Поставщик

Повязка самостоятельно спала с глаз по щелчку пальцев, и Флаттершай даже подумала, что всё это время её вёз и вёл Дискорд, так как это был его жест. Но вместо Дискорда перед ней стоял высокий широкоплечий мужчина со столь чёрными слабо развевающимися волосами, что они, казалось, поглощают свет. Раскосые глаза под густыми бровями горели разными цветами — красным и зелёным. Тонкие бакенбарды обнимали его лицо подобием шлема, руки были скрыты под серыми перчатками, которыми он не так давно давал знак, что нужно молчать. Он вообще носил удивительно закрытую одежду, даже с учётом того, что была зима. Прочные сапоги до колен, высокий воротник, похожий на броню, заставляющий держать голову поднятой, и красная мантия с пышным белым мехом оставляли для свободного обзора только лицо, хранившее безынтересное и высокомерное выражение. Флаттершай было неудобно смотреть на него сразу по двум причинам — из-за этой самой эмоции и из-за того, что она никогда не была настолько смела, чтобы разглядывать людей. Так что девушка сосредоточила взгляд на массивном ободе в густых чёрных волосах, из которого кверху поднимался болезненного красного цвета обкрошенный отросток, заостряющийся кверху. Взгляд Флаттершай перескочил на стену серо-розового цвета, через равное расстояние прорезанную окнами-витражами. Они отражали планеты и звёзды, странные, но красивые узорные рисунки — девушка узнала стилизованное солнце, например — и схематично, но эффектно показанные сцены из… явно эквестрийского прошлого? Поняв одну вещь, пленница вздрогнула. Внешность приведшего её сюда мужчины была если не отталкивающей, то довольно настораживающей. Она никак не вязалась с тем местом, в котором они оказались — мягких, пастельных цветов, светлым, просторным и кричащим отсутствием любых пыточных инструментов поблизости, хотя зал, в котором они оба очутились, был огромен. — Как Вас зовут? — вежливо спросила Флаттершай, отчего-то съёжившись и показав таким образом искажённое подобие почтительного поклона. — Сомбра, — был ответ. Мужчина лениво перекатил его на языке, прозвучал он неспешно, но её новый пленитель определённо не горел желанием развивать диалог. Дискорд, напротив, был очень разговорчив, поэтому девушка поёжилась ещё раз. — И… что со мной будет? — Идём. Флаттершай послушно поплелась за несловоохотливым человеком. Хотя… человеком ли? У нормальных людей — вообще у людей — волосы развеваются безо всякого ветра? Сомбра привёл девушку в такие красивые покои, что она ахнула от восхищения. Стены были словно сделаны из синего малахита высочайшего качества и украшены изысканными золотыми молдингами, которые не закрывали ни единой драгоценной прожилки и лишь подчёркивали их великолепие. Из более тёмного золота была отлита лепнина на потолке, она обрамляла круглую роспись глубокого голубого неба, где среди облаков резвились несколько пегасов. В углу находился камин, украшенный тонкими очертаниями полумесяцев; Флаттершай по наитию обернулась на дверь и увидела, что фрамуга над ней была выполнена в виде половинки восходящего солнца. Пол был застелен огромным круглым ковром, на котором стоял низкий, но широкий кофейный столик с разбросанными вокруг него подушками. В комнате присутствовало ещё достаточно много мебели, но помещение всё равно не выглядело загромождённым — напротив, каждая деталь была ровно там, где ей и следовало, создавая законченный ансамбль. И он снова не был похож на камеру пыток. Флаттершай позволила себе расслабиться: в таком светлом, дружелюбном помещении ничего плохого произойти не может. Девушка даже позволила себе беззаботно пройти к диванчику с синей бархатной обивкой и усесться без разрешения. Она опомнилась и бросила боязливый взгляд на Сомбру, но мужчина остался спокоен. Он даже не смотрел на девушку, подойдя к окну и флегматично созерцая заснеженный сад с отключёнными на время зимы фонтанами. — И всё-таки… что со мной будет? — осторожно напомнила о своём вопросе девушка. — Жди, — был ответ. Теперь она в полной мере уверилась в том, что Сомбра не любил разговаривать. Флаттершай, благодарная за то, что мужчина на неё не смотрит, уселась поудобнее и расслабилась. Она заметила на кофейном столике чайный сервиз и, робко заглянув под крышку фарфорового чайничка, обнаружила там приятного коричневого цвета напиток, ещё тёплый. — Может, хотите чаю? — наивно предложила девушка, будто не она была здесь гостьей. Да, она ощущала себя гостьей, а не пленницей — по крайней мере, её не пугали сверх меры. Пока что. — Е-если позволите. Сомбра в ответ лишь покачал головой, ожидаемо ничего не произнеся. — Хотя бы присядете? — почти отчаянно попросила Флаттершай. — Вы, наверное, устали, пока похищали меня и тащили сюда. Это всё-таки заставило мужчину обернуться, и на его лице отразилось шокированно-брезгливое непонимание, почему-то затронувшее только одну половину лица. Он с полминуты смотрел на доверчиво хлопавшую глазами девушку, раздумывая, стоит ли такое того, чтобы открывать рот. — Ты это серьёзно? — всё же спросил Сомбра. — Что — серьёзно? — ответом служил долгий тяжёлый взгляд, красноречиво передававший, что мужчина знает о её понимании сути вопроса. — Мхм… почему бы и нет? Мне неудобно, что Вы стоите, пока я сижу. Хотите, я постою с Вами, чтобы Вам не было обидно? С тихим вздохом мужчина покачал головой и уселся рядом с девушкой, плавно пересекши комнату. Флаттершай робко улыбнулась и разлила по чашкам чай. Она сделала несколько неторопливых глотков, прежде чем поняла, что Сомбра на напиток даже не посмотрел, но не стала ничего уточнять, боясь показаться слишком навязчивой. «Вот дурёха, — внутренне сокрушалась девушка, — может, ему нравилось стоять там и любоваться видом, а ты влезла…». Остаток ожидания прошёл в безмолвии, поэтому Флаттершай легко смогла расслышать приближающиеся к двери шаги. Она встревожилась, но, увидев спокойствие Сомбры, отчего-то легко поверила ему и тоже присмирела. «Хотя, — осторожно подумала она, — кто знает, чего здесь нужно бояться». Двери распахнулись, и внутрь вошла девушка такой красоты, что гостья потеряла дар речи. Она была высокого роста, Флаттершай поневоле представила, что, имей она сама волосы такой длины, как у вошедшей — они достигли бы икр. А волосы действительно были изумительны: насыщенного синего цвета, искрящиеся, словно в них вспыхивали и гасли созвездия, они время от времени слабо шевелились, как тонкая шёлковая вуаль, словно их ласкал редкий ветерок. Стройный стан девушки обнимало платье парой тонов темнее шевелюры с длинным летящим подолом. Вроде бы, простое, но чёрный бархат на горловине и коротких рукавах-фонариках придавали наряду неприступную изысканность. С левой стороны, чуть ниже линии талии, на платье находился красивый бант из того же чёрного бархата, пышные края которого струились по складкам подола. Но оторвать взгляд Флаттершай не могла не от всего этого великолепия, а украшавших отделку серебряных полумесяцев. Сомбра поднялся с дивана, и девушка запоздало последовала его примеру. Мужчина приблизился к вошедшей и поцеловал её руку, но в этом жесте не было ни капли манерности, в нём не было даже этикета, да и не был Сомбра похож на того, кто печётся о соблюдении условностей. Это был словно маленький ритуал только между ними двумя, что-то неоспоримо особенное, что владелец достойной короля красной накидки стал делать бы лишь для этой девушки. Они обменялись взглядами, и у Флаттершай перехватило дыхание от аномальной нежности, плескавшейся в глазах красавицы. — Тебе нужно идти, — прошептала она, ласково накрывая бледной ладонью бакенбарды Сомбры; он приласкался к её пальцам с неожиданной покорностью и беззвучно коснулся губами изящного запястья. — Совсем скоро сбор закончится, и Дискорд хватится тебя. — Мы не можем так рисковать, — согласно прозвучал глубокий низкий голос. Флаттершай резко ощутила себя лишней, мешающей чему-то невероятно интимному, услышав такую интонацию. Девушка не увидела этого, но, судя по тому, как Сомбра подался вперёд, пара явно соприкоснулась губами. Мужчина отошёл в тень, не отрывая от своей избранницы взгляда поражённых гетерохромией глаз, и лишь в последний момент смежил веки, чтобы в буквальном смысле раствориться во мраке. Флаттершай удивлённо охнула. — Здравствуй, — обратилась к ней величественная, красивая девушка. Флаттершай потерялась в первое мгновение: по отношению к ней, а не к Сомбре, голос звучал холодно и церемонно. — Имя наше — Принцесса Луна, верно ли, что ты именуешь себя как Флаттершай? — Д-да, — пискнула та, ощущая, как её тянет поклониться Луне и не зная, сопротивляться ли этому желанию. Внешность и дом этой девушки были достойны Принцессы — должно быть, она не обидится такому проявлению почтительности? — Не дрожи, дитя. Более ничего не является для тебя угрозой. Поднимись, твоё уважение тронуло нас. Луна прошла мимо неукоснительно выполнившей приказ девушки, опустилась на диван и указала Флаттершай на место на другом его конце. Флаттершай подчинилась и этому. — Ты была доставлена из дома Дискорда, воплощения хаоса, бывшего драконикусом в прошлой своей жизни. Не жалеешь ли ты об этом? — Нет, Ваше Высочество, — тихо ответила девушка. — Отрадно слышать. Нам бы не хотелось проявлять насилие. — В-вам? — Нам — мне и моей Сестре, — ответила Луна, прикрыв бирюзовые глаза. — А… п-почему же Вы сказали «н-наше» имя? — Королевское «мы» используется августейшими особами, чтобы подчеркнуть свою избранность и вселить трепет в сердца простолюдинов. — У него получается, — пискнула Флаттершай, не подумав, и съёжилась, но Луна сдержанно, женственно рассмеялась. — Ты нравишься нам. Ответь, в каком ты здравии? — Со мной всё хорошо. — Сомбра не проявлял грубости по отношению к тебе? — Нет, — запнулась девушка, — но он так и не ответил, зачем похит… привёз меня сюда. — Мы хотели спасти тебя из плена Дискорда, надеясь, что ты ответишь на наши вопросы. — Спасти из плена? Это значит, что я свободна? Я могу вернуться домой? — Безусловно, — величественно кивнула Луна и осеклась. — Но не так быстро, дитя. Нам нужно убедиться, что ты и мы будем в безопасности после этого. Однако будь покойна: любая опасность миновала. Скажи, Флаттершай, кто отец ребёнка, что ты носишь под сердцем? — Дискорд, — промямлила девушка. Брови Принцессы приподнялись, она отвернулась от Флаттершай, пробормотав: — Вот как. Занятно, — и некоторое время молчала, задумчиво постукивая пальцем по деревянному подлокотнику. Флаттершай только сейчас заметила, что запястья рослой девушки были украшены красиво переплетёнными голубыми лентами. — Для чего он украл тебя? — Для этого… Луна вновь перевела взгляд на девушку, чтобы увидеть что она смотрит вниз, на причину вопросов. — Чтобы зачать ребёнка? — Да. — Между вами любовь и страсть? Флаттершай, до этого лишь слабо разрумянившаяся, ярко вспыхнула. — Н-нет, не думаю. Это никогда не было похоже на… то, что Вы сказали. Извините. — Твоей вины нет, — успокоила Луна. Она собиралась сказать что-то ещё, но вдруг двери распахнулись, и в комнату почти ввалился небольшого роста полноватый парень с взъерошенными каштановыми волосами, с которых готовились слететь игровые наушники. — Опа, — совершенно простодушно выдал он, широко улыбаясь и засовывая руки в карманы мешковатой толстовки цвета хаки. — А вот и обещанная гостья! — Скорпан, — чопорно прикрыла глаза Принцесса, её голос обрёл строгость и властность, — твоё поведение недопустимо. — Ой, да, где мои манеры, — парень явно не воспринял слова величественной красавицы всерьёз. Заложив одну руку за спину, он отвесил шутовской поклон Флаттершай. — Позвольте представиться: Скорпан, младший брательник великого, ужасного и «когда ты уже повзрослеешь, нелепое отродье» Тирека. Так нормально? — Лучше, чем в первый раз, — сквозь зубы процедила Луна. — Поскольку я знаю свою подругу, — бесцеремонно шлёпнулся на диван между девушками Скорпан с такой силой, что обе подпрыгнули, — смею предположить, что она тебе ничего толком не рассказала, так вот: мы стырили тебя, потому что Дися что-то слишком подозрительно себя ведёт. Не, ну, а когда идея прятать у себя в неприступной крепости человеческого ребёнка была нормальной? — Мне восемнадцать, — чтобы не казаться предметом мебели в разговоре, пролепетала Флаттершай. — А мне две тысячи, — ослепил её беззаботной улыбкой парень. — Простите, а разве Тирек не воюет с… — девушка бросила боязливый взгляд на Луну. — Тирек — воюет, — кивнул Скорпан, — а я здесь причём? Мне-то люди нравятся. — Я не осмеливаюсь назвать Скорпана союзником, — степенно дополнила Принцесса, — но врагом он нам точно не является. — Нейтралитет, — весело подтвердил парень, — но не как у Дискорда, а реально нейтральный такой нейтралитет. Сую нос во всякие интересные дела. Ух ты, а ты с животиком? — Поверить не могу, что божественная сила досталась двухтысячелетнему подростку, — Луна явно удержалась от закатывания глаз. — Кто бы говорил, — оторвался от умилённого рассматривания Флаттершай Скорпан. — Сейчас, небось, скажешь, чтобы она из комнаты носу не показывала. Луна замялась. — Да, — с трудом подтвердила девушка. — Моя Сестра не должна знать о том, что ты здесь. — Ха! — торжествующе скрестил руки на груди парень. — Почему не должна? — поинтересовалась Флаттершай. — Я попросила Сомбру похитить тебя тайно ото всех. Кроме вот этого, — небрежно кивнула на Скорпана Луна. — Гы-гы, — глупо улыбнулся он. — Конечно, Селестия-то не одобряет всякого рода похищения, да и отношения с Дискордом портить — не резон. — Но я чувствую, что это нужно сделать, — прошептала Луна. Она встала и принялась беспокойно ходить по комнате, заламывая руки. — Зачем ему ребёнок? Уж не для этого ли он каждый год оставлял для себя две-три девушки? Флаттершай, он раскрывал тебе что-нибудь из своих планов? — Нет, — покачала головой девушка, — он никогда не делал этого и отказывался делать. — Может, просто семью захотелось чувачку на старости лет? — предположил Скорпан. — Дискорд никогда не грезил о подобном, — взялась зубами за наманикюренный ноготь Принцесса. — Его интересовала лишь власть. Она вдруг остановилась и подняла голову, смотря прямо перед собой. Скорпан и Флаттершай чуть наклонились вперёд, ожидая, что Луна озвучит пришедшую ей в голову догадку, но высокая девушка лишь резко повернулась к ним и отрывисто сказала гостье: — На каком ты сроке? — П-почти четыре месяца, — невнятно ответила девушка. — Значит, ты перешагнула первый триместр, — прошептала Луна. — Точно. — Что? — нетерпеливо тряхнул головой Скорпан. — Ты что-то поняла? — Да, — кивнула Принцесса. — Знаешь, почему твой брат терпит тебя? — Я так понимаю, глупо отвечать «потому что он меня любит». — Именно, — повысила голос Луна, подходя к диванчику. — Чтобы вернуться в Эквестрию, мало одного только нужного количества душ. Открытие портала — это серьёзное испытание для магических и физических сил, обязательна необходима поддержка существа, связанного с тобой кровными узами. Эти узы позволяют инстинктивно понимать, как течёт энергия в родственнике, и вовремя поддерживать его, оберегая от обморока или гибели. — И это объяснило бы, зачем Дискорду ребёнок, — ровным голосом сказал Скорпан, — если бы не одно «но». Луна кивнула и севшим голосом произнесла: — Он ненавидит Эквестрию и нисколько не жалел, когда она исчезла. Он мог притворяться, бесспорно, но он неплохо устроился здесь и никогда не предпринимал попыток вернуться. Мы знали бы о них, как знаем о открывающихся трансдименсиональных разломах — но их не было. — Что рождает новый вопрос, — подытожил парень. Луна кивнула вновь. — Куда же Дискорд пытается попасть?