Hope

Кара почти не помнила, как решилась на это. В мыслях она все еще стояла перед столом нового начальника и упорно доказывала ему, почему он не прав. Конечно, выражалась при этом она совершенно иначе. И сейчас, казалось, в ней все еще горел тот зажженный огонь силы, который воспалила в ней Кэт. Ей и прежде это удавалось. Она верила ей, вдохновлялась ей, иногда и идеализировала ее. Но сейчас Кара была по-настоящему благодарна. И все эти чувства: и сила, и желание нового, и признательность, и восхищение, и горечь от скорой разлуки, — все это вылилось в одну простую истину. «Я люблю Кэт Грант», — одними губами прошептала Кара. Признание испугало лишь на секунду, другую, сменилось удивлением и, словно потревоженная морская рябь, утихло в то же мгновение. Теперь все казалось таким простым и очевидным. Картинка сложилась: их встречи, слова, касания, поддержка и понимание, — теперь все обретало такой новый, но в то же время давно принятый смысл. Словно открываешь старую книгу, которую хорошо знаешь и любишь, но читаешь определенные строки по новой, снова переживаешь все моменты, влюбляешься то ли заново, то ли с новой силой. Но главное — любишь. Кара любила Кэт. И Кара сидела перед листком бумаги и смотрела на написанные несколько минут назад строки. Ручка все еще была зажата в руке. Некое волнение нервным жжением отзывалось в груди. Кара бросила взгляд на часы. Половина девятого. Она точно помнила, что Кэт уезжала ночью. Узнать остальное — не составило труда. Ассистентки же все записывают на стикеры. На желтой бумажке было начеркано, наверняка наспех, «Рейс CC270, 21.15». Сжав белоснежный конверт, Кара поднялась, чтобы уйти. Она была уверена, что успеет. У лифта обернулась и окинула взглядом опустевший офис. Джеймс — не Кэт. Свет в ее кабинете давно погас, и здание казалось совсем холодным, неживым, будто кто-то вынул горячую сердцевину. Кара втянула носом воздух. Раньше она себе такого не позволяла. Но Кэт здесь больше нет, а так хотелось ощутить ее запах, что Кара переступила порог личного лифта Грант и встала, прислоняясь спиной к стеклянной поверхности. Как только лифт тронулся, Кара закрыла глаза, позволяя запахам и чувствам овладеть сознанием. Кэт пахла сладким латте. И обязательно лимоном. Такая странная смесь, как раз в ее характере. Кара улыбнулась и сжала конверт сильнее, не придавая значения помятой бумаге. Она была уверена, что справится. Но как и туман рассеивается по утрам, так и внутренний порыв Кары таял с такой же скоростью. И, подлетая к аэропорту, переодеваясь наспех, она начинала понимать, на что именно решилась. Пальцы теперь сжимали конверт еще сильнее, превращая написанное письмо в обычную бумажку. Страх сковывал, как бы Кара ни старалась не думать о последствиях. В голове то и дело возникали вопросы, сознание проигрывало варианты развития событий, один был хуже другого. Кара, заметно нервничая, поплелась в бар. Зная Кэт, та могла была быть именно там. Проходя мимо стойки, она сначала и не заметила знакомую фигуру и пошла было дальше, когда услышала знакомый голос. — Кара? Что ты здесь делаешь? Обычный вопрос. И правда. Что же ты здесь делаешь, Кара? Ответа не последовало. Кара, развернувшись к Кэт и, наконец, встречаясь с зелеными глазами, провалилась в них. Лес опасен, он заманивает, в нем можно легко потеряться. И Кара терялась. Она так легко позволяла себя увести этим глазам, что не поняла, когда села напротив Кэт и протянула ей письмо. Брови Кэт метнулись вверх, она было открыла рот, чтобы что-то сказать, но взгляд упал на конверт. Знакомый почерк. И Кара, которая сидела напротив и сверлила ее непонятным взглядом. И все это вместе. И все это прямо сейчас. Кэт сглотнула нервный комок, подступивший к горлу. Она знала. Тонкие пальцы, чуть дрожа, распечатали мятый конверт и достали листок бумаги. Кэт читала медленно, или Каре это почудилось. Но когда закончила, то замерла, так и держа письмо. И будто бы не существовало ничего вокруг, лишь эта тяжелая тишина между двумя женщинами за одним столом. Ошиблась. Кара опустила голову на ладони, пытаясь то ли закрыть глаза, не желая обнажать перед Кэт слезы, то ли прикоснуться ко лбу, чтобы хоть как-то успокоить взбудораженное сознание. Тяжелый вздох сорвался с губ. Кара не хотела плакать, только не сейчас. Нужно было что-то сказать или посмеяться, как будто все это была большая шутка, но тело не слушалось, а на глазах выступили слезы. — Прости… Кара не успела договорить, почувствовав теплую ладонь на своей щеке. Взгляд метнулся к Кэт, руки опустились на поверхность стола. — Ох, Кара… Родной голос. Кэт до сих пор не понимала, как все это может быть правдой. Ее Кара, хорошая, добрая Кара, любила ее. Здесь. Сейчас. Признавалась ей. От этого перехватывало дыхание, а сердце колотилось еще быстрее. И Кэт не знала, заслужила ли она ее, с ее-то послужным списком. Но не могла смотреть на ее слезы, поэтому, почувствовав на пальцах влагу, постаралась смахнуть ее. Закончив, руку не убрала. Пальцы поглаживали чуть влажную кожу. Зеленый и голубой сплелись, создавая завораживающий лазурный. Повисла тишина, отличающаяся от той, что сковала обеих минуты назад. Эта была словно всплески в изумрудном сиянии океана. Легкие и невесомые. Кара могла бы смотреть на Кэт вечно. Кэт могла бы никогда не отпускать ее. «Объявляется посадка на рейс CC270…» Кэт посмотрела в сторону объявлений на экране. Время беспощадно. Кара проследила за ее взглядом. Вздохнула, собираясь что-то сказать, когда ее вдруг окутало теплое чувство. Кэт, наклоняясь через стол, все так же не убирая руку, легко накрыла губы Кары своими. На долю секунды мир перестал двигаться. И не существовало никого вокруг, ни снующих туда-сюда людей, ни встречающих, ничего, кроме горящей на губах тишины, которая теперь так успокаивала слух. Раз, два, три… Кэт отстранилась. — Я вернусь. Обязательно, — сказала она напоследок, вставая. Кара лишь молча смотрела на исчезающую в толпе фигуру. Пальцы потянулись к губам. Тонкий аромат латте стоял в воздухе. Где-то вдалеке пахло лимоном. Наверное, там же, где скрылась Кэт.

***

«Не знаю, как вы отреагируете, когда прочитаете мое письмо. Не знаю, буду ли рядом в этот момент, или моя трусость возьмет верх, и я скроюсь с ваших глаз, не в силах вынести ответа. Но точно уверена лишь в одном… Я вас люблю, Кэт. Не знаю, сколько смелости мне потребовалось, чтобы наконец-то признаться себе в этом. И даже если вы не ответите взаимностью (да и с чего бы?), я точно не пожалею. Никто не говорил мне, что любовь так прекрасна. И я рада, что дарю это чувство вам. Надеюсь, вы вернетесь. Вы пообещали мне на балконе. И берегите себя. Кара». Кэт перечитывала письмо, сидя в самолете. Листок уже превратился в потрепанную бумажку. Кэт подняла руку, касаясь пальцами губ. Все еще ощущалось тепло. Лицо Кары стояло перед глазами, ее слова застряли в сознании, на пальцах, казалось, все еще были слезы. Она будто была с ней, ее тень, кожа кресла, в котором она сидела, да что угодно, к чему она прикасалась. Ощущение не покидало. И, Кэт, признавалась себе, она и сама не могла отпустить ее. Резко встав с места, Кэт была тут же встречена стюардессой, которая быстро затараторила: — Вылет через пятнадцать минут, просьба вернуться на место и пристегнуть ремни, мисс. — Я не лечу, — тут же ответила Кэт. — Мисс… Вы не успеете сойти… — За пятнадцать минут можно построить империю, не то, что выйти из самолета, — отрезала Кэт, направляясь к выходу на летное поле. «Я возвращаюсь, Кара».