Пока море не исчезло

      Роды. Женщина тужится как может, пот выступил на её лбу, она кричит.       — Давай, ребёнок уже почти вылез. Тужься! — помогала женщине акушерка солидного возраста.       Поднажав из последних сил, Сабин всё-таки вытолкнула ребёнка наружу. Послышался негромкий плачь. Родившуюся девочку отдали к маме на руки. Отцу разрешили войти. Большие васильковые глаза смотрели на родителей, на их широкие улыбки и сверкающие глаза. Малышку унесли на обследования, а маму оставили отдыхать.        — Я так рад, — произнёс Том со слезами на глазах.        Он поцеловал жену в лоб.       — Вот и родилась наша маленькая Маринетт…       

***

             В такое же светлое утро, что и в день рождения малышки, Сабин выписали с ребенком из больницы. Солнце сияло над Парижем. Вот и дом, на котором красуется вывеска «Булочная».        Дома их ждали радостные родственники. Пекарня, которая принадлежала Тому, была наполнена битком родственниками, приехавшими из самой Японии. Конечно, ведь Сабин — японка. И так получается, что у их новорождённой дочки корни французские и японские.       Много разных выпечек и напитков стояли на расставленных столах, также присутствовала и японская еда, например, всеми любимые суши и лапша. Родственники не переставали спрашивать, какие имя и фамилию дали девочке, когда родители регистрировали малышку. Родители только улыбнулись и сказали:       — Она у нас необыкновенная, поэтому, она — Маринетт Дюпен-Чэн!       Все одобрили этот выбор, чтобы каждому из членов семьи не было обидно.       Праздник продолжился дальше. Все ели и пили, смеялись и веселись, но всё длится невечно… Тучи на небе Парижа потемнели и пошёл дождь.       — Дорогая, — отозвался Том, — в прогнозе погоды был дождь?       На это Сабин только покачала головой. Внезапно, яркая молния пронзила небо и свет в доме внезапно погас. Дверь со скрипом отворилась, холодный воздух ворвался в комнату. На пороге стояла женщина средних лет. Ухоженные руки, длинные волосы и ровная до жути спина. Щёлкнула пальцами и свет в тот же миг загорелся. Это была Карилла, родственница по линии Чэн. Она была искусной колдуньей уже не в первом поколении. Рыжие волосы ниспадали на смуглые плечи толстыми кудрями, одна прядь была угольного цвета. Золотые, очень редкого цвета глаза, всматривались в лицо каждого человека в комнате. Она была одета в подчёркнуто-праздничное красное, как огонь, платье с открытыми плечами.       — Ну что, дорогие родственники, празднуете тут, а меня не позвали! — крикнула женщина и, сжав кулак, разбила стакан стоящий неподалеку.       Все вздрогнули. Послышался плачь ребёнка. Карилла успокоилась и пошла на звук плача. Все расступились, чтобы дать такой сильной ведьме пройти. Она подошла к колыбели и, убрав одеяло, посмотрела на маленькую девочку. Карилла взяла её на руки.       — Какая славная малышка! — восхитилась колдунья, — Как её зовут? — сверкая глазами, спросила она, смотря на Сабин.       — Тебе какая разница? — сурово крикнула мать.       В руке Кариллы появился ножик. Все закричали от ужаса, а кто-то даже упал в обморок.       — Лучше не серди меня, — глаза колдуньи стали красные, — Говори!       Сабин тяжело вздохнула и посмотрела на мужа. Том кивнул и развёл руками. Женщина, опустив руки, проговорила:       — Маринетт Дюпен-Чэн.       