про кровь, огурцы и любовь (ну конечно же про любовь)

— Я тебе блять, чё, яблоко для Белоснежки, ты в меня так вгрызаешься? — матерится Шастун, протирая дорожки крови, стекающие по шее, и Арсений посылает извиняющуюся улыбку. — Ну вот для яблока, ты, как по мне, слишком тощий, зато на Белоснежку тянешь в самый раз, — растягивается в ухмылке Серёжа, поигрывая бровями, и Шастун раздражённо хмыкает. — Э, не понял, — возмущается Арс. — Моя принцесса на горошине — мне и стебаться над ней, усёк? Не лезь на чужую территорию, Матвиенко. В Попова летит подушка; Сережа бормочет что-то очень похожее на «ебанутые», прежде чем уйти из комнаты. * — Отсосешь мне? — лениво зовёт Арс, лежа на коленях у Шастуна, и Дима давится злополучным яблоком, а Шастун приподнимает левую бровь, и это определённо не самый хороший знак. — А солёный огурец в жопу не засунуть? Арс надувает губы. — Ну нет, так бы и сказал нет. Чё сразу огурцы-то в задницу, — обижается он. — Действительно, — хмыкает Шастун и одним движением скидывает Попова на пол. Тот возмущённо (и болезненно) кричит. — Нет, — довольно говорит Антон, а потом добавляет: — Спишь ты сегодня, кстати, здесь же. На полу. — Это возмутительно! — игнорируя что-то вроде «пиздец, у них совсем крыша поехала» со стороны Димы, кричит Арс. — Это покушение на стариков! Я буду жаловаться! — Бля, ну попробуй, — не отрываясь от телефона, говорит Шастун. — Только я со стариками не трахаюсь. Арсений молчит несколько долгих мгновений. Затем признаёт своё поражение и мягко произносит: — Да не такая уж у нас и большая разница в возрасте, — шепчет он, ложась рядом с Антоном и целуя того в секретное местечко на шее. — Укусишь — и я тебя на самом деле огурцом трахну, — стонет, выгибаясь, Антон, и Арс запускает руку ему в волосы. — Не очень-то и хотелось, — бормочет парень, второй ладонью аккуратно поглаживая следы от утреннего укуса. * Вечером, когда Серёжа и Дима выходят в магазин за «нормальной пищей» («блять, ребята, я конечно всё понимаю, но я хочу ЖРАТЬ, заебали забивать наш холодильник своей первой положительной» — «Шастун, ну чё ты разорался, ща всё будет»), а Антон листает ленту вконтакте, Арсений заходит к нему (к ним) в спальню со своим самым серьёзным из серьёзных выражением лица и осторожно подбирается к Антону, заползая руками под футболку и обнимая того, кладя свою голову ему на грудь. — Может, мы тебя обратим тоже? — мягко спрашивает он, поглаживая толстовку, и Антон, наконец, убирает телефон в сторону, смотря Арсу в глаза. — Мы уже говорили об этом, ладно? Я не хочу ссориться и спорить опять. — Но… — Арсений. Тот вздыхает, но ничего не говорит, и они погружаются в тишину на несколько долгих- — ЭЙ, ТОЩИЙ ПЕДИК! МЫ КУПИЛИ ТЕБЕ БУРГЕР В МАКЕ, ЭТО ПОДХОДИТ ПОД ТВОЁ ОПИСАНИЕ НОРМАЛЬНОЙ ПИЩИ? Антон даже разочарованно застонать не может (эти вампиры раздражают его так сильно, честное слово), только выползает из объятий Арса и плетётся на кухню. — И я вас очень люблю, кровососы. * Арс засыпает, как обычно, раньше него, и Антон всегда думал, что вампиры — существа ночные, не могут находиться под солнечным светом и всё в том же духе, но… Арсений сопит на соседней подушке, порываясь забрать всё одеяло себе, и Антон так сильно влюблён в этого мужчину, что… что готов пойти ради него почти на всё. Почти. — Я люблю тебя, — шепчет Антон, убирая ноутбук в сторону и выключая свет. Арсений, конечно же, этих слов не слышит, но когда начинает ворочаться, сердце Антона пропускает удар. Он прижимается к парню ближе, желая, чтобы его обняли, и Попов на автомате оборачивается вокруг него, зарываясь лицом Шастуну в шею. Ялюблютебяялюблютебяялюблютебя, думает Антон. — Засыпай уже, чудо ты моё, — ворочается Арс, и Антон нежно ему улыбается.