Психически нестабилен

Стрелки часов едва только успели коснуться отметки с цифрой «девять», а поднявшийся с утра пораньше Аваллак’х уже сидел на скамье в скверике рядом с площадью Равноправия и задумчиво рассматривал кусок асфальта прямо перед собой. Не замечая ничего вокруг, размышлял он о том, какие сюрпризы порой преподносит судьба и какое же злое у нее всё-таки чувство юмора. В этот раз все совсем не так, как было раньше. В этот раз, хоть Цири ни разу этого не сказала, он был уверен в том, что он ей не безразличен. В этот раз он получил то, чего так давно желал: тепло и душевный отклик на его собственные чувства. Сам он, правда, тоже не решился произнести заветные слова, но разве в них дело? Да и, признаться, ему было страшно. Страшно сглазить. Пока молчишь, не искушаешь судьбу. Дело, однако, было не только в страхе. Была ещё и неуверенность. Всего после пары недель совместной жизни Аваллак’х вдруг понял, что просто и легко ни ему с Цири, ни Цири с ним не будет. Он для нее слишком взрослый, если не сказать больше, слишком скучный, слишком медленный. Как оказалось, он совершенно не готов смириться с исчезновением из его жизни возможности просто побыть наедине с самим собой, в тишине; возможности провести выходной дома и никуда не дергаться без надобности; возможности открыть холодильник и не обнаружить там на одной полке с его вегетарианской едой пакет с сосисками; возможности носить то, что ему нравится. А Цири… обижается, кричит, хлопает дверью и уходит ночевать к отцу, который практически ровесник самого Аваллак’ха. Наутро Цири возвращается, надутая, молчаливая, соскучившаяся. Далее следует такое сладкое примирение, и один день все хорошо, но уже на следующий история повторяется. Вот и на этот раз Цири ушла и уже третий день не появлялась и не звонила. А все из-за того, что Аваллак'х временно согласился работать по вечерам. Конечно, слово «временно» Цири услышать не захотела. «Ты нарочно все так подстроил, чтоб на вечер я оставалась одна и мы меньше ссорились. Только нахрена такие отношения, если я тебя не вижу целый день? Тебе бы только придти, потрахаться и заснуть». Конечно, легко так размышлять, когда живёшь с папой Геральтом, который, если что, всегда материально поддержит в трудную минуту. А его, Кревана, кто поддержит? Он вроде бы ещё не просветлённый праноед и кушать ему все ещё хочется каждый день. Ну что делать, если пока ему предложили неплохое место только на вечер? И в чем-то, кстати, Цири права: возможно, по первости им и не стоит проводить слишком много времени вместе, чтобы каждый смог привыкнуть к совместному быту... Но Цири ведь вернётся, как всегда. И Аваллак’х все это ей объяснит, ещё раз, мягко и доходчиво. Если бы Цири вот так не ушла два дня назад, Аваллак’х​ никогда бы не согласился на эту встречу. Он и сейчас, сидя на скамейке в парке, все ещё сомневался, было ли это хорошей идеей. Точнее, нет, не сомневался: идея была отвратительная, и следовало бы немедленно встать и уйти, а затем в срочном порядке набрать номер Цири и сказать ей, что он, Креван, ее очень… Но уже поздно. — А ты почти не изменился. Вздрогнув, эльф поднял глаза и узрел пред собой изящную женскую фигуру в маленьком черном платье, с маленькой черной сумочкой и аккуратно собранными на затылке черными волосами. И такая пронзительная зелень до боли знакомых глаз. — Все так же неотразим? — усмехнулся Аваллак’х. — Не поверишь. — Ты тоже мало изменилась, — заметил он, невольно рассматривая стоящую перед ним эльфку. — Зачем ты вызвала меня на встречу? — Я написала зачем: потому что хотела тебя увидеть. — С чего это вдруг после стольких лет? Опустив глаза, Лара присела с ним рядом. Слишком близко. — А я… Поумнела с тех пор. — Ты дурой никогда и не была. Даже наоборот. — Не язви — тебе не идёт. — Так что же случилось? И куда делся Крегеннан? — Да все там же. А я ушла. — У него, что, деньги закончились? — При чем здесь это? — нахмурилась она. — Ах, извини, у вас же было по любви. — Хоть это и не имеет к нашему разговору никакого отношения, — сухо заметила Лара, — Крегеннан — во всех смыслах достойный человек, и я не вижу никакой причины, почему он не заслуживает любви. — И я не вижу, — коротко кивнул Аваллак’х. — Ночей не сплю, молю богов, как бы Лара его не разлюбила. Эльфка победно улыбнулась. — Креван все ещё ревнует. — Много о себе думаешь. — Ты любишь меня, как и всегда любил. — Ты бредишь. — А ты себе врешь. — С чего такая уверенность? — Я видела твою новую подружку. Вскинув брови, Аваллак’х покосился на Лару. — Ты за мной следишь? — Ты любишь меня, потому что нашел себе похожую и, трахая ее, представляешь меня. Тряхнув головой, эльф поспешно встал. — Раз молчишь, значит, я права. Долгий, изучающий взгляд аквамариновых глаз. — Нет, ты неправа. Пожалуйста, не пиши мне больше. Развернулся, чтобы уйти. — Зачем довольствоваться копией, если тебе предлагают оригинал, Аваллак’х? Нет реакции. — Аваллак’х, ты даже меня не дослушаешь? Ты же через пять минут пожалеешь! Аваллак’х!

***

Аваллак’х уже с четверть часа сидел в салоне автомобиля и не мог найти в себе сил даже на то, чтобы завести двигатель. «Оригинал всегда лучше копии, значит. Может быть. Вопрос в том, кто из вас копия, а кто…» Поразмыслив, он достал из кармана брюк сотовый и, найдя нужный номер, нажал кнопку вызова. — Аллё, Геральт, доброе утро. Извини, что побеспокоил. Ты ведь на работе? Ну да, конечно. Скажи… Цири дома сейчас? Знаю, что дуется… Нет, ей знать необязательно. У меня есть пара-тройка часов перед работой, я б ее навестил, если ты не против. Да, я знаю где ключ. Спасибо.