Нож исчез. Глаза Кариллы погасли, но ровно на десять секунд. Пламя вновь загорелось в зрачках, и в комнате подул ветер:       — Дорогая родственница, ты же знаешь, как я люблю вечеринки, — от голоса колдуньи по коже шёл холодок, — И ты знаешь, как меня легко разозлить. Ты уверяешь, что всё, что между нами было в прошлом, но я-то не забыла. Ещё ты знаешь, как сильно я люблю сказки, — она стала ходить вокруг несчастной матери, все ещё держа ребёнка на руках, — Особенно сказки с грустным концом. А помнишь мою любимую сказку, дорогая родственница? Забыла? Ну, так я тебе напомню! — она резко шагнула в сторону кровати, — Настал час моей мести! Тебя, Маринетт Дюпен-Чэн, я обрекаю на вечную жизнь в воде! У тебя будет рыбий хвост и ты будешь русалкой до конца своих дней, пока добрый юноша, который любит тебя, не признается тебе в этом. Но! Ты должна любить его тоже и только поцелуй разрушит мои чары. А кто же полюбит русалку, когда в них никто не верит? Никто!       Закончив это заклятье, у ребёнка сразу отрос ярко-красный хвост. Колдунья уложила русалку в кроватку и моментально исчезла. Сабин подбежала, рыдая, к кроватке и взяла малышку Маринетт на руки.       — Прошу вас, — сказал Том. — Расходитесь.       Через полчаса, всех уже не было в доме, а Том помчался в спальню за ключами от автомобиля. — Собирайся, — крикнул он, — Мы едем к нему.       Выскочив из дома, родители с ребенком на руках помчались к машине и поехали к морю. Была страшная пробка, но малышка, к счастью, уснула. Машина, скрипя тормозами остановилась на побережье моря. Оба вышли и некоторое время с неуверенностью в глазах смотрели на лазурные волны. Волны ударяются об берег, лучи солнца перебирают пену… Том вздохнул и посмотрел на жену. Та с уверенностью кивнула. Мужчина достал большую ракушку и набрав как можно больше воздуха, дунул в неё.       Море забурлило. Из пены появился золотой трезубец. В воздух поднялись тысячи брызг и пена расступилась. Из воды показался крупный мускулистый мужчина, с белой бородой, золотой короной и трезубцем. А по воде бил рыбий хвост…       — Том? — спросил мужчина с рыбьем хвостом, — Как я рад тебя видеть!       — Я тебя тоже, Тритон, но у нас проблема, — Том показал на жену с малышкой, которая уже проснулась       Маринетт махала хвостиком туда-сюда. Тритон улыбнулся.       — Гены? — спросил Тритон.       — Нет. Колдунья Карилла заколдовала её, — пробубнила Сабин, — Можешь снять заклятье?       Царь Тритон (а он был владыкой пучин морских) поднял трезубец, он загорелся как миллиард звёзд, падающих с небосвода. Царь указал трезубцем на ребёнка, но ничего не произошло. Маринетт так и осталась с хвостом. Тритон недоумевающе посмотрел на трезубец, потом на ребёнка, и пожал плечами:       — Простите, но я не могу снять заклятье. Оно сильнее меня. Но! Я могу сделать так, чтобы у вашей дочери появлялись ноги, но только на семь часов.        Сабин и Том переглянулись и с радостной улыбкой кивнули. Тогда, Царь опять воспользовался магией трезубца и сотворил кулон в виде божьей коровки. Тритон одел кулон на шею Маринетт.       — Благодаря этому кулону она сможет стать человеком на семь часов… В день. Но без морской воды она не выживет… Она ведь уже начала слабеть…       — Ох, что же нам делать! — женщина залилась слезами.       — Может… — начал было Том.        — Оставшееся время, она будет жить у меня. Договорились? А вы будете навещать её. Каждый день, — спросил Тритон протягивая руку для пожатия.        Родители жарко отблагодарила родственника и отдали под его опеку их маленькую дочь. Но Сабин не переставала плакать и оглядываться на Тритона с её Маринетт в руках.        Домой они ехали молча, Сабин не отрывала взгляд от окна. Мимо мелькали дома, Эйфелева башня…       — Все будет хорошо. Он позаботиться о ней. Это лучше, чем если наша дочь умрёт, — Том положил руку на колено жены.        — Знаю, — выдохнула Сабин, глотая соленые, как морская вода, слезы…