Пик красных цветов

Даже несмотря на то, что ему было 11 лет, Чонгук прекрасно все понимал. В этот день он прощался не со своим отцом. А со своим будущим. Шансов на то, что он вырастет богатым и обеспеченным теперь было мало. Шансов, что он вообще вырастет, было больше, но и они не были стопроцентными. Будь он чуть старше, все могло бы быть по-другому. Но ему было только 11, а из всей семьи у него оставалась лишь мама. Женщин в такого рода делах, мягко говоря, не ценили. Руководить кланом ей не могли позволить. А больше никого и не было. Отец и дед так много сделали, чтобы их фамилия стала не просто еще одной в телефонной книге, и вот теперь все это было потеряно. У них не было достаточно сил и влияния: два поколения слишком мало, чтобы что-то значить на мировой мафиозной арене. Так что вступиться за них было некому. А вот растащить на кусочки все нажитое, хотели многие. И где-то глубоко внутри себя, Чонгук жалел, что отца не убили. Будь это заказное, то точно нашлись бы те, кто встали бы на их защиту, стали бы искать виновных. Не ради справедливости, нет. Ради собственной безопасности. Но у отца были проблемы со здоровьем и даже самые лучшие врачи не смогли его спасти. Но, как ни странно, еще почти два года после этого страшного дня Чонгук с матерью продолжали жить в их доме, есть в большой столовой, принимать подчиненных отца. И когда мальчишка почти уже успокоился, все и случилось. Большой прием был для Чонгука первым. Он нервничал и то и дело поправлял волосы, а мама одергивала его. "Будь вежливым," - повторяла она. - "Улыбайся". И Чонгук улыбался. А когда понял, что весь этот спектакль только для того чтобы продать его, чуть ли не начал кричать. Его отдавали. Мама пыталась успокоить ревущего Чонгука, хотя сама была на грани слез. - Успокойся, родной мой. Так будет лучше. Так обязательно будет лучше. Ты сможешь учиться, они позаботятся о тебе. - Нет, мама, ты не смеешь! Как ты можешь! - хотелось обнять ее и одновременно ударить. Самый близкий человек и такое предательство. - Все будет хорошо, Чонгуки. Настанет день и ты поймешь, что я была права. Когда его увозили в машине, она стояла на дороге и немного улыбалась, махая рукой. Чонгук кричал, бил по стеклу дорогой иномарки и ревел. Бесконечно долго ревел, пока его везли в особняк, где ему предстояло прожить как минимум до своего совершеннолетия. Семья Ким была большой, известной и имела огромное влияние. Можно сказать, что Чонгук сразу попал в голову рыбы, минуя хвост и брюхо. Теперь он сидел на самом кончике ее носа и мог видеть все тело. Теперь он был воспитанником и практически членом семьи. Практически, потому что стол у него все равно был отдельный, а фамилия все такая же непритязательная. Озлобленный и недоверчивый, словно дикий зверек, Чонгук всех вокруг считал врагами и огрызался. Хотя обязанности выполнял исправно - ел, делал уроки и ходил в школу. Вместе с сыном главы семьи, с которым им вообще-то надо было подружиться, но Чонгук не хотел. А Намджуну, тому самому сыну, было и не нужно. Кажется он даже не сразу понял, что теперь у него появился компаньон в виде соседа в машине и во время перекусов на кухне. Большую часть времени Намджун проводил уткнувшись в телефон, когда выходил за пределы своей комнаты. Чем он занимался в самой комнате оставалось загадкой. Но, видимо, учился. Потому что кажется его оценки были лучше, чем у всей школы вместе взятой. Все пытались с ним дружить или встречаться. А Намджун просто шел мимо, тыкаясь в свой телефон. Наверное весь мир для него был сужен до размеров пяти с половиной дюймов. Чонгук его даже немножечко презирал. Но все равно не мог не завидовать. Умный, красивый, богатый. Ему даже ничего не нужно делать, чтобы чего-то добиться. А вот Чонгуку нужно было делать все. Ведь как бы он не старался, мозгов в его голове больше не становилось, а вот шальной ветер залетал слишком часто. Хотя, спустя полтора года такой жизни, Чонгук был вынужден признать, что кажется начал понимать, почему его мама поступила именно так. Они виделись не часто, потому что боль от ее предательства еще была жива, но будь они вместе, у Чонгука бы не было тех возможностей, что были сейчас. В семье Ким он не голодал, был хорошо одет, учился в приличном месте и даже получал наличные на карманные расходы. Самое главное - образование. Ну и причастность к высшим силам этого мира. Хотя, признаться честно, старшего Кима Чонгук боялся и всячески старался не попадаться ему на глаза. Но тот достаточно редко бывал в особняке, так что особо бегать не приходилось. В коридорах вообще было мало людей. В основном молчаливая прислуга или такой же необщительный наследник семьи. Намджун так и не удостаивал Чонгука своим вниманием, хотя наверняка знал о его существовании. Это случилось незадолго до рождества. Чонгук обычно много времени проводил в школе или гулял в саду. Дом слишком давил на него. Но в тот день было чрезвычайно холодно. Были выходные, так что делать было совершенно нечего, и парень шатался по особняку, придумывая себе занятие. Он почти решился сходить на кухню и попросить еды, когда увидел, что, как всегда занятый своим телефоном, Намджун вывернул из коридора слева от него и направился в свою комнату, прикрывая дверь, но не захлопывая ее полностью. Не то чтобы Чонгуку было это важно, просто любопытно, он всего-то краем глаза хотел посмотреть, чем же Намджун всегда так занят. Если честно, он ожидал увидеть типичную комнату особняка, похожую на ту в которой жил он сам: высокие потолки, антикварная мебель, совершенно неуместная огромная кровать и стулья с резными ножками. Но даже при слабом свете компьютерного монитора, Чонгук понял, что затхлым аристократизмом в помещении даже и не пахло. На стенах виднелись постеры, один даже с его любимой группой, около стола стояли внушительные колонки, а вместо балдахина над кроватью висел аккуратный и сверкающий диско-шар. Тихонько грохотала какая-то тяжелая музыка, но, что самое странное, ни одного учебника! По полу были разбросаны листы, но они были до