В тихом омуте черти водятся...

Младший Книгочей никак не ожидал такого напора. Это… Действительно странно, что малец всё же вспомнил о том обещании, данном два года назад. Нет, с памятью у Аллена всё было хорошо; но… - Лави… Ты ведь обещал. – Седой крепко обнимает одноглазого, прижимая того к стене, и прижимается к товарищу всем телом, по-щенячьи глядя в глаза. Старший экзорцист нервно сглатывает и осторожно перехватывает руки паренька, легко отталкивая его от себя. Уолкер вздыхает, перехватывая ладонь друга и притягивает её к своему лицу. – Сегодня мне восемнадцать. Рыжий тяжело вздыхает и осторожно заправляет непослушную серую прядь проклятого за ухо, мягко скользит рукой по шее и приподнимает подбородок товарища пальцами, притягивая к себе и осторожно целуя. Легко, почти невесомо; отстраняется и кладёт ладонь на затылок парня, прикрывая единственный глаз. - Аллен… Может, не надо? - Не надо было два года назад! – вполне резонно замечает ученик Кросса, ощетиниваясь. Ну прямо злобный хомячок, думает Историк, улыбаясь своей мысли, но Уолкер воспринимает эту улыбку по-своему. – Я просил тебя на шестнадцать лет; ты сказал, раньше восемнадцати ко мне не прикоснёшься. Я просил, когда мне исполнилось семнадцать; ты повторил то же самое. Сегодня моё совершеннолетие. Неужели опять будешь отмазываться? Надо сказать, малец был прав. Он давно настаивал на более близкой связи, чем их нынешние отношения, но повелитель молота был против. Нет, он хотел; но… Это было как-то неправильно. Аллен такой милый, ещё и выглядит младше своего возраста, очень не хочется ему навредить. А ещё невинный, добавила бы Линали. Ага, невинный, невинность у него в одном только месте и ошивается. - Ну… Понимаешь, я за последние три года… Да что там, всегда спал только с девушками. Со своим полом как-то опыта не было… Вдруг я всё испорчу? И вообще, это несколько неправильно… Вообще, весь Орден уже знал об их романтической связи. Но в том-то и проблема, что седого просто романтика уже не устраивала. И ученик Книгочея его в каком-то роде понимал; хоть они с Алленом и вместе уже почти три года, у самого Кролика за этот срок женщин было – хоть завались. Под стать этому дурацкому прозвищу, что дал Юу. Джокер поджимает губы, кусая их, и, наконец, делает шаг назад, всё же находясь на расстоянии вытянутой руки от рыжего, удерживая его за водолазку, в которой тот был. Смотрит в пол, словно разглядывая свою обувь, и внезапно приходит к неожиданному выводу. - Ты что… Импотент? От такого заявления Младший Книжник ударяется головой об стену, шипя, хватается за голову, и непонимающе косится на товарища. - Ты просто скажи, я пойму… - Эм… Будь я импотентом, Смотритель бы не беспокоился насчёт моих отношений с Линали. – Тихо хмыкает парень, не понимая, каким местом думает седой. Вроде как о его любовных похождениях опять же весь Орден знает. О том, что любимая сестра Комуи находится под самой прочной защитой от бабников, впрочем, тоже. Одноглазый молчит некоторое время, взволнованно глядя на проклятого, и, наконец, сдаётся. Слово есть слово. – Ну… Всё-таки, я обещал. – С такими словами старший экзорцист наклоняется, подхватывая ошалевшего друга на руки, и перекидывает через плечо, направляясь в свою комнату. Уолкер молчит, но, увидев за спиной Книжника цыкающего мечника, улыбается во весь рот. Да уж, Канда таких связей не одобряет; а, впрочем, воспитаннику Кросса плевать. Научился у сенсея, на свою голову. Идти было недалеко; Аллен специально пристал к повелителю молота недалеко от его комнаты, да ещё и время рассчитал – поближе к ночи. Чтобы уж наверняка. Потому как достало уже уламывать свой объект вожделения два с лишком