Joku etsii taivasta

Ким Ханбин идеальный. Он президент класса и первый ученик, спортсмен, никогда не пробовал сигарет и алкоголя, а ещё всегда слушался родителей. Чживон знал, что Ханбин всегда слушался родителей. Что он, наверное, и идеальный такой, потому что всегда слушался родителей. А вот сегодня что-то пошло не так, потому что идеальный Ким Ханбин ввязался в драку. И Чживон теперь понятия не имел, где его искать. От занятий друга, конечно, не отстранили. Но мать парня, с которым они подрались, требовала встречи с родителями Ханбина. Зачем ей это, Чживону совершенно непонятно, потому что сын их сильных увечий не получил и остался таким придурком, как он был. Мамаша его прилетела в школу так быстро, будто сидела в кустах и ждала своего часа. В первую очередь Чживон искал Ханбина, чтобы извиниться. Ведь виноват был во всём он. Сам Ким Чживон далеко не такой идеальный. В школе он учился, потому что должен учиться. Нет, он не идиот и не динамил уроки больше, чем нужно, чтобы держаться где-то в середине списка и не привлекать к себе внимания учителей. Вот только Чхве Кюмин и его дружок перестали бы приставать… тогда не было бы таких дурацких драк, и в школе ему бы даже нравилось. Искать Ким Ханбина очень трудное дело. Тот в первый раз за всё время в старшей школе сбежал с уроков, не отвечал на сообщения Чживона, и его не было во всех тех местах, где обычно они зависали вместе. Чживон отчаялся настолько, даже позвонил Ханбину домой, но там сказали, что он не ещё не приходил. Ситуация была критическая. Ничего так и не придумав, Чживон поплёлся домой, надеясь поймать Ханбина около подъезда. Наверное, у Ханбина снова приступ ненависти к себе. И его никак нельзя оставлять одного, потому что ничем хорошим это не закончится. А ещё родителей Ханбина никак нельзя приглашать в школу, ведь Ханбин и с собой покончить мог после этого. Думать о таком исходе было страшно, поэтому Чживон ещё раз набрал его номер. - Да, - Ханбин всхлипнул в трубку, выдавая себя с потрохами. – Ты мне уже тридцать пять раз позвонил, чего тебе надо? - Где ты? Быстро говори, где ты, я тебе лично скажу, чего мне надо, - Чживон немного нервничал, потому что Ханбин вполне мог послать его в задницу и вообще не разговаривать с ним больше никогда. - За соседним домом, на детской площадке, - покорно ответил Ханбин. – Сильно не торопись, не думаю, что я сейчас могу разговаривать… Конец фразы Чживон не дослушал. Он поспешил к названному месту. Хорошо, что Ханбин сдался, потому что так близко к дому Чживон искать его не стал бы точно. Ханбин сидел на краю песочницы, низко опустив голову и сцепив руки. Чживон остановился чуть поодаль, чтобы понаблюдать, насколько всё плохо. Если Ханбин так близко к дому, значит, ему очень страшно. Боится не успеть домой, когда свистнут. Чживон коротко выдохнул и двинулся вперёд. Очень хотелось верить, что Ханбин перестал плакать. Тогда будет немножко легче. - Хей, ты чего здесь? – Чживон присел рядом и положил руку другу на плечо. – Зачем ты свалил? Теперь они точно будут думать, что ты во всём виноват! Я, между прочим, ходил к классной, пытался объяснить, что ты, типо, за меня заступался. А ты… - А что я? – Ханбин посмотрел на него красными глазами. – Господин Мун мне звонил. Велел идти домой и никуда не выходить. Я позвонил маме, попросил прикрыть меня. Но через час я должен быть дома, а там... не знаю, что я там скажу? Чживон закатил глаза и сильнее обнял парня: - Ну, чего ты? Что он с тобой сделает? Ну, наорёт, может, ударит…да он тебя и без этого лупит будь здоров! Я понимаю, что приятного мало, но несмертельно же… - Господин Мун говорил, что сдаст меня в лечебницу, - шёпот Ханбина был такой громкий, что Чживон вздрогнул. – Буквально пару дней назад сказал мне, что если я испорчу его репутацию, то отправлюсь в психушку. Теперь мама плачет, говорит, что боится, но постарается с ним поговорить, и что всё будет хорошо. Голова Ханбина безвольно упала на грудь, и он снова всхлипнул, а Чживон просто потерял дар речи. Как вообще такое может быть? Что такого Ханбин сделал? - Я… я не знаю, как оправдываться, - чуть заикаясь, продолжал Ханбин. – Он орал, а я только извинялся и ничего не смог больше сказать. Что ему сказать, когда он спросит? Из-за чего я мог подраться, а? - Да свали ты всё на меня, и всё! – возмутился Чживон, Ханбин действительно вступился за него, потому что каким бы крутым Чживон не был, а трое на одного – это перебор. Вряд ли бы он сейчас сидел тут, если бы не Ханбин. – Говори правду, пусть с меня спрашивают! - Да что ты! Мне тогда запретят с тобой общаться, а как тогда? – вопрос прозвучал настолько жалобно, что Чживон обхватил Ханбина двумя руками и прижал к себе. – Тогда так, Чживон? - Думать даже не хочу, как тогда, - Чживон провёл по волосам, накручивая сам себя ещё больше. – Но что он к тебе пристал? Он не может оставить тебя в покое? Что ты ещё не выполнил из его правил? - Потише, не кричи, - Ханбин вывернулся из объятий и быстро приложил палец к губам. – Понимаешь, всё очень сложно… Чживон всплеснул руками и возвёл глаза к небу. Боже, как он ненавидел эту фразу. «Понимаешь, Чживон, всё очень сложно». - Чживон, ты не понимаешь, всё немного сложнее, чем... чем тебе кажется, - они стояли в коридоре, Ханбин нервно теребил рукава длинной кофты и избегал смотреть Чживону в глаза. Чживон поминутно проверял время на телефоне: на разговор господин Мун предоставил целых пятнадцать минут. - Чем что? Что мне кажется? Синяки твои на шее? – Чживона всё раздражало, он чувствовал такую усталость, будто собрался держать на себе небосвод, но в самый последний момент осознал, что устал уже от одной этой мысли. Ханбин спохватился и постарался подтянуть ворот повыше, да вот незадача: вырез большой и ничего не спрятать. - Хён, это не то, это я заслужил, - Ханбин оправдывался, хотя терпеть этого не мог. Итак, десять раз на дню выдавливал из себя что-то похожее на оправдания, ведь молчать в ответ нельзя. - Он теперь тебя душит? – о чём ещё разговаривать с Ханбином, если он «заслужил». - Нет, не душит, - Ханбин глаз не поднимал. – Просто неудачно схватил за шею. Да это совсем не то, что ты такое говоришь! Ну, пойми же ты, все семьи разные… Чживон держал Ханбина за руку и в самом прямом смысле подставлял дружеское плечо: Ханбин упирался в него лбом, а иногда, когда терпеть становилось совсем, то легонько «бодался». Госпожа Ю Мирэ, приёмная мать Ханбина, пыталась как можно осторожнее намазать какой-то приятно пахнущей мазью следы, оставленные на спине тонкой бамбуковой палкой. В некоторых местах кожа лопнула, что делало процесс ещё более болезненным. Женщина едва сдерживала слёзы, иногда останавливалась, чтобы аккуратно погладить сына по голове. - Потерпи, мой хороший, ещё немножко потерпи?- Ханбин на просьбы матери только сдавленно вздыхал Чживону в плечо. Чживон не в силах смотреть на всё это, но он уже настолько внимательно рассмотрел шкаф и стену в ханбиновой комнате, что уже мог по памяти рассказать, где именно отклеились обои. - Ау, - выдержка подвела Ханбина, когда мама нечаянно задела царапину ногтями. Неловко дёрнувшись Мирэ выронила мазь и, пытаясь её поднять, наехала на тюбик колесом коляски. - Бедный мой, прости меня, пожалуйста! Мама такая неловкая! – женщина едва слышно всхлипнула, но сразу попыталась взять себя в руки. – Я всё, я больше не буду. Надеюсь, что всё быстро заживёт… - Всё-всё, успокойся, - Ханбин повернулся к матери и развернул коляску к себе. – Мне не больно, ну, разве что совсем чуть-чуть, так что не переживай, хорошо? Всё пройдёт, пока господин Мун в командировке, даже шрамов не останется, я тебе точно говорю. Ю Мирэ погладила Ханбина по щеке, грустно улыбнулась и поспешила выехать из комнаты. Чживон мог поклясться, что стоило ей отвернуться, как госпожа Ю заплакала. Ханбин терпеливо дождался, пока мама скрылась за поворотом коридора, натянул на себя футболку и поднял тюбик с пола: - Вот ты мне говоришь «сбегай», а как я могу оставить маму? Чживону нечего отвечать, он ругнулся сквозь зубы и снова устремил взгляд в знакомую стену. - Понимаешь, так получается, что всё очень сложно, - шептал Ханбин в телефонную трубку, прячась от своих домашних на балконе. - Что сложного? Вот скажи мне, что сложного? – Чживон завёлся за секунду. – Что ты опять сделал не так? Посуду не помыл? Мусор не вынес? В комнате не убрал? Что? Что опять? - Нет-нет, ничего из этого, - Ханбин даже не попытался успокоить друга. Бесполезно.- Господин Мун просит не оставлять маму одну, когда уходит на работу. - Боже, Ханбин, а твоя мама это знает? – Манипуляции этого господина были просто поразительны! А ещё больше возмущало, что такой умный Ханбин вёлся на них и боялся перечить. – Конечно, она не ходит, но сама со всеми делами прекрасно справляется! Да и целый учебный год она разве не одна дома? - Одна, конечно, - задумчиво потянул Ханбин. – Но это совсем не то! В школу пока приходится ходить, хотя, наверное, я и сам мог быть готовиться к экзаменам… Чживон едва сдерживался, чтобы не взвыть. А ведь всего лишь хотел убедить Ханбина, что выходить на улицу и отдыхать от учёбы надо хотя бы летом… - Только давай без своих вечных вариантов побега и прочей ерунды, - предупредил Ханбин на всякий случай. – На улице я жить больше не хочу, а в приют меня никто не вернёт. Так что выхода нет никакого, наказания никак не избежать… - Никак, - тихо повторил Чживон. Утешить друга не чем, и поддержать тоже не получилось. Хреновый Ким Чживон друг, раз допустил всё это. – Ты лучше знаешь, что надо сказать. Никого мы не убили, просто мать у этого парня нервная. Разве господин Мун не дрался в школе? - Я не знаю, - Ханбин уткнулся в плечо Чживона. – Думаешь, я у него про это спросить могу? - Да нет, конечно, - парень погладил друга по спине. – Конечно, ты не можешь ни спросить, ни чего-то знать. Это так, глупый вопрос. Давай помолчим? Ханбин покивал и позволил себе немного расслабиться. Всё равно очень страшно было идти домой, но сейчас стало почти хорошо. Чживон был тёплым, сильным и абсолютно своим. Правду говорят, что друзей необязательно должно быть много. Главное, чтобы был один, но самый настоящий! - Чживоон, - боязливо протянул Ханбин, привлекая внимание хёна. – А если всё-таки лечебница, то ты будешь меня ждать? - Дурак! – Чживон несильно ударил друга по макушке. – Мать твоя никуда тебя не отдаст, а я… пойду с тобой вместе. К чертям ожидания, если я знаю, что ты не виноват, значит, буду с тобой до конца! Понял? - Спасибо, - выдохнул Ханбин, пряча улыбку. Рядом с друзьями можно чувствовать себя безгранично смелым, и за это совсем ничего не будет…