того исчерканы, что вряд ли это была математика. Пораженный увиденным и почти напуганный тем, что Намджун может в любой момент повернуться, Чонгук бросился прочь. Хозяйский сынок оказался не таким уж и паинькой, как он предполагал. Наблюдая за ним, Чонгук все больше и больше подмечал то, что оказывается всегда лежало на поверхности, но ускользало от его взгляда. Намджун почти не занимался - в библиотеке не было даже его карточки, но очень часто пропадал где-то после уроков, а из его комнаты практически всегда доносилась музыка, даже по ночам. Выслеживая своего "соседа", Чонгук понял, что начал перебарщивать, когда осознал себя сидящим на уроке физкультуры не со своим классом. У него было окно, а у курса Намджуна открытый урок. Только сам Намджун не играл в баскетбол с остальными. Он как всегда сидел уткнувшись в телефон и шлепая ногой в красной кедине по блестящему покрытию спорт зала. - Чего это он за тобой таскается? - к Намджуну подошел один из его друзей и украдкой кивнул на Чонгука. - Провинился что ли? - Не знаю. Но если отцу хочется, то пускай. - Ким даже не оторвал взгляд от экрана. - Он тебе все еще не доверяет, - друг вздохнул и присел на скамейку рядом. - Это его проблемы. Ничего нового он не узнает. Чонгук сидел достаточно далеко и, по-хорошему, не мог слышать этого разговора, но он услышал. Больше даже прочитал по губам, но ему хватило. И осознание накрыло его с головой. Он встал и как можно быстрее вышел из зала. Нет, его не нанимали следить за Намджуном. Нет, он ничего не докладывает его отцу. Нет, он не настолько отвратительный человек. Хотелось подойти и высказать все сразу, но здравый смысл в кое-то веки оказался сильнее чувств. И правда... О чем можно было подумать, если твой отец внезапно берет в дом какого-то пацана и заставляет всегда таскаться где-то неподалеку. Чонгук бы наверное тоже вел себя так же: недружелюбно и отстраненно. Но теперь, когда он понял в чем была причина замкнутости Намджуна, желание вдруг подружиться с ним стало просто невыносимым. За время своих наблюдений Чонгук много что узнал про него, но не разрешал себе восхищаться этим. А теперь никакие внутренние рамки больше его не ограничивали. Чон Чонгук бесконечно сильно возжелал подружиться с Ким Намджуном через 4 года общего проживания под одной крышей. Но это оказалось непросто. Осторожных попыток Намджун не замечал, а когда Чонгук все-таки нервно заламывая руки попытался объяснить кто он и по какой причине живет в этом доме, Намджун только молча выслушал, кивнул и ушел по своим делам. - Извини, я слишком занят. Экзамены скоро, выпускной и все такое, - бросил он напоследок. Но Чонгук знал, что никакими экзаменами там и не пахло. По ночам из комнаты старшего все равно играла музыка, а сам он ходил, иногда стуча по двери и стенам, что-то бормоча и изредка ругаясь. Чонгук просидел возле его комнаты пару ночей, почему-то как никогда чувствуя себя брошенным. И вскоре прекратил свои попытки к сближению, вновь чувствуя раздражение и ненависть к Ким Намджуну. Только теперь они были в несколько раз сильнее. Потому что, на самом деле Намджун ему безумно нравился. И как человек, и как мужчина. Когда на сложный период переходного возраста приходятся еще и такие проблемы, то все это делает из твоей жизни бочку с порохом в дырявой лодке - или утонешь, или взорвешься. Чонгук держался как мог, но, накручивая сам себе, он лишь усугублял ситуацию. Намджун закончил школу и благополучно поступил в университет. Видеться они стали меньше. Это одновременно и расстраивало и радовало. Так как хозяйского сына не нужно было больше возить на учебу, Чонгука тоже практически предоставили самому себе. Контроль был ослаблен и парень мог творить все, что ему заблагорассудится. И первым взрослым шагом была татуировка. Чонгук не долго думал над рисунком, но долго откладывал деньги. Потому что линия алых цветов, которые так любила мать и которые росли на могиле отца, должна была протянуться вдоль всей спины, напоминая о том, что он не какая-то там безродная дворняжка, а вполне себе человек. Эти цветы должны были стать его символом, поэтому Чонгук не спешил и откладывал деньги на действительно хорошего мастера, тщательно скрывая свои сеансы в тату салоне. Правда однажды все таки спалился. Когда думал, что один в тренировочном зале в подвале особняка. Он снял майку, потому что было ужасно жарко, воткнул в уши наушники и начал делать упражнения. То, что на него смотрят, он понял не сразу, резко оборачиваясь, когда волосы на загривке вдруг начали вставать дыбом. Намджун сидел на скамье позади него и поднимал гантели, без стеснения разглядывая младшего. Чонгук дернулся, уронил прыгалку и как-то по-девчачьи прикрылся, потому что закрывал не начало татуировки на боку, а грудь и голые плечи. В наушниках скримом надрывался вокалист его любимой группы, проклиная мир и повторяя что-то про демонов ада. - Если не поднимешь груз с лодыжек, порвешь сухожилия, - преспокойно сообщил Намджун, продолжая методично поднимать гантели. Мышцы на его руке вздувались и расслаблялись в такт движениям. - Что? - Чонгук вынул один наушник. - Груз, говорю, закрепи на икрах. Младший глянул вниз и спешно бросился исправлять ситуацию. Да и смотреть в пол было намного безопасней, чем на Намджуна, который за первый семестр в университете успел подтянуться, сменить прическу и стать чуть более открытым. Хотя, может быть, дело было в том, что теперь оба они, и Чонгук, и Намджун ели в большой столовой вместе с родителями последнего. А за столом с мистером Кимом не особо потыкаешься в телефон. Хотя и есть тоже получалось не особо. Потом, ближе к ночи, парни часто пересекались на кухне во время ограбления холодильника. - Красивое тату. Что это? - вопрос был настолько скучающий, что было очевидно, что ответ не важен. Хотя почему-то и повис интонацией в воздухе. - Не твое дело, - Чонгук огрызнулся. - Ладно, - Намджун пожал плечами и продолжил заниматься. А Чонгук, натянув футболку, потопал вон из зала, так и не сняв закрепленных теперь уже правильно