Пока море не исчезло

      Кот Нуар перевоплотился в Адриана, а Плагг вылетел из кольца и приземлился рядом с Тикки. Изумрудные глаза смотрели в васильковые. Зеленые излучали любовь и счастье, а морские не уступали в этом.       — Я люблю тебя, Маринетт, — юноша приблизился к покрасневшему лицу возлюбленной.       — И я тебя... — Маринетт расплылась в счастливой улыбке.       Губы Адриана мягко коснулись губ девушки.       Внезапно, яркий свет ослепил глаза. Маринетт стала подниматься в воздух, окутанная красно-розовым сиянием. Адриан удивлённо смотрел на любимую, которая поднималась всё выше и выше. Резкий свет заставил всех зажмуриться. Улица утонула в красно-розовом блеске.       Когда все открыли глаза, то Маринетт обратно опускалась на землю в блестящем платье с короткими рукавами. Волосы были распущены и колыхались от малейшего дуновения ветерка, а глаза сияли. Сияли ярче солнца, ярче всего на свете, и эти глаза были направлены на Адриана Аргеста. Только на него, на свою любовь.       Девушка ступила на землю босыми ногами и чуть дрогнула. Она покружилась на месте, а потом посмотрела на возлюбленного.       — Адриан... — Да?       — Потанцуешь со мной? — Маринетт очаровательно улыбнулась.       Адриан покраснел и взял любимую за талию. Они закружили по улице. Маринетт смеялась. Боли в ногах не было, кровь не сочилась, как в прошлый раз. Было удовольствие.       — Как же я люблю тебя! — счастливо прокричала Маринетт и чмокнула ещё пуще покрасневшего парня в нос.       Адриан улыбался во весь рот.       — А... Адриан?.. — раздался голос Бражника.       Парень развернулся и нахмурил лоб. Теперь в его глазах читался гнев.       — Что тебе нужно, гадкий мерзавец?!       Тёмно-голубые глаза мужчины были очень удивлены, а нижняя губа дрожала. Он что-то прошептал и вдруг, его квами вылетел из броши и приземлился на землю. Костюм испарился и теперь на месте Бражника стоял Габриэль Агрест.       — Папа?.. — Адриан был готов биться о столб фонаря, только не признавать этого. — Нет... не может быть...       — Адриан, пойми... — отец хотел объясниться, но сын ему не дал.       — Я ничего не хочу понимать! Ты к этому пришёл после смерти матери?! Да как ты мог?! Она просила нас быть счастливыми и жить в любви и понимании, а ты пренебрёг всему этому! Да что там пренебрёг, ты просто напросто забыл! Работая, ты пытался забыть и обо мне, ведь так? Но я всегда был перед твоими глазами, мешал тебе...       — Выслушай меня! — прокричал мужчина. — Ваши камни чудес могут вернуть твою мать к жизни! Поэтому я должен был отобрать их... должен...       Адриан поднял на отца глаза, полные слёз.       — Я понимаю вас... — тихо произнесла Маринетт. — Терять родных и любимых себе людей очень...       — Да что ты вообще об этом знаешь?! — Габриэль Агрест зло уставился на девушку.       — Многое, — голос стал жёстче. — Я потеряла возможность нормально общаться с мамой и папой, когда меня заколдовали. Если бы не дядя, то я бы вообще виделась с ними только около моря. Я чуть не потеряла Адриана, дважды. Вы бы могли хоть на секунду забыть о своих внутренних муках и посмотреть в сторону сына, который делал всё, только бы вы были довольны! Вы бы могли начать жизнь с чистого листа, тая в сердце не утраченную любовь к вашей жене и матери!       Из глаз Маринетт потекли слёзы переживания об их семье. Девушка пыталась вытереть их, но они накатывали с новой волной. Адриан подошёл к Маринетт и обнял её.       — Прошу, не плачь... — прошептал на ухо Адриан. — Папа, — он повернулся к мужчине. — Мы не можем вернуть маму, даже если мы очень этого хотим. Она болела. Болела тяжёлой болезней.       — Как?.. — Габриэль Агрест не верил своим ушам.       — Я знал об этом, но мама просила не говорить тебе. Когда ей стало плохо, то она была со мной и ты сразу подумал, что я сделал что-то не так. Ты как всегда не захотел слушать. А на похоронах запретил мне плакать, ведь это не по мужски. Как я сейчас вижу, ты плачешь. Эмоции, ведь так?       Мужчина кивнул. Адриан ухмыльнулся.       — Меня тогда тоже перебирали эмоции, но ты запретил мне их выставить на показ. После этого я ночами рыдал в подушку, когда ты полностью закрылся от меня. Но я прощаю тебя.       Юноша слабо улыбнулся. Отец подбежал к сыну и крепко обнял его.       — Прости...       — Уже простил...       Маринетт слабо улыбнулась. Девушка посмотрела в сторону, где до сих пор сидела Карилла. Русалочка подошла к женщине и положила руку на плечо.       — Прости меня...       — Я прощаю, — Мари по-доброму смотрела на колдунью.       — Спасибо, — на глазах у Кариллы выступили слёзы, но они быстро пропали, будто их и не было.

