Опоздал

      Из-за очередного заседания CCG Арима опаздывает к Номеру Двести Сорок. Ещё час назад он должен был вколоть ему очередную дозу депрессантов. Но он не сильно беспокоится — Номер Двести Сорок тихий и послушный. Вполне вероятно, что он сейчас, как всегда, читает: Арима как раз недавно принес новые книги из своей личной коллекции, а ему они определенно понравятся.       Перед тем, как войти в камеру, Арима открывает окошко и смотрит внутрь, чтобы понять, чем занимается Номер Двести Сорок. Первое, за что цепляется его взгляд, — два тёмно-красных хвоста кагуне. Они плавно двигаются в воздухе, медленно и хаотично извиваясь в стороны. На них слабо пульсируют ярко-алые вены, показывая возбужденное состояние хозяина. Сам Номер Двести Сорок, прогнувшись в спине, стоит на четвереньках на кровати, словно выставляя напоказ оттопыренные бедра и место на пояснице, откуда вырвался кагуне. Он утыкается лицом в лежащую перед ним раскрытую книгу (одну из любимых Аримы), дышит глубоко, словно он ее нюхает.       Арима торопливо достает ключ, желая быстрее зайти внутрь, но, увидев, что Номер Двести Сорок не двигается, тоже останавливается. Он присматривается внимательнее — вовсе не похоже на то, что тот собирается проламывать стены и пытаться покинуть Кокурию. Номер Двести Сорок поворачивает голову вбок, укладываясь щекой на страницы, шумно втягивает воздух и — Арима удивляется — точно ее нюхает.       Хотя Арима ни черта не понимает, что тут происходит, но продолжает наблюдать. Номер Двести Сорок опускает один хвост себе на спину и медленно проводит им вдоль позвоночника, словно успокаивая сам себя. Хвост немного подрагивает, прикасается осторожно, пугливо, будто бы впервые. Изредка отстраняясь на секунду, но потом опять продолжает. Прощупывая позвонки, мышцы и лопатки, он внимательно изучает тело, не пропуская ни один миллиметр. Номер Двести Сорок елозит на простыне, привыкая к новым ощущениями. На его лице застывшая мечтательная улыбка, а пальцы нервно теребят простынь.       Первое, что Арима отмечает про себя, — Номер Двести Сорок хорошо контролирует кагуне, второе — видеть то, что тут происходит, никому нельзя. Даже ему. Но он не отворачивается, а фокусирует взгляд на втором хвосте, который нерешительно вьется около ягодиц. Через секунду он уже скользит между ними, аккуратно, но целенаправленно исследуя область. Арима замечает, как на щеках Номера Двести Сорок загорается легкий стыдливый румянец, но хвост он не убирает.       Номеру Двести Сорок определенно все нравится. Прикрыв рот, он тихо стонет и скребет черными ногтями железные бортики кровати, подстраиваясь под прикосновения, и продолжает гладить себя хвостом. Постепенно привыкает, и его движения становятся более уверенными.       Арима чувствует, как внизу живота стягивает и обдает жаром. Он поднимается волнами по спине, и все мышцы рефлекторно напрягаются. Арима опирается рукой на дверь, прижимаясь к стеклу плотнее, и вглядывается. Под искусственным светом и из-за контраста с темным цветом кагуне кожа Номера Двести Сорок кажется бледной. Тело худое, четко видны ямочки на пояснице, на которые хочется надавить, заставляя его прогнуться сильней. хочется       Нормальные мысли в голове Аримы плохо формулируются, пошлые — быстро и четко. Переминаясь с ноги на ногу, он проводит ладонью по лицу: оно сейчас непривычно горячее. Плотно облегающие брюки сдавливают вставший член, головка неприятно трется о ткань, отчего хочется снять мешающую одежу.       От дыхания Аримы стекло запотевает, и он рефлекторно протирает его ладонью, чтобы видеть все как можно лучше. Но ракурс для обзора не самый удачный. Видно мало.       Когда хвост резко входит в тело, Номер Двести Сорок приподнимается на локтях, запрокинув голову вверх, и болезненно морщится. В широко распахнутых глазах скапливаются слезы, а какуган тут же загорается. В слабом свете лампы видно, как отблескивает слюна, тонкой струйкой тянущаяся из уголка его рта. Она, стекая на подбородок, падает на страницу, скапливаясь на бумаге. Его влажные губы едва заметно шевелятся, беззвучно говоря:       — А-ри-ма…       Арима умеет читать по губам. Он определенно точно услышал собственное имя, которое Номер Двести Сорок тянет по слогам. Точнее, почувствовал. Даже мурашки пробежали по телу. Он прекрасно понимает, что именно сейчас имитирует Номер Двести Сорок. Тот, прогибаясь сильнее, гортанно стонет, крепко стискивая в руках простынь. Головка его члена касается постели, оставляя за собой полупрозрачные капли смазки.       Второй хвост продолжает нежно гладить по спине, вырисовывая на ней непонятные узоры. От прикосновений чешуйчатого кагуне на белой, покрытой легкой испариной коже остаются розовые следы. Номер Двести Сорок выгибается сильней, острыми коленями вжимаясь в постель, и бессознательно шепчет:       — А-ри-ма…       Теперь он слышит собственное имя вновь, когда хвост в очередной раз вбивается в тело. Номер Двести Сорок уже громко повторяет его сквозь стон. Голос у него немножко хриплый и шипит. Ариме нравится, хотя ему впервые за свою жизнь стало стыдно: собственное имя звучит слишком пошло.       А Номер Двести Сорок жарко стонет, не замечая ничего вокруг. Его глаза полузакрыты, а кончик хвоста пробирается выше, лаская шею, нежную кожу за ухом, и трется об щеку. Он поворачивает голову и, высунув язык, проводит им по хвосту. Внезапно нежно прикусывает зубами, потом обхватывает его губами, погружая глубже в рот. Старательно играет с ним, словно тренируясь. Арима сглатывает скопившуюся слюну, пальцы на руке горят — теперь точно он знает, что хочет облизать Номер Двести Сорок. Его укусы точно не болезненные, наоборот, игривые, ласковые — Арима не против ощутить их на своем теле.       Номер Двести Сорок, просунув ладонь между телом и кроватью, берет член в руку и быстро двигает ей. Он выпускает хвост изо рта, рвано дышит, жадно хватая воздух. Второй хвост продолжает извиваться между ягодиц, проникая глубже. Номер Двести Сорок резко подается вперед, выгибаясь до хруста в позвоночнике, и замирает на пару секунд. Белые капли спермы выплескиваются на простынь под ним, а сам он обессиленно валится на постель, вновь утыкаясь лицом в раскрытую книгу.       Арима тяжко выдыхает: Номер Двести Сорок не двигается, хвосты елозят по бокам — не могут успокоиться. Его тело слегка блестит от пота, а мышцы сокращаются. На спине множество причудливых узоров, оставленных кагуне. Арима с трудом отворачивается, закрыв окошко, потирает покрасневший лоб, которым слишком плотно прижимался к стеклу. Он думает о том, что эту книгу у Номера Двести Сорок точно стоит забрать. И депрессанты точно надо вкалывать вовремя.