года. Рыжий осторожно открывает дверь, поспешно отводя взгляд от проходящих мимо его жилища коллег; Лави хмыкает и резко захлопывает дверь, закрывая её на замок, и чуть подкидывая всё такую же лёгкую тушку – хоть Аллен и ест много, а не растёт – ибо плечо затекает. Быстро расшнуровывает сапоги младшего экзорциста, стаскивая их вместе с носками, легко проделывает то же со своими, однако, опасно балансируя на одной ноге, и тихо присвистывает. Проклятый странно косится на друга, когда тот одним движение стягивает со своей кровати покрывало, и тихо вскрикивает, когда Историк опрокидывает свою ношу на кровать, падая вместе с ней. Тот сразу подносит руки к груди, словно пытаясь защититься; уверенность как-то быстро испаряется. Лави медленно протягивает руку к лицу товарища, но, передумав, отдёргивает, и устраивается поудобней, нависая над парнем. В мозгу Аллена проскальзывает мысль, что, в случае чего, одним движением можно будет зарядить между ног… Стоп, о чём это он, сам же хотел… Наверное, данная мысль отражается на лице сосуда Ноя, потому как одноглазый осторожно касается пальцами его лица, проводя по щеке, и наклоняется, накрывая губы седого своими. Тот не сопротивляется, сам впускает Лави на свою территорию, отвечая, чуть кусаясь; поцелуи – всё, что было у проклятого за эти два с половиной года, и уж этому оба экзорциста могли учить. Руки рыжего скользят за спину Уолкера, чуть щекоча ребра, обнимают, прижимают парня к старшему товарищу; Джокер сжимает в ладони яркие вихры, чувствуя, как холодные ладони проникают под рубашку, чуть царапая кожу, сжимают талию, и по телу седого пробегает дрожь. Он разрывает поцелуй, просто тянет на себя Историка, обнимая, прижимается всем телом, сжимая бедра ученика Книгочея острыми коленями, и зажмуривается, чувствуя жесткие волосы у себя на шее. Лави на мгновение замирает, после чего тихо спрашивает: - Аллен?.. Тот мотает головой, не открывая глаз, но, когда Книжник треплет его по волосам, улыбается. - Только... Осторожно, ладно? - Конечно. - Мурлычет старший экзорцист, и второй, услышав это, вновь успокаивается. Снова притягивает к себе товарища, касаясь чужих губ своими, но повелитель молота отдаляется, заставляя парня все-таки поглядеть на себя. Хитрая искра в единственном глазу ученика Книгочея наталкивает вечного должника на несколько странные мысли. - Ты-то сам хочешь? Рыжий вздыхает, откидываясь назад и садясь на ноги товарищу, чешет затылок и, в итоге, ухмыляется. - Не ты один эти два года терпел. Уолкер некоторое время обдумывает сказанное сокроватником, а потом хмурится. - А почему тогда... Стоп... - кажется, седой что-то понимает. - Ты что, ждал, пока я сам начну предлагать себя? - Историк смеется, а проклятый набрасывается на него с кулаками. - Сволочь! Ты! Да ты!.. Одноглазый ловко перехватывает хрупкие запястья, несильно сжимая, и соприкасается лбами с товарищем. - Ну, серьезно, я правда боялся тебе навредить. Даже книги по тематике в библиотеке достал, чтобы подготовиться в плане теории. И не спрашивай, откуда они там. - Видя удивленный взгляд Аллена, поясняет младший Книгочей, вновь приподнимая уголки губ. - Ну, а теперь, думаю, продолжим?.. Лави вновь склоняется над другом, грея бледную шею теплым дыханием, чуть кусает кожу, оставляя темный след. Седой улыбается, когда старший экзорцист притягивает к себе его руку и, подмигнув товарищу, осторожно целует подушечки пальцев, касается языком ладони, губами - запястья. Аллен отводит взгляд, смущаясь, и резко подается вперед, едва не ударившись с рыжим лбами. Сам запускает руки под темно-зеленую водолазку, стягивая ее, ученик Книгочея помогает ему, выворачивая ее, и откладывает в