***

      Все сидели за длинным столом в особняке Агрестов и веселились. Слышался звон столовых приборов и чоканье бокалов. Во главе стола сидел Габриэль Агрест, Маринетт и Адриан счастливо сидели рядом, Аля и Нино что-то буйно обсуждали, Сабин и Том сидели рядом с Габриэлем Агрестом и разговаривали с ним об их детях, квами летали под столом и тихо смеялись, а Карилла мило общалась с Натали.       — Аля, я тебе уже который раз объясняю! — Нино был готов взорваться. — Не понимаю женскую логику!       — Послушай-ка меня! — Аля дала парню подзатыльник. — Я тебе ответила, что квами мотылька зовут Нууру! С двумя «у» перед «р»!       — Не верю! — Нино продолжал припираться.       Тикки появилась перед отцами спорящих.       — Вместо того, чтобы тут спорить, могли бы сами спросить у него, — божья коровка легонько ухмыльнулась.       Сразу после этих слов, появился Нууру и, наклонив голову в бок, посмотрел на Нино и Алю.       — Вы из-за моего имени пререкаетесь?       Аля быстро закивала головой.       — У всех квами в имени есть удвоенные букву. Также и моё, — Нууру улыбнулся. — Я — Нууру. С двумя «у» перед «р».       Квами снова улетели под стол, а Аля стала донимать своего бедного товарища, говоря: «Я же говорила! А ты не не верил!»       Маринетт улыбалась, следя за этой ситуацией. Адриан внезапно взял девушку за руку и, встав из-за стола, повёл её в неизвестном направлении       — Адриан? Куда мы идём?       Он лишь загадочно улыбался. Они вышли на балкон, где открывался вид на Париж не хуже, чем дома у мэра. Адриан встал напротив девушки и взял её за две руки.       — Маринетт, — его глаза сияли. — Я очень сильно люблю тебя, ты даже представить себе не можешь, как я сильно любою тебя!       Маринет покраснела и потупила взгляд.       — О нет, прошу, — юноша взял подбородок возлюбленной и, подняв его, вновь впился взглядом в васильковые глаза. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, своими глазами, полными любви. Я хочу, чтобы так они смотрели всё время и радовали меня, как и ты сама радуешь меня и сейчас, и тогда.       В его голосе была нежность.       — Я тоже люблю тебя, Адриан, — Маринетт широко улыбалась. — И я буду радовать тебя, обещаю! Только ты тоже радуй меня, хорошо?       Адриан кивнул и быстро поцеловал её в губы, взяв за талию, что та чуть растерялась. Но Маринетт, уже осознавая, что имеет право не называться «русалочкой», быстро расслабилась и обвила свои руки вокруг шеи своего парня.