего сознания была мысль о том, что в здании еще оставались люди… Взрывом повредило десятки стоящих вокруг периметра машин служб спасения, полиции и спецназа. Взрывная волна зацепила кружившие над зданием вертолеты. Началась невообразимая суматоха и паника. Когда немного улеглась пыль, броневики, затребованные террористами, были далеко от места трагедии. Погоня в такой ситуации была делом абсолютно нереальным, невозможно было определить даже направление побега. Машины разъехались в разные стороны, скрытые столбами пыли, густого дыма и огня.

***

Когда Голд ворвался в операционную, несмотря на яростное сопротивление врачей, Реджина была уже практически без сознания. — Отец, спаси Эмму, — шептала женщина из последних сил. - Если я умру, мальчик останется сиротой. Я не хочу, чтобы он рос, как и Эмма, одиноким, потерянным и никому не нужным. Пожалуйста… Спасайте Генри, не меня…

***

— Мистер Голд, в распоряжении мисс Миллс на случай преждевременных родов и непредвиденных ситуаций указаны два человека. К сожалению, мы не можем связаться с мисс Свон. — Она находится со спасательной миссией в Кабуле. — Тогда Вам необходимо немедленно принять решение: кого нам спасать — мать или ребенка? У ребенка не прослушивается пульс — нужна срочная операция, иначе мы потеряем двоих. — Спасайте мать, — выдохнул Голд, тяжело опускаясь на скамью и закрыв лицо руками.

***

В полутемном холле родильного отделения в полном одиночестве сидел немолодой мужчина. Вряд ли кто-то мог узнать в нем главу одного из самых могущественных силовых ведомств в мире. Сейчас он был просто человеком, отцом, который в любую секунду мог потерять и дочь, и не родившегося внука. Врачи уже третий час боролись за жизнь Реджины и сына. А мужчина вспоминал свою юность, как, будучи нищим студентом, пытался выбиться в люди, закончил престижный Стэнфорд, став самым лучшим студентом на курсе. В университете он и встретил Кору. Это была любовь с первого взгляда, любовь на всю жизнь. Так казалось и хотелось Голду, но не Коре. Коре хотелось денег, а Голд был нищим студентом, учившимся на стипендию. Движимый идеями о всеобщей справедливости и необходимостью делать карьеру, ради того, чтобы быть с любимой, он пошел работать в окружную прокуратуру и подрабатывал в адвокатской конторе. Пока Голд изо всех сил старался выбиться в люди, Кора встретила Генри Миллса и тут же выскочила замуж, наплевав не только на чувства — свои и Голда, - но и на то, что у нее под сердцем был ребенок другого мужчины. О том, что Реджина Миллс - его дочь, директор ФБР узнал шесть лет назад, после смерти Коры. Генри Миллс так никогда и не узнал, что Реджина не его дочь… Через четыре часа, когда измученный хирург, наконец, вышел из операционной, он сказал Голду одно-единственное слово. — Молитесь… Голд подумал о том, что он, конечно, страшный человек, натворивший немало жутких дел, и не имеет права просить снисхождения. Он никогда не верил в Бога, но сейчас был тот самый миг отчаяния, когда даже самый отпетый грешник мог подумать, что именно молитва - самое лучшее в такой ситуации. Теперь он винил себя в том, что произошло с его дочерью, и в том, что может никогда не взять на руки внука. Он послал Эмму защищать Реджину, а в итоге подверг смертельному риску жизнь девушки, поставил на грань жизнь дочери и внука. Собственными руками разрушил счастье своего ребенка. Он не настоял на прекращении расследования, заставив тем самым Эмму погрязнуть во лжи. Он лишил Реджину Истинной любви, отправив Свон практически на смерть… Одна его дочь почти год пролежала в коме, вторая умирает в операционной. Голд привык держать все в своих руках и контролировать ситуацию, но сейчас ее контролировал кто-то другой, не менее могущественный кукловод, искусно дергавший за ниточки… Грэм Хантер, Руби Лукас и Киллиан Джонс были мертвы. Эмма Свон тяжело ранена и похищена, а возможно, уже и убита. Трое молодых людей отдали свои жизни за то, чтобы избавить мир от очередной смертельной угрозы, а он ничего не смог сделать для них взамен. Какой прок от власти, если не можешь защитить дорогих тебе людей?

***

— Рупперт, милый… — Голд услышал тихий голос жены позади себя. Он сжал губы и боялся повернуться, чтобы жена не увидела застывшие в глазах слезы. Лейси приблизилась и мягко положила ладонь на плечо. — Пойдем со мной, я кое-что тебе покажу. — Женщина взяла Голда под руку, и они медленно двинулись в конец коридора. Лифт опустил их в подвал, и Лейси подвела Голда к тяжелой деревянной двери. — Когда мне было тяжело и совсем не оставалось надежды, я приходила сюда. Бог услышал мои молитвы и спас нашу девочку. Тебе не надо ничего говорить или просить, просто зайди. — Во мне нет веры, Лейси, — замявшись, шептал Голд. — Это не место для верующих, оно для любящих родителей. Отец для любой девочки — это первый мужчина в ее жизни. Он самый лучший, идеальный и сильный. За него не надо бороться, его не надо искать. Даже если он не всегда был рядом. Он любит без всяких условий. Настоящего отца слезы не портят, Голд. Но я не хочу, чтобы твое отчаяние переросло в гнев, иначе оно никогда не пройдет, — произнесла Лейси, впуская мужа в помещение небольшой часовни.

***

Голд бесчисленное количество раз пересмотрел ту часть записи, где стреляли в Свон и Джонса. Директор вызвал старого друга — лучшего в бюро эксперта-баллистика. — Сомнений нет, Рупперт, - кто-то хотел убить девушку. Стрелков было как минимум двое. Посмотри на траектории полета пуль и скорость выстрелов. Если бы не Джонс, она была бы мертва еще после первого выстрела. Первая пуля летела ей в голову и попала Киллиану в затылок, вторая летела в грудь, третья в сердце, но разорвала плечо и только благодаря толчку. Последующие выстрелы были уже на добивание. Я внимательно просмотрел записи нападения на посольство на Гаити — вывод тот же: агента Свон пытались застрелить. Там убийц тоже было двое. Дело тогда замяли, списали все на несогласованность служб. Сейчас ее даже переодели в такую же одежду, что и у террористов, чтобы потом была возможность сказать — стреляли в преступника. Та же схема, заказчик тот же. Даже не пытается скрыть свое намерение, наоборот, делает это нагло, будучи уверенным в том, что расплаты не будет. — Я не настоял на детальном расследовании случая на Гаити… — с досадой произнес Голд. — Это ничего бы не дало, ни одно агентство своих не сдаст, покрывать будут до последнего. Ты же знаешь — после таких происшествий уничтожается все, вплоть до оружия, и концов не найдешь. Очень похоже на показательную казнь. Если бы на ее месте очутился ты — это было бы логично, но такая акция… Не слишком для обычного переговорщика? Это похоже на послание, Голд, здесь что-то личное. — Есть шанс, что девушка могла выжить? — Я не буду одаривать тебя напрасной надеждой — шансов крайне мало. Посмотри, какие брызги крови при первом выстреле. С такой кровопотерей она долго не могла протянуть. Нужна хорошая операционная, переливание крови, и все в короткий срок. Есть хоть какая-то информация о том, кто и куда ее увез? — Абсолютно ничего, доступа к системам наблюдения по месту не было, все камеры в радиусе нескольких километров от Университета обесточили. Записи со спутников-шпионов стерты. У нас ничего нет. Отследить броневики, с того момента как они отъехали от Университета, мы не смогли из-за суматохи после взрыва. Скорее всего их сразу же кинули в каком-то ангаре неподалеку и пересели в другие машины, — с досадой говорил Голд. — Как это стерты???? — Когда я затребовал записи в этом временном диапазоне, техники ответили мне, что предоставить информацию не представляется возможным по причине ее недоступности из-за помех. Похоже, поработал очень умелый хакер. — Да уж… Хорошо подготовились к отходу. — Пока я решал, что хорошо, а что плохо, они спустили курок… — задумчиво произнес Директор.