сторону. Чувствует, что повязка сползает с "глаза", и отворачивается, отсаживаясь на край кровати, затягивая верёвки на затылке потуже. Незачем Уолкеру видеть то, что под черной материей. Когда Историк опять смотрит на Аллена, тот уже расстегивает пуговицы рубашки, предварительно стянув брюки с бельем, кидая чуть виноватый взгляд на друга. - Что? - Ничего. - Пожимает плечами одноглазый, чувствуя странную сухость во рту, и проводит языком по сухим губам. Следит за раздевающимся парнем, а тот как будто специально освобождается от рубашки медленно, томно вздыхает, натягивая рукава почти до пальцев, оголяет плечи, потом, хитро взглянув на прикованного к месту и пускающего слюну товарища, запускает одну ладонь в седые вихры, сминая их, вторую руку подносит к лицу. Прикусывает палец, глядит в сторону рыжего и соблазнительно подмигивает. Тот уже тяжело дышит, но не двигается с места, нервно комкая простынь, уставившись единственным глазом на самого близкого человека. Даже, наверное, самого любимого. А тот понимает, что хитрый план - такой хитрый - удался, и на коленях, по-кошачьи подползает к другу. Бесчестно улыбается, понимая, что ни одна девушка не способна ввести Лави в такой ступор, и касается рукой уха Историка, который вздрагивает, но все так же не отрывает глаза от соблазнителя. Ученик Кросса проводит пальцами по шее друга, ключице, голой груди; на мгновение замирает, остановившись на накачанном прессе, но все же продолжает действие, вцепляясь в бляшку ремня - уже обеими руками. Старший экзорцист ухмыляется, видя короткую заминку, но Уолкер поджимает губы и расстегивает ремень. Хрупкая рука проскальзывает в брюки, немного приспустив их, и глаза Джокера округляются. Такое поведение младшего товарища кажется Историку как минимум странным. Но седой не отвечает, поэтому Лави не может придумать ничего иного, кроме как насильно вытащить конечности пепельноволосого из своих штанов. Проклятый непонимающе косится на хозяина комнаты, но откидывает все мысли, когда рыжий вновь притягивает его к себе, сажая на колени, и резко целует, сильно, глубоко, сжимая рёбра до хруста костей. Ученик Книгочея удерживает мальца около себя, не собираясь отпускать, и Аллен, кажется, слышит тихий шёпот: «Ну всё». И это ему не нравится, парень начинает вырываться, в то время как сильные руки быстро скользят по его телу, заставляя мелко дрожать – сам Книгочей горячий, но ладони у него холодные, поэтому, когда мозолистые пальцы вновь касаются поясницы и скользят вниз, осторожно, но крепко сжимая бёдра, по спине пробегают мурашки. Одна рука вновь возвращается на спину седого, останавливаясь где-то в районе лопаток, замирая под белой рубашкой, которую Уолкер так и не снял, вторая по-хозяйски поглаживает филейную часть именинника, соскальзывая на внутреннюю сторону бедра, и тот смущённо сводит колени. Поднимает взгляд на Лави, видит, как тот хитро улыбается; обнимает, чувствуя, как одноглазый давит на лопатки; крепко прижимается к обнажённому торсу парня, ощущая, как ладонь товарища легко обхватывает достоинство пепельноволосого, слегка потирая его, и едва слышно всхлипывает. Старший экзорцист осторожно касается губами виска седого, алеющего ушка, прикусывает нежную кожу шеи, осязая бешеный ритм чужого сердца; и только Аллен прикрывает глаза, как младший Книгочей задаёт вполне нормальный, но смущающий вопрос. - Ты думал обо мне? - Когда? – прикидывается дурачком седой, чуть отстраняясь от товарища. Лави качает головой, и нарочисто медленно проводит пальцами по подрагивающему члену, заставляя парня краснеть. - Когда трогал себя… Здесь. – Одноглазый видит просто непередаваемые эмоции на лице любимого человека и