Причины моей ненависти

Чуя ненавидел Дазая. Действительно ненавидел и не стеснялся говорить об этом, рассказывая очередному собеседнику о том, что его, Чую, в Дазае не устраивает. А списочек накопился немалый. Ну, например, голос Дазая — громкий противный голос, доводящий Чую до белого каления одними своими интонациями. И стоило Дазаю только-только открыть свой рот для какой-нибудь очередной дурацкой шутки, издать хотя бы один-единственный звук, а Чуя уже был готов ему врезать. О да, Чуя ненавидел голос Дазая! Особенно в те минуты, когда то, что тот говорил, сбывалось, а планы, придуманные им, работали. Еще Чую жутко бесили эти бинты. Бинты, в которых Дазай ходил, обмотанный с ног до головы, словно мумия во второсортном фильме ужасов. Бинты, костыли, гипс на руке, пластырь на щеке, — все это вызывало искреннее омерзение. Потому что как вообще можно быть таким... таким неловким? Таким беспечным! Так не ценить собственную жизнь, заставлять других о себе волноваться! Да, Чуя ненавидел дурацкие бинты Дазая. Но больше всего из себя выводила разница в росте. Кажется, кто-то там наверху искренне посмеялся над Чуей, когда ко всем его способностям, характеру и силе одарил таким, прямо сказать, бабским ростом! Чуя искренне его стеснялся, а вот Дазай нет-нет, а находил лишний повод подколоть, проехаться по больной мозоли. Хотя на его месте Чуя бы так не потешался. От природы высокий, Дазай был настолько тощим и тщедушным, что выглядел не менее нелепо в роли мафиози, чем Чуя, но, видимо, совершенно не переживал об том. Вешалка для бинтов! — пожалуй, самое точное сравнение для такого человека, как Дазай. Вешалка: здоровая, надоедливая, наглая, раздражающая. Чуя медленно поднимался вверх по лестнице, про себя перечисляя все ругательства, которыми мог бы наградить Дазая, что шел позади и, ни на секунду не затыкаясь, ерничал без передышки, явно нарываясь на драку. — Да ладно тебе, Чуя. Эта девчонка все равно не подходила тебе по росту. Рано или поздно сбежала бы к высоченному красавцу вроде меня, оставив тебя ни с чем. Можешь сказать мне спасибо, что я испытал ее и спас твое сердечко! Да уж, спасибо. Чуя дал себе обещание ни за что, ни при каких условиях не разговаривать с Дазаем! Пусть этой сволочи хотя бы сейчас будет стыдно. То, что бабы Дазая обожают, и рядом с ним никто не выиграет джек-пот, Чуя выяснил уже давно. Но все недовольство, вся ненависть, вся вражда давно складывалась не из-за этого. Имелся у Чуи совершенно другой повод быть обиженным и недовольным, и просто поразительно, что Дазай с его-то проницательностью даже не догадывался. — Чууууя. Нет, Чуя — скала. — Так и собираешься меня игнорировать? Камень. Большой холодный камень, и с места его не сдвинуть. — А как же обвинить меня в чем-нибудь? Давай, скажи какой я урод. Чуя спокоен, спокоен, спокоен. Совершенно спокоен. — Бу, маленький злюка. Эй, а ты никогда не думал об экзотике? Как насчет попробовать встречаться с карликами? Ни черта он не спокоен! Чуя резко развернулся — прямо на лестнице, прямо перед носом у явно не ожидавшего такого маневра Дазая. Дазая, который, потеряв равновесие от неожиданности, резко взмахнул руками как птичка, пытающаяся взлететь. Чуя вполне мог бы позволить ему упасть. Дазай пролетит вниз по лестнице, посчитав своей нахальной рожей все ступеньки, и наверняка что-нибудь сломает. Возможно, даже шею. Было бы славно. Заманчиво настолько, что Чуя пару секунд помедлил, прежде чем схватить Дазая под локоть. Чуя сильный, даже очень, его сил хватит, чтобы удержать от падения почти кого угодно, даже не используя способность. Тем более кого-то такой комплекции, как Дазай. Чуя смотрел на него все так же молча, прямо в глаза. Разница в две ступеньки перекрыла их разницу в росте так, что они были почти на одном уровне. Чуя почувствовал, что кривит губы в усмешке, глядя на совершенно по-детски ошеломленного Дазая, не напуганного, но очевидно растерянного, почти обиженного. Такое выражение ему куда как больше к лицу, чем гаденькая улыбочка во всю морду. — Чуя? Нет, только не теперь, неугомонная сволочь! Дай же, дай же еще немного насладиться этим маленьким триумфом! Чуе так сильно хотелось наказать Дазая прямо сейчас, не уходя далеко от кассы, сделать ему больно, чтоб прочувствовал, чтоб все понял! План созрел прежде, чем Чуя успел опомниться. Он резко рванул Дазая на себя и, пока тот не успел что-то сказать, поцеловал, крепко прижимая к себе второй рукой за шею. Чуя вложил в этот поцелуй все: и ненависть, и горечь от обиды, и даже любовь, ведь не врать же самому себе, что Дазай ему безразличен. Чуя целовал Дазая быстро, страстно, совершенно ни на что не надеясь, поэтому когда Дазай разжал зубы, открыл рот, подался навстречу, прижался, почти обнял, голова пошла кругом. Дазай ему ответил! Одно резкое движение и вдох, Чуя судорожно ловил ртом воздух, медленно отпустил Дазая — теперь точно не упадет — отступил на ступеньку выше и, процедив «Да пошел ты!», бросился прочь. Чуе было плевать, что он заговорил, не сдержал слово. Меньше всего на свете сейчас хотелось смотреть, как Дазай с совершенно серьезным лицом, словно не веря, ведет ладонью по своим губам. Если Чуя остался бы, что-то совершенно точно изменится. А он не был уверен, что хочет что-то менять.