headfirst for halos

      Я все время тонул в твоих глазах. Каждый раз, когда мы встречались взглядом, весь мир вокруг останавливался, бабочки в животе начинали свой безумный полет, дыхание замирало, а колени подкашивались. И это состояние продолжалось до того, пока кто-то не отвлечет одного из нас и наши взгляды не разойдутся.       — У тебя красивые и…глубокие глаза, — не осознавая зачем, сказал я.       Ты явно смутился, легкая улыбка озарила твое лицо, но ты не отвел взгляд. Твои глаза цвета миндального ореха загорелись, от чего стали более завораживающими.       — Я знаю, Джи. У тебя тоже.       Я все время взлетал в твоем присутствии. Каждый раз, когда расстояние между нами было меньше полуметра, все мои внутренности будто бы испарялись, кроме сердца, которое истерически начинало биться в груди, пытаясь вырваться наружу. И я прилагал все усилия для того, чтобы не упасть из-за головокружения, которое появлялось от твоей превосходности.       Я все время терял способность двигаться от твоих случайных прикосновений. Каждый раз, когда мы сидели рядом и наши колени соприкасались, я боялся пошевелиться, думая, что если двинусь, то меня разорвет на части. Каждый раз, когда мы шли рядом и случайно прикасались к рукам друг друга, у меня спирало дыхание, и я хотел взять твою ладонь и переплести пальцы, но я не мог.       Я все время не хотел выпускать тебя из объятий. Каждый раз, когда мы обнимались, я хотел остановить время и никогда не отпускать тебя, даря самые крепкие объятия, какие мог. И когда я только начинал чувствовать тепло и уют внутри себя, ты разрывал их, от чего я покрывался мурашками из-за резко накатывающего холода.       — Ох, черт, Джи, как же мы давно не виделись, — твое лицо озарила счастливая улыбка, от чего я сам невольно заулыбался. — Иди сюда.       Я сразу же оказался в крепких объятиях, которые сразу же вознесли меня до небес, и я не хотел отпускать тебя еще очень долго. Но мое сердце заставило замереть то, что ты не хотел отпускать меня тоже. Мы стояли и обнимались, как мне поначалу казалось целую вечность, а когда мы уже отошли друг от друга, то это ощущалось, как несколько мгновений.       С каждым днем я уходил в тебя с головой. Твое присутствие рядом каждый раз возвращало в мое сердце жизнь. Все стены, построенные мною, рушились от одного твоего смеха. Вся ледяная пленка, покрывающая мою душу, таяла от твоего теплого взгляда.       Если ты улыбался, то солнце начинало светить еще ярче. Если ты смеялся, то все вокруг расцветало. Если ты был счастлив, то я был счастлив вместе с тобой. И я жил от этого. Я думал, что жил от этого.       Но чем мы двигались дальше, тем становилось хуже. С каждым днем наше расстояние увеличивалось, с каждым словом твой тон становился холоднее, с каждым днем ты отдалялся от меня все дальше и дальше. А я не мог этого пережить.       Я не мог быть без тебя ни дня. Я не мог не видеть тебя, не мог не слышать тебя. Перед глазами вечно появлялся твой взгляд, я слышал твой смех, твой голос, сидя в абсолютной тишине, я помнил каждое твое прикосновение. Я вспоминал каждый момент, проведенный с тобой, каждое слово, каждое движение. Все это происходило одновременно, неимоