Психически нестабилен

Прошло уже с четверть часа, а трезвон в дверь все не унимался, повторяясь аккурат раз в минуту. Терпеливый, упорный, он действовал на нервы. Скрестив ноги, Аваллак’х сидел на диване с ноутбуком на коленях и пытался сосредоточиться на написании мейла. Вспоминать давно подзабытые слова и обороты чужого ему языка было непросто даже в тишине, а теперь, когда его самым возмутительнейшим образом отвлекали, стало и вовсе невозможно. «Ну что она думает, что я сдамся и побегу ей открывать? Да ни за какие сокровища мира. Меня. Нет. Дома. Точней — скоро не будет. Дайте мне только дописать… Как бишь будет по-офирски „уважаемый“? „Мхубад“ или „махбуд“. Не, все-таки „мхубад“, „махбуд“ — это вроде „веник“… Дьявол, да что ж ты не заткнешься-то никак?! Иди, обивай порог у кого-то другого!» На диване рядом с эльфом противно пропищал сотовый. «Что-то мне подсказывает, что это не Цири, я прав? Ну да, конечно». Я знаю, что ты дома и ты один. Не разыгрывай из себя святую невинность и впусти меня. Я не кусаюсь. «Ага, впущу я тебя. Однажды уже впустил. Второй раз я этой ошибки не повторю… Надеюсь, у тебя нет в планах ночевать под дверью, ибо мне утром надо отсюда убраться. Хотя… забавно было бы обнаружить тебя спящую на лестничной площадке. Желательно голодную, грязную и не нужную никому. Я б тебе дорожную сумку на башку поставил с удовольствием… Черт, Креван, откуда столько злости? И ты еще хочешь обрести мир в душе… Ага, как же, обретешь тут с вами мир и покой. Одна — шлюха, другая… Как теперь вырвать тебя из мыслей? Возможно ли это? Говорят, забыть можно все, и особенно способствует забыванию смена обстановки». Телефон пропиликал второй раз. Ты, Креван, — сукин сын. Если немедленно не откроешь, сдохнешь в одиночестве. Сморщившись, эльф с отвращением отбросил от себя сотовый. «Тоже мне пророчица великая нашлась, прямо Итлина Аэгли аэп Аэвениен, ни дать ни взять, ведуница-мастерица. Да я лучше сдохну, чем еще когда-нибудь свяжусь с тобой».

***

— Цири, ты тут? — послышалось из-за двери. — Ага, заходи, пап, но дверь осторожно открывай, а то тут накидано маленько. В проеме показалось лицо Геральта. — Ух ты, — протянул он, с трудом протиснувшись в комнату, — недурно ты забаррикадировалась. — А… ну да, — сидящая на полу среди груды вещей Цири подняла на него глаза. — Не знаю, чего брать. Я в интернете посмотрела прогноз погоды на завтра в Офирской Республике: написано «прохладно, +41». Вот я и не могу решить, что ж я там надену-то. — Ну, — пожал плечами Геральт и присел на краешек кровати, которая, как и пол, была завалена одеждой, — я думаю, там в аэропорту хиджабы продают, вот и приобретешь себе один. В этот раз не оценив шутку, Цири промолчала и вздохнула. — Даже не улыбнешься? — Геральт закусил губу. — Значит, дело серьезно. По правде сказать, не хочу я тебя отпускать. — Да я и сама ехать не хочу, — пожала плечами Цири. — Я б сейчас столько всего отдала, чтобы… он… — Не хочешь еще подождать? — Нет, не могу. Ты не переживай, пап, Эредин и Карантир меня в обиду не дадут. — Я б и сам с тобой поехал, да мне отпуск сейчас не предоставят. — Не страшно, там все-таки цивилизованная страна, ну, по крайней мере, местами. Теперь настал черед Геральта вздыхать. — Слушай, Цирь, а если ты поедешь и… не найдешь его? — Что значит «не найду»? А куда ж он денется? — Ну или найдешь, а он не захочет вернуться? — Уговорю его. — А если не уговоришь? Нахмурившись, Цири попыталась представить себе эту гипотетическую ситуацию. — Честно, не знаю, что тогда. Я просто не верю в это. Не хочу верить.

***

Сидя в самолете у окна, Цири наблюдала за медленно плывущими внизу облаками. А вверху и ничуть не ближе, чем раньше, золотом переливалась солнце. Казалось, самолет летел так высоко, что небо должно было быть кристально прозрачным, но вместо этого перед глазами маячило какое-то странное мутное марево. Цири закрыла шторку и повернула голову: слева от нее, удобно устроившись в кресле, дремал Карантир. Сразу за ним, рядом с проходом, в наушниках, сидел Эредин и рассеянно поглядывал то на экран, на котором в данный момент транслировали новости, то на время от времени дефилирующих мимо пассажиров стюардесс, впрочем, как заметила Цири, не очень красивых. Возможно, именно поэтому любвеобильный эльф не слишком-то обращал на них внимание. — Это что там такое происходит? — спросила Цири, кивнув на экран. Сняв один наушник, эльф покосился на девушку. — Не уверен, говорят по-офирски, но кажется, то ли бастуют, то ли празднуют что-то. — Празднуют, — пояснил Карантир, открыв правый глаз. — Вчера началась неделя восхваления Данн бат Мет. — Кого? — не поняла Цири. — Может, Даны Меабдх? — уточнил Эредин. — Да, это одно и то же, — кивнул Карантир, — но на офирском наречии ее зовут Данн бат Мет. — Я всегда думал, это исконно эльфье божество. — Эльфьим оно было, пока не выяснилось, что оно может приносить сказочный доход, — усмехнулся Карантир. — Это как? — А вот так. Еще лет тридцать назад никто и слыхом не слыхивал про офирскую деревню. И тут вдруг откуда ни возьмись появляется некий пророк Конопля и объявляет во всеуслышание, что надо срочно начинать молиться какой-то никому не известной Данн бат Мет и тогда будет всем счастье. Ну, местные — народ впечатлительный: сказано молиться, значит будут молиться. Год молятся, два, три, бьются лбом о землю. До того дотрескались башкой, что земля раскололась и выстрелил наружу фонтан нефтяной. В благодарность, чтобы почтить богиню, настроили по всей стране нефтяных вышек в ее честь и давай качать черное золото, в результате чего живут сейчас припеваючи. — Что-то я не понял, — поморщился Эредин. — Какая связь между Матерью Всего Живого и нефтью? — Ну как же, нефть — это что? Органика, вышла из почвы — вот тебе и самая прямая связь. — Не припомню, что Королева Полей была также покровительницей торгашей, — покачал головой Эредин. — Для этого надо постигнуть тонкий офирский менталитет, — рассмеялся Карантир. — А ну-ка дай сюда наушник: там что-то интересное сообщают. На экране появилась фотография юноши с восточным типом лица. — Дай угадаю, — прокомментировал Эредин, — это главный последователь пророка Конопли? — Нет. Это… вот черт, надо же… — Что такое? — спросила Цири, тоже заинтересовавшись происходящим в Офирской Республике. — Вы не поверите, этот мальчик — один из претендентов на офирский престол, и он… хм, тут говорят, он пропал два дня назад и его никак не могут найти. Подозревают, что это похищение. — Вот напасть какая, — мрачно заметила Цири, уставившись на черную шторку, прикрывавшую иллюминатор. — И тут мужчины пропадают. — Но этого, я надеюсь, мы не собираемся искать, — сказал Эредин. — Вообще-то, — сощурил золотистые глаза Карантир, — тому, кто его отыщет, огромные деньги обещают. — Только нахрен они нужны, — фыркнула Цири. — Ну, деньги никогда лишними не бывают, — возразил Эредин. — О, поверь мне, друг мой, — заметил Карантир, — в некоторых случаях и обстоятельствах, при определенном образе жизни, они и не помогут, и не нужны. Издав предупредительный сигнал, наверху зажглось красное табло. Карантир взглянул на часы и первым пристегнул ремень безопасности. — Через сорок минут мы садимся.