спешит его успокоить. – Я просто пару раз заметил, как ты в душевой… Поздно вечером… - Бывало… Эй, мне восемнадцать! – возмущённо шипит Уолкер, хватая запястье старшего экзорциста и останавливая его. – Это нормально! - Я и не говорю, что это ненормально. – Рыжий демонстративно поднимает обе руки, словно защищаясь, а мелкий чуть не падает, потеряв равновесие, и вцепляется в шею друга. Тот улыбается, кладя ладонь на задницу парня и позвоночник, тянет на себя, заставляя седого выгнуться, и пара пальцев проскальзывает между ягодицами, осторожно касаясь сжатого отверстия. – А здесь? Ученик Кросса молчит, отводя взгляд, и Историк, облизав пару пальцев второй руки, проникает ими внутрь седого, улыбаясь, когда Аллен вцепляется в его плечи. Одноглазый начинает осторожно растягивать парня, вспоминая прочитанные когда-то книги по анатомии, и, найдя простату, слегка потирает неё, добиваясь тихого стона. - Ну так? Скажи, Аллен. – Коварный шёпот нервирует Джокера, но мягкие проникновения сзади действительно приятны и ничуть не болезненны, поэтому белобрысый, уткнувшись лбом в плечо друга, тихо кивает. - Угу. - Такое детское «угу», что Лави хочется смеяться. - Бывало. Это приятно… - В тихом омуте черти водятся, да? Одноглазый мягко разводит пальцы, чувствуя сопротивление мышц, и добавляет третий, ощущая кожей, как сбивается дыхание подростка. Точнее, уже юноши… Наконец, вечный должник чуть слышно хрипит, заглядывая прямо в лицо рыжему. - Давай уже… Такому соблазнительному взгляду второй бабник Ордена сопротивляться не в состоянии: он кивает и расцепляет сжимающие его плечи пальцы, беря парня за запястья и приподнимая его с колен. Всё-таки снимает рубашку, одним движением разворачивает ставшего удивительно покорным Аллена спиной к себе, кладя его ладони на спинку кровати, скользит по внутренней стороне бедра, касаясь нежной кожи около яичек, и раздвигает ноги полусидящего чуть пошире, прижимаясь к спине седого. Мягко целует его в затылок и кладёт подбородок на плечо, что не мешает ему снять брюки, неаккуратно скинув их с постели; приобнимает друга, кладя ладонь на ключицу, другой рукой мягко скользит по боку Уолкера, отчего тот снова покрывается мурашками и, тихо предупредив седого, осторожно толкается вперёд, проникая в податливое тело. Седой выгибается и громко выдыхает, тихо вскрикивая, и подаётся в сторону, подсознательно не желая такого вторжения. Но старший экзорцист удерживает парня на месте, наваливаясь всем телом, и заботливо спрашивает: - Больно? В ответ Аллен только молчит, но кладёт голову на руку, что покоится на его плече. Ладонь хозяина безразмерного молота соскальзывает с ключицы, нежно проводя по щеке паренька, касаясь приоткрытых губ; седой подхватывает пальцы губами и мягко облизывает их, чувствуя, что толчки возобновляются. Слегка прикусывает, постанывая, но явно не от боли – Лави хорошо его подготовил, боль проходит быстро, а неведомое ранее удовольствие накатывает, поглощая с головой. Мягкие губы на плече, жёсткие волосы, что щекочут шею… Тихий шёпот и забота, всё ли в порядке… А в ответ на это седой просит лишь продолжать. Пассив выгибается, прижимаясь бёдрами к старшему экзорцисту, холодная ладонь ученика Книгочея ложится поверх судорожно сжавших спинку кровати пальцев Аллена, вторая рука мягко сжимает чуть ноющее бедро… Рыжий кусает любовника за ухо, оставляет очередной засос, а пепельноволосый запрокидывает голову, закидывая одну руку назад, чувствуя жёсткие волосы. Сжимает яркие вихры, тихо стонет… На следующий день обоим достанется от Канды, что живёт на этом же этаже. Ведь, как бы тихо парни не вели себя, у мечника отличный слух… Но это будет неважно. Уже неважно.