грузов. Это был только его секрет. Никто не должен был его знать, особенно Намджун. Но как ни странно после этого случая общение не то чтобы пошло на лад, но точно не стало хуже. Намджун здоровался с ним, не всегда, но часто, спрашивал порой как дела или что-нибудь такое же незначительное, однажды даже сделал Чонгуку кофе, когда они оба не спали из-за надвигающихся экзаменов. Чонгук все больше проникался им. Взрослым, сильным, интересным. Намджун сам отвечал на вопросы, иногда смеялся. После того ночного кофепития их отношения можно было почти назвать дружбой. Старший улыбался при встрече, порой трепал по волосам, когда они оба уходили на учебу в одно и тоже время. Чонгук таял, понимая, что привязывается. Наверное в первый раз за всю его жизнь с ним обращались как с равным, пусть и младшим, но равным. Разговоры становились все дольше, темы все глубже, а близость - теснее. Чонгуку даже было позволено бывать в чужой комнате. Со стуком, конечно, и не на долго, но все-таки. А еще часть теплых летних ночей они провели на крыше. Намджун иногда заходил где-то после двух часов и одним взглядом спрашивал не хочет ли Чонгук прогуляться с ним. Они сидели на выступе рядом с чердачным окном и слушали музыку, а потом Намджун спрашивал что-то вроде "ну как тебе?". и Чонгук честно отвечал, что очень круто. Все было здорово, а потом в жизни Чонгука случился второй большой прием. Он точно не знал в честь чего все это происходит, просто ему сообщили, что в особняке будут гости. Много и важные. Чонгук пол вечера простоял перед зеркалом в ванной, пытаясь привести себя в порядок. Но волосы никак не хотели укладываться, а сам он перестать нервничать. Носить костюм было непривычно. И пускай он не сильно отличался от строгой школьной формы, все таки это было другое. Кое-как справившись с мандражом, Чонгук натянул на лицо привычную фальшивую улыбку и спустился в зал. Народу было просто неприлично много. Только сейчас можно было понять, какой на самом деле этот дом огромный. Пройдя через гостиную, Чонгук остановился, кланяясь и пожимая руки, а глазами ища маму, которая тоже должна была быть здесь. И он нашел ее - чуть поодаль, рядом с хозяином дома. Они сидели в креслах у кофейного столика в нише и о чем-то разговаривали. Господин Ким что-то разъяснял, а мама кивала, но, заметив обращенный в их сторону взгляд, взрослые поднялись и направились к Чонгуку. - Здравствуй, родной, - мама улыбнулась и обняла его. Чонгук прижался в ответ, понимая, как давно они не виделись. В последнюю встречу он смотрел ей ровно в глаза, а теперь уже спокойно клал подбородок на макушку. Но он не ощущал грусти, боли или чего-то подобного. Он привык. И наверное это была страшная привычка. - Хорошо выглядишь, - похвалил его Ким-старший. - Вы поговорите, а потом я жду тебя в столовой. - А ты, мам? - Чонгук отстранился, заглядывая ей в глаза. - Ох, Чонгуки, я наверное не смогу остаться надолго. Завтра утром мы с бабушкой улетаем в Америку. - В Америку? - Да, ей нужна терапия, а там хорошие врачи. Мистер Ким помог устроиться в хороший пансионат, так что у нас будет полный достаток. Заодно и я подлечу спину. Ты ведь помнишь, что у меня были проблемы? - Да, мам, конечно помню. Просто...Это так неожиданно. Женщина снова крепко обняла его. - Я очень рада за тебя Чонгуки! Ты вырос красивым и сильным. И тебя ждет большое будущее. Мистер Ким хвалил тебя. Он вообще очень хороший человек. Ты ведь больше не злишься на меня? - Нет. Ты приняла правильное решение, - Чонгук натянуто улыбнулся и кивнул. Он был бы для матери обузой. Она бы забывала себя, пытаясь прокормить и воспитать его на уровне "семьи". А так и у нее и у Чонгука всего было в меру. Хотя благородство семьи Ким все еще оставалось загадкой. - Тогда пойдем в зал, там все наверное только тебя и ждут. - Меня? Но мама ничего не ответила, и взяв его под руку повела в столовую. Но на входе вежливая прислуга разделила их, провожая женщину за один из боковых столов, а Чонгука направляя к центральному, за которым уже восседал Намджун. Дальше следовала череда совершенно бессвязных церемониальных речей. Чонгук ковырял салат, ожидая, наконец, горячего, а Намджун рядом с ним, кажется, только и делал, что пил. - Ты грустный какой то, - наклонившись почти к самому уху, спросил он. Но даже не горячее дыхание на коже заставило Чонгука замереть, а скорее широкая ладонь, накрывшая его колено. - Да так, просто, - просипел он в ответ. - Ну как знаешь. Просто это вечеринка и тут положено веселиться. - Намджун уже не шептал на ухо, но руку с колена не убрал. - Я после встреч с мамой всегда такой. Извини, это пройдет, - Чонгук заерзал на стуле, но рука никуда не делась, наоборот поднялась даже выше. - Может выпьешь тогда? - Мне нельзя. - Уже неделю как можно. Намджун жестом подозвал прислугу, указывая на пустой чонгуковский бокал. А тот сидел как громом пораженный. И правда. Ведь ему уже восемнадцать. В суете вступительных экзаменов, собеседований и бесконечных документов он совсем забыл о важном дне. Да и никогда до этого особо и не отмечал свои дни рождения после тринадцати лет. Смутно припомнив, что еще удивился, почему на столе в кухне для него оставили небольшой, но изящный тортик, Чонгук наблюдал, как бокал перед ним наполняется шампанским. - А вообще я видел как ты пиво пьешь, так что не притворяйся, - Намджун опять наклонился к его уху, в рука поползла вверх прямо таки непростительно высоко, скрытая длинной белой скатертью, что падала на колени. - И прости, что не поздравил. Не хотел в суете. - Ничего страшного, - Чонгук вдохнул побольше воздуха, а потом опрокинул в себя почти сразу половину бокала. Смелости прибавилось, и он смог, наконец, отодвинуть настойчивую руку. Намджун покорился его немой просьбе и тоже взялся за свой бокал. А в голове Чонгука бешено скакали мысли. Что это было? Как, зачем, почему? Можно ли еще? Это какой-то намек или просто? Может, Намджун решил подшутить над ним? Или что вообще происходит? Стало жарко, и пришлось расстегнуть пуговицу на рубашке, хотя окончательно он смог вздохнуть только когда младший Ким вышел ненадолго из-за стола. Где-то около дверей мама помахала ему рукой, на что Чонгук ответил каким-то невнятным жестом, тут же покорив себя за недостаточную чувственность, и спрятал в карман записку с адресом и номером телефона пансиона в Америке, которую ему передала прислуга. Наверное, он был плохим сыном, но его голову занимала не долгая разлука с матерью, а недолгая с Намджуном. Пока его не было Чонгук успел допить уже второй фужер вина, и в голове немного плыло. Щекам было жарко, низу живота тоже. Вот теперь бы Чонгук точно не убрал его руку. Да только старшего нигде не было видно. А к Чонгуку подходили люди. Кланялись, пожимали руки, хлопали по плечу, хвалили и улыбались. Это немного напрягало своей непривычностью, но Чонгук ничего не говорил, только кротко благодарил. - Ты правда очень способный. Я тобой горжусь, - когда подошел сам хозяин дома, люди вокруг немного расступились. - Ты уже достаточно взрослый, чтобы стать частью семьи. Договорить он не успел, так как подошедший Намджун практически сбросил руку отца с плеча Чонгука, приобнимая его сам. - Просто невероятно талантливый! Большое будущее, правда? - Да! Молодец, - Ким-старший улыбнулся. - Оставлю вас, Намджун. Тот проводил отца странным взглядом и обернулся к Чонгуку. - На чем мы остановились? - На горячем? - младший нервно хихикнул и ткнулся взглядом в свою тарелку. в столовой повисла относительная тишина пока все были заняты едой. А потом по нарастающей снова зазвенели бокалы, раздался хохот и, наконец, музыка. Чонгук пил, то и дело чувствуя на себе прожигающий взгляд Намджуна, его как будто случайные прикосновения и долгий шепот на ухо от которого волоски на руках вставали дыбом. Да и не только они. Чонгуку хотелось плакать, потому что он был слишком напуган происходящим, чтобы поверить в его реальность. - Может..переночуешь сегодня у меня? Гости стали перемещаться в гостиную и на террасу, вечер плавно приближался к финалу. - В смысле? - Чонгук поперхнулся от такого вопроса. - До моей комнаты всего одна лестница. А до твоей две с половиной. Кажется расстояние сейчас играет роль. Ты пьяный. И я, кстати, тоже. Он говорил это касаясь губами уха, а ладонью поглаживая бедро так высоко, что казалось еще чуть-чуть и он заденет молнию брюк, которая и так уже оттопыривалась сильнее некуда. Кажется Чонгука соблазняли и притом очень умело. Глупостью бы было отказываться. - Хорошо, - кивнул он. - Тогда пойдем сейчас? Чонгук отодвинул стул и встал, понимая, что его качает. - Я первый, а ты выходи следом, - Намджун тоже поднялся и, раскачиваясь не так сильно, направился к лестнице на второй этаж. Поверить в происходящее было сложно. Сердце бешено стучало одновременно в горле и в коленях, а ладони отвратительно потели. Чонгук вытер их об скатерть и потянулся к стакану с водой. Алкоголя на сегодня было достаточно. Дверь в комнату Намджуна была приоткрыта. От предвкушения Чонгук облизал губы и решил, что сегодня он не будет стучать. Поэтому он просто толкнул дверь, шагая в темноту чужого жилища, и тут же оказался прижат к стене. - Даже без стука? - прорычал Намджун и вцепился зубами в чужую шею. - Но ты ведь ждал, - без стона сказать это не получилось. Но рука сама нащупала замок в двери, щелкая им. - Слишком долго. Чонгук никогда не думал, что снятие костюма может быть таким приятным. Намджун просто сдирал с него пиджак и рубашку, тут же сжимая пальцами обнаженные бока. Чонгук потянулся за поцелуем, сжимая в ладонях светлые волосы. Все это не было больше похоже на шутку. - Надо было напиться с тобой раньше. Но ты не поддавался, - Намджун покрывал поцелуями его грудь, спускаясь к животу и оглаживая рисунок почти доделанной татуировки, продолжая прижимать младшего к стене у двери. - Слишком правильный, Чонгуки. Наверное за это отец так и полюбил тебя. Достойное продолжение рода, а не то что сын-музыкант. Чонгук кусал губы, пытаясь не заплакать от накативших ощущений. Было так хорошо! Боже, как же хорошо! Еще, Намджун, только не останавливайся. Хоть и медленно, но слова доходили до Чонгука. Музыкант? Значит вся та музыка, что он слушал на крыше была.. Вот черт! Намджун расстегнул ремень. - ... Теперь будем вместе. - Что? - Чонгук прослушал начало фразы - Будем вместе, говорю. Как семья, - Намджун встал в полный рост и прижался к обнаженной груди, опуская одну руку за край чужого белья. - Ким Чонгук. - Чон. - Уже нет. Чонгук резко открыл глаза: - О чем ты? Совсем пьяный? Чон Чонгук, это мое имя. Забыл, кто я? - Нет. Но ты же сам подписал бумаги, где отказался от всего в пользу нашей семьи и сам стал ее частью. - Что? - у Чонгука даже дыхание перехватило.- Я ничего не подписывал! Бред. Намджун выглядел не менее ошарашенным. - Я слышал, что отец готовил бумаги к твоему совершеннолетию. И раз сегодняшний прием состоялся, значит ты новый член семьи. Хотя какая разница, это ведь ничего не меняет, - откинув челку, Намджун снова принялся целовать шею. - Я все равно хочу тебя, чувствуешь? Не почувствовать возбуждение Намджуна было сложно, а еще забыть о его руке на собственном члене. Но Чонгук забыл. В памяти сразу всплыл момент, когда пару дней назад, он не глядя подписывал бумаги из университета о поступлении. Хотя кто знает, что это было на самом деле. Он не читал. Идиот. И мама, которая теперь уезжает, потому что семьи больше нет. Он совершеннолетний, он вступил в права главы и отдал их тут же не глядя. И весь этот прием. Не вечеринка, а свадьба. Чонгук не хотел такой брачной ночи. - Отпусти! - он попытался выдраться из хватки Намджуна. - Ты чего? Больно? - старший чуть ослабил руки, но не разжал их. - Отвали! Не трогай меня! Пусти! Чонгук бесновался и бился в чужих руках, пытаясь освободится. Кажется все что у него осталось - это красные цветы, ранами раскрашивающие бок. Намджун, не ожидавший удара под дых, согнулся, отпуская, и Чонгук тут же вылетел за дверь, едва-едва справившись с замком до того, как Намджун снова смог нормально дышать. Но бежать было некуда. Поэтому Чонгук просто заперся в своей комнате. Когда слезы совсем кончились, а желудок уже начало сводить спазмами, Чонгук решил, что пора успокоиться. Хватит жалеть себя, нужно придумать как поступать дальше. Но сначала нужно было выпить воды. Он переодел костюм, закутываясь в банный халат, который обычно использовал только после ванны, и собрался спуститься в кухню. Гости давно разъехались, и в доме повисла усталая тишина. Но стоило только открыть дверь, как под ноги Чонгуку, что-то упало. Он всхлипнул и отшатнулся, понимая, что на полу его комнаты валяется просыпающийся Намджун. - Я? Что? Где? Ох черт, - парень сел, потирая затылок.- Я уснул, да? - Что ты здесь делаешь? - Чонгуку было немного противно, хотя где-то внутри заискрил колокольчик. - Я хотел поговорить. И боялся, что ты сбежишь, - Намджун встал и оглядел младшего в халате. - Но ты вроде не собираешься. - Я иду на кухню. Мне нужно попить. - Вот, - к нему в ладони ткнулась бутылка. - Она бы точно пригодилась тебе, если не сейчас, так с утра. Но, думаю, алкоголь уже выветрился. - Выветрился, - подтвердил Чонгук и потупил глаза. Он не понимал, что сейчас чувствует. - Могу я войти и поговорить? - Ты уже вошел. - Я скорее упал. - Извини. - Так можно? Чонгук повернулся, делая приглашающий жест. Намджун кивнул и прикрыл за собой дверь, прежде чем войти и сесть на кровать рядом с Чонгуком. Тот сел ровно, смотря в пол и держа ладони на сдвинутых вместе коленях. - Наверное, ты ошарашен тем что узнал. Только кивок, потому что к горлу снова подступили только-только успокоившиеся слезы. Чонгук дрожащей рукой принялся отвинчивать пробку на бутылке. Но Намджун спокойно забрал ее, открывая сам и отдавая обратно, чтобы Чонгук мог сделать несколько нервных глотков. - Знаешь, я думал, что это не плохо. Когда отец пригрозил что отпишет все тебе, я даже не расстроился. Ну стало немного обидно, но я все равно никогда не хотел этим заниматься. А у тебя кажется есть талант. - Какой? Быть мафиози? - Чонгук снова всхлипнул. Не то чтобы он хотел, просто случайно вышло на вдохе. - Быть крутым. - Не смешно, - ведь это даже не было похоже на шутку, скорее на обидную шпильку. - А я и не смеюсь. Просто, наверное, это действительно правильный выбор. - Но я не хочу! - Я не буду в обиде, честно. А отец скоро сам тебе все расскажет. - У меня нет отца! И ты мне не семья. Меня продали, понимаешь ты это или нет? Я не смог защитить свою фамилию...теперь ее просто больше нет. Я ничтожество, которое не достойно быть... Намджун обнял его за плечи, успокаивая. - Ты сможешь, я верю в тебя. - Не надо, - Чонгук попытался освободиться из объятий. - Да не бойся ты. Ничего я тебе не сделаю. Просто успокойся. Пришло время признать, что Чонгук особенно и не хотел выдираться. Просто боялся, что ему настолько это понравится, что он больше не сможет без этого прожить. Они сидели так минут десять, в темноте, прижавшись друг к другу, когда Чонгук начал говорить. - Когда отца не стало, я думал нас с мамой тоже скоро не будет. Что все наши деньги разворуют, а нас убьют, потому что я бы не отдал их добровольно. Но нас не трогали. А потом меня отдали сюда. Мне казалось, я должен быть дома. Защищать свою семью, вырасти, продолжить дело отца, у него ведь была небольшая мануфактура. Я надеялся, что смогу работать честно. Но все это закончилось в тот день, когда я оказался здесь. Но потом я понял, что мама, наверное, поступила правильно. Уж не знаю за что, но твой отец дал мне многое. И я снова решил, что смогу продолжить дело. Я бы смог, я знаю. Но теперь у меня снова ничего нет. Если он забрал мою фамилию, то повернуть все обратно будет сложно. Я не знаю, что мне делать. Мама уехала, но вдруг, если я поступлю неправильно, с ней что-то случится? - Твое дело все еще живо. Точнее дело твоего отца. Только сейчас, скорее всего, оно принадлежит уже семье Ким. Отец вкладывался в какую-то мануфактуру, скорее всего это была она. Вступительный взнос в один из самых влиятельных кланов Кореи. Многие бы мечтали оказаться на твоем месте. Чонгук всхлипнул. Он уже думал об этом, так что слова Намджуна только подтвердили его догадки. - Отец так всегда поступает. Он забирает, не спрашивая. Считает, что имеет право. Он забрал у меня жизнь, мечты. Я слишком стар, чтобы начинать учиться музыке. И хотя у моей семьи есть связи, отец не считает искусство чем-то, во что нужно вкладывать деньги. Я тоже не знаю, что мне делать. Если я сбегу, меня будут искать. Это тяжело. И я пока не готов. Поэтому я сижу здесь с тобой и кажется засыпаю. Поэтому несу всякий бред. Все, что в голову приходит. У тебя вкусный шампунь, дашь попробовать? И никогда не думал что кто-то еще в этом доме носит такие дурацкие халаты. - Он не дурацкий, - говорить о чем то отвлеченном было намного проще и Чонгук с радостью ухватился за эту тему. -- Я надеваю его только после ванны. - Ты был в ванне? - Нет. - Тогда ты врунишка, - Намджун наклонил голову и указательным пальцам ткнул младшего в нос. - А старшим братьям врать нельзя. - Ты мне не старший брат. - А кто? Намджун все еще смотрел ему в глаза, в темноте казалось, будто черная радужка заливает все его глазницы, поблескивая от уличных фонарей. Насмешливый взгляд пьяного полусонного человека сменился серьезным и проницательным. - Я не знаю, - Чонгук немного стушевался и снова захотел убежать, но его держали достаточно крепко. - Можно попробовать по-другому. Намджун приблизил свое лицо, облизывая свои губы и только после этого касаясь чужих. Пухлые, влажные, они заставили Чонгука сначала испугаться, а потом несмело, но все таки ответить. Это не было полноценным "да", но вполне могло рассматриваться как "скорее всего". И Намджун не упустил своего, начиная целовать глубоко и жадно. - Кажется, я все еще пьян, - прошептал он, укладывая Чонгука на спину. - Я тоже. Чуть-чуть, - согласился младший, грудь которого бешено поднималась и опускалась. - Но я понимаю слово "стоп". - Но я его не говорю, - если уж падать на самое дно, то падать с удовольствием. - Тогда просто расслабься. Выкинь все из головы. Сейчас это уже не имеет значения. Чонгук вздохнул поглубже и откинулся на подушки, закрывая глаза. Руки Намджуна распахнули его халат, заставляя немного поежиться от прохладного ночного воздуха, но тут же сами и согрели, поглаживая кожу и покрывая ее поцелуями. - Она красивая, - Намджун провел пальцами по татуировке, обводя часть рисунка языком. - Что это? - Гвоздика. Это символ моей семьи. Был, - смог выдавить Чонгук, давясь тяжелым возбужденным дыханием. - Не думай, что из-за этих бумажек что-то поменялось внутри тебя. Если ты хочешь, чтобы у тебя была своя семья - она будет, пока есть хоть один человек, который готов быть с тобой. - А ты будешь со мной? - слова сорвались с губ раньше, чем мозг успел понять, что именно за вопрос сейчас выпрыгнул изо рта. Намджун довел влажную дорожку по стеблям цветков туда, где она обрывалась контуром еще недобитых линий и приподнялся, нашептывая в ухо. - Лучше. Я буду в тебе. Кажется уже от этих слов в голове Чонгука взорвались фейерверки, и он впервые наконец-то осознал, чем все это закончится. Ему стало страшно, но мурашки пробежали по всему телу далеко не от этого чувства. Кровь прилила к щекам и члену , и он почувствовал себя беззащитным и одновременно максимально защищенным, прижатый к кровати горячим телом Намджуна. - Может быть не сегодня, но обязательно буду, - добавил тот и снова втянул младшего в глубокий, горячий поцелуй. Наслаждаться поцелуями ласкающими кожу, объятиями, прикосновениями, было не менее прекрасно, чем заниматься сексом. Чонгук знал это только теоретически, по просмотренным видео и рассказам одноклассников, но был уверен, что если от секса можно получить удовольствия больше, чем он получал сейчас, то он просто не хочет им заниматься. Потому что в противном случае он умрет. Разлетится на тысячи маленьких осколков и никогда больше не собирется вновь. И Намджун не спешил, ограничиваясь лишь ласками обнаженного тела, заглушая стоны Чонгука поцелуями или своей ладонью. И только когда тот кончил, все таки попросил удовольствия и для себя. - Ты мне не поможешь? - красноречиво кивнув вниз, попросил он. И Чонгука не нужно было просить дважды. Притянув Намджуна к себе, чтобы скрыть смущение и мандраж поцелуем, он коснулся его члена, весь внутренне начиная дрожать от последовавшего за этим стона. И это было прекрасно настолько, что Чонгук хотел бы делать это вечно, но получилось только пару минут. - Только не делай глупостей, ладно? - минут через десять, после того как они молча пролежали переплетя испачканные в сперме пальцы, Намджун сел на кровати и растрепал чистой рукой волосы. - В смысле? - Чонгук сел за ним следом, не понимающий, потому что успел задремать. - Ничего не делай с собой. Да и вообще. Просто подожди. - Я? Ладно, хорошо, - словно послушная болонка, закивал парень. - А ты куда? Прозвучало так наивно, что Чонгуку стало стыдно за самого себя. Не дает человеку спокойно сходить в туалет. - Пойду спать. Сердце сжалось вместе с грудной клеткой. - Останься? - Чонгук почти захныкал. - Утром я должен быть в своей комнате. Это важно. Дрожащую губу было сложно удержать, поэтому Чонгук укусил ее. Больно. Может быть даже до крови. Намджун покачал головой и лег обратно. - Я буду здесь пока ты не заснешь, ладно? Чонгук свернулся клубком, заворачиваясь в свой халат. Он хотел бы не засыпать как можно дольше, чувствуя теплые руки и чужое дыхание, но кажется уснул в ту же секунду, что закрыл глаза. Утром, однако, он проснулся один и с больной головой. Немного знобило и вставать не хотелось совсем, но посчитав, что такое проявление слабости ему не позволено, Чонгук сгреб себя с кровати и пошаркал на кухню. Не смотря на выходной день, в доме, кажется, никого не было. Прислуга понимающе подала крепкий чай с лимоном и легкий перекус, хотя есть Чонгук и не планировал. Пока он завтракал на кухню залетел Намджун, держа телефон у уха, но, даже не взглянув в сторону младшего, он схватил бутылку воды и исчез. Чонгук нахмурился, но не позволил себе думать об этом, продолжая разделывать яичницу на мелкие кусочки, ни один из которых он пока не съел. У него были проблемы побольше, чем придумывать себе страдания из-за их отношений с Намджуном. Тем более, что он сам пока не понимал нужны ли они ему и если нужны, то в каком ключе. Быть с ним другом было бы круто. А вот любовником? У Чонгука никогда не было женщин, так что в подобном влечении он не видел ничего зазорного, ибо скорее всего он просто желал близости с кем-то приятным ему. И совершенно не важно, какого он был бы пола. Остаток дня Чонгук просто валялся в своей комнате. Его не беспокоили, не приходили приставлять пистолет к виску, не приказывали убираться. Ничего не происходило. Все было как и всегда. И так продолжалось достаточно долго. Почти неделю, отчего Чонгук стал думать уж не приснилось ли ему все это? Но когда он, наконец, получил студенческую карточку с именем "Ким Чонгук", вопросы отпали сами собой. Чонгук смотрел на белый пластиковый прямоугольник и боролся с диким желанием сжечь его. Разломать, расплавить, уничтожить. Его настоящего больше не осталось. Но винить кроме себя в этом было некого. Чонгук чувствовал как впадает в апатию и ему становится безразлично, кем он является на самом деле. Он даже пропустил сеанс татуировки, который должен был закончить верхние, последние цветы. Все казалось ему не важным, серым и пустым. Не видя иного выхода, он решил покориться судьбе. Той ночью к нему в дверь постучали. Уже сонный, но еще не спавший, Чонгук в темноте прошлепал босыми ногами до входа и открыл, с удивлением обнаруживая на пороге Намджуна. - Собирайся, - шепотом приказал он и вошел в комнату, тихо прикрывая дверь. - Куда? - Мы уходим. - Что? - Чонгук стоял опешивший и непонимающий, разглядывающий одетого Намджуна словно какое-то диковинное создание. - Если ты не хочешь жить так, как выбрали за тебя, то мы уходим. - Я ничего не понимаю... Намджун поправил черную шапку на голове и скинул на пол рюкзак, делая шаг вперед и кладя руки на плечи Чонгуку. - Я знаю, что все это внезапно. Я думал, будет чуть больше времени, но сейчас самый лучший момент. Это готовилось долго. На самом деле, я уже давно подумывал сбежать, знаю, это опасно, но был план. И теперь я попросил убежища и для тебя. Я думал, что успею сказать тебе все, пока мои помощники будут переделывать план на двоих. Но мне позвонили сегодня. Поэтому либо сейчас, либо никогда. Ты пойдешь со мной? Чонгук все еще ошарашено смотрел на Намджуна, не понимая, что он несет. Но его тон был решительный, а взгляд серьезный, так что, скорее всего, он не шутил. Хотя все это и походило на розыгрыш. - Прямо сейчас? И куда мы пойдем? - Да, сейчас. Через три часа нас ждет самолет, так что времени очень мало, бери только самое необходимое. И наличку, всю, что есть. Чонгука начало мелко трясти, а в горле пересохло. - Я не понимаю, - он жалобно захныкал Но Намджун тут же встряхнул его за плечи и легонько шлепнул по щеке. - Эй! Хватит! Ты - это ты! Я знаю другого Чонгука. Он не сидит поджав хвост и хнычет в углу. Он борется. Так что борись, пожалуйста, со мной. - Но Намджун...Твой отец... - Он не найдет нас. Все будет хорошо. Просто нужно затаиться какое-то время. Чонгук понимал, что нужно взвесить все за и против, подумать, решить. Мог ли он доверять Намджуну? Желал ли он поставить на кон все? Но, по сути, у Чонгука ничего и не было. И это сыграло решающую роль. - Что я должен взять? Намджун улыбнулся и погладил большим пальцем его подбородок. - Вещи, самые удобные. Носки, белье, теплую обувь, куртку. Наличку. - Телефон? - Нет. Телефон, ноутбук, часы, все что может навести на след нужно оставить. Документы тоже. - Но как же? - Все будет новым, Чонгук. Я обещаю. Уверенность в его голосе быстро передалась и Чонгуку. Он кивнул и бросился собираться, запихивая в рюкзак и небольшую дорожную сумку вещи и дополнительную обувь. - Что-то еще? - забросив рюкзак на плечо, спросил Чонгук. Его немного трясло, но в целом он был в порядке. - Попрощайся с этим местом. Больше ты сюда не вернешься. Чонгук с легким трепетом оглядел комнату и первым направился к двери. Нельзя было останавливаться и думать. Прошлое остается в прошлом. Все что есть здесь, здесь и останется. Чонгук сможет без этого прожить. - Нет, не через дверь, - Намджун остановил его решительный шаг. - На балкон. Там нет камер, так что не сразу поймут куда мы делись. Выиграем себе пару часов. Чувствуя себя вором, спецагентом и ниндзя, Чонгук следом за Намджуном спустились вниз. Удивительно, до чего стены особняка оказались пригодны для лазания. Словно и строились с этой целью. Перебегая по кустам, они добрались до главных ворот, неподалеку от которых стояла неприметная серая машина. Чонгук немного удивился, когда внутри оказалось пусто, а за руль сел сам Намджун. Он и не знал, что у старшего есть права, а, главное, опыт в вождении. Обычно их везде отвозили на машине с водителем. Но было бы странно, если бы и в побег их тоже повезли на личном транспорте семьи. - Пристегнись. Я не очень хорошо вожу. - Намджун повернул ключ зажигания и неудачно стартовал. Но Чонгук уже успел защелкнуть кнопку ремня безопасности, поэтому не улетел носом в лобовое стекло, а только дернулся в кресле. Машина неровно двинулась вперед, заносясь на поворотах. И хорошо, что ночью на дороге почти не было полиции, иначе у них точно были бы проблемы. На взлетное поле они проникли через небольшую брешь в заборе, избегая терминала и камер слежения. Чонгук, сонный после дороги не совсем понимал, что происходит, поэтому просто шел следом, то и дело утыкаясь в спину Намджуна, который иногда останавливался, чтобы их не заметили служащие аэропорта. Он почти отключился, приложившись на плечо старшего, пока они ждали в темном уголке, и вот наконец к ним подошел человек. - Все в порядке? - спросил его Намджун. Тот ответил что-то тихое и кивнул следовать за ним. Взяв просыпающегося Чонгука за руку, Намджун потащил его за собой к небольшому самолету, который уже разогревал двигатели. Внутри все оказалось по высшему разряду. Было видно, что самолет этот частный, дорогой и вряд ли будет проверяться. Человек который провел их внутрь молча выдал небольшую папку. - Здесь все что ты просил. Ключи, документы на первое время, телефоны. Дальше как-нибудь сам, Намджун. Пока все не уляжется, лучше не звони мне. - Конечно, Юнги. Рассчитаемся как-нибудь потом. - Будем считать, что мы в расчете. Но если я отправлю к вам еще кое-кого, ты его примешь. - Тот парнишка, что делал документы? - Да. Но надеюсь это не потребуется. Хоуп говорил, что все в порядке. Но на всякий случай. - Мы сменим дом через неделю. Если он успеет... - Хорошо. Парни пожали друг другу руки и Юнги вышел в ночь. Чонгук мало понимал о чем они говорили. - Куда мы летим? - В Дегу. Поспи. У тебя есть час. Чонгук не стал спорить, удобнее устраиваясь в кресле и отключаясь почти моментально. Этот божественный час крепкого сна он много раз вспоминал в последующие недели. Они нигде не останавливались больше чем на шесть дней. Намджун запрещал выходить на улицу, много пользоваться интернетом и шуметь. Они жили почти в тишине, проводя время за чтением или игрой в карты. Еды особо не было, но и голодными они тоже не сидели. Все было почти хорошо. Только ужасно скучно и немного страшно. Отдушиной были те моменты, когда Намджун включал на телефоне приложение пианино и сочинял мелодии, напевая себе под нос и бубня какие-то слова. Чонгук мог любоваться этим часами. А еще у него был просто бесконечный простор для наблюдений за Намджуном. За всеми его странностями, необъяснимыми привычками и угловатыми движениями. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Чонгук убеждался, что тот необыкновенный человек. И то влечение, которое он испытывал нельзя было наверное назвать любовью, скорее это было что-то сродни стокгольмскому синдрому, но оно было. В этот раз их пристанищем стал одинокий домик у подножия холма. На пару километров вокруг не было ни души, только фонари от дороги чуть подсвечивали уходящий вдаль лес. Здесь можно было хотя бы дышать воздухом и Чонгук пользовался этим, сидя на крыльце и с остервенением играя в игрушку на телефоне. - Эй, пошли в дом, - Намджун открыл дверь. - Скоро спать. - Не хочу, - не отрывая взгляда от телефона отмахнулся Чонгук. - Я попозже. - Я воды согрел - иди мойся. А вот это оказалось уже действенней. Чтобы добраться сюда они потратили два дня. Так что мысли о ванне занимали Чонгука уже давно, но оказалось, что горячей воды здесь не наблюдается, поэтому было решено отложить водные процедуры на более позднее время. Которое пришло сейчас. Забежав в ванную Чонгук увидел ведро дымящейся воды, черпак и большую бутыль хвойного шампуня. Не мыло. И это подняло настроение еще больше. Уже наклонившись, чтобы снять белье, Чонгук сквозь свои колени увидел как дверь открылась и в комнату вошла пара не совсем прямых волосатых ног. Попытавшись прикрыться, Чонгук резко выпрямился. - Я первый, - обиженно надул губу. - Воды мало, так что вместе. Намджун же, в отличии от Чонгука, своей наготы не стеснялся и нагло забрался в ванную. - Давай, не стой столбом. Я тебя что голым не видел? Сквозь заливающую краску лицо Чонгук понял что да, видел. Но после стольких недель бегства, та ночь в доме Намджуна казалась чем-то далеким и вообще нереальным. А уж голого Намджуна сам Чонгук не особо помнил. - Ты меня стесняешься? - продолжал допытываться Намджун. - Я ... да нет.. - убирая руки, Чонгук залез в ванну, понимая, что она слишком маленькая и вдвоем там можно только стоять и то почти прижимаясь друг к другу. Кожа коснулась кожи, и он почувствовал что Намджун начинает возбуждаться. - Так и будешь стоять? - снова поторопил старший. - Вода с твоей стороны. Сделав глубокий вдох, Чонгук взял себя в руки и потянулся за водой, но как только он набрал черпак, Намджун забрал его из рук, мотивируя тем, что он выше, и вылил его содержимое на обоих. Стало жарко, а потом резко холодно. Чонгук втянул голову в плечи и инстинктивно подался вперед. - Сквозит, ты прав, - Намджун обхватил его одной рукой. - Так что я буду поливать, а ты -мыть. Чувствовать чужое тело так близко было странно и приятно. Чонгук пытался делать все быстро, но то и дело зависал, смущаясь реакции своего тела и тела Намджуна, которого такая реакция никак не удивляла и не заставляла нервничать. - Тебя это совсем не смущает? - не выдержал наконец Чонгук. - Что именно? - Это, - младший многозначительно указал рукой ниже пояса. - Нет. Я в ванне с красивым голым парнем, отчего бы мне не возбудиться? Такая прямолинейность просто сбила с ног и заставила стушеваться. - Ты видимо тоже думаешь, что ты в ванне с красивым голым парнем, - усмехнулся Намджун, указывая на аналогичную ситуацию между ног Чонгука. - Просто давай это закончим поскорее! - Как скажешь. Чонгук ждал что Намджун станет быстрее намыливать голову, но вместо этого он обхватил ладонью чужой член, заставляя выдохнуть и резко распахнуть глаза. Поцелуй в мочку уха и шепот "а ты чего ждешь?" как-то сами активировали руки, которые действовали независимо и просто копировали движения Намджуна. Оказалось, что Чонгук слишком хотел этого поцелуя. Он сам не знал, пока не почувствовал чужие губы снова. Влажный язык, крепко обнимающую его руку, твердую ладонь на члене. Всего этого оказалось так много и мало одновременно, что стон вырвался из горла скорее от досады, а не от удовольствия. И почему Намджун не делал этого раньше? Почему сам Чонгук не делал? Воды хватило еле-еле, а вот тепла ровно до того момента, чтобы не запрыгнуть в кровать с высокой периной и несколькими одеялами. Отопления в доме тоже не было, а по ночам температура стремительно приближалась к нулю. Прижавшись к горячему Намджуну, Чонгук грелся и хотел плакать от того, как мягко старший перебирал его волосы и спокойно дышал в шею. - Мы тут надолго, - тихо сказал Намджун. - Насколько? - так же шепотом переспросил Чонгук. - Может быть на всю зиму. В этот момент Чонгук должен был запротестовать, закричать, что они замерзнут насмерть, но вместо этого только кивнул, потому что сейчас ему было тепло от их переплетенных тел. - Намджун, - позвал он через пару минут. - М? - сонно всхрапнул тот. - Помнишь...тогда, ночью.. ты сказал, что у меня всегда будем семья если будет хоть один человек, который останется со мной. - Угу, - совсем невнятно. - Я с тобой. - А нужно, чтобы во мне. Рука Намджуна медленно опустилась со спины на обнаженные ягодицы, поглаживая кожу. - Я буду. Обещаю. Я все сделаю. Чонгук довольно прикрыл глаза и прижался еще чуть ближе. У него есть семья. И с ней он хоть на край света. С той зимы в холодном доме прошел почти год. Чонгук уже со смехом вспоминал, как обнимался с купленным по дешевке обогревателем, как растапливал снег, когда сломался водопровод и как радовался, когда они научились топить камин. Все это было ничем по сравнению с уютом тех месяцев. Сейчас Намджун все больше пропадал на работе, по вечерам заканчивая учебу, а сам Чонгук учился днем, периодически вкалывая по вечерам в кафешке неподалеку. Иногда он задумывался о том, что им пришлось пережить, и приходил к выводу, что именно эта подпольная жизнь на двоих сделала их теми, кто они есть. В Японии все было по другому, но они привыкали. Поддельные документы позволяли им остаться здесь на пять лет. А потом оба они планировали все таки вернуться. Тогда уже точно можно. Хотя источники говорили, что и теперь это безопасно, но лучше было не рисковать. Первое, что сделал Чонгук, когда они вышли из подполья - нашел тату салон. Он должен был завершить это, закрепить на своем теле то, о чем так долго думал в ту долгую зиму. Цветок, который так любила его мама - это он сам. Нежный и хрупкий. Сильным его сделала далеко не жизнь в чужом доме. Сильным его сделал Намджун. Твердый и прямой как штык. Поддерживающий, но не ломающийся. Поэтому верхние цветы под лопаткой распустились не на нежно-зеленых стеблях, а на острых железных пиках. Теперь он чувствовал себя законченным и целым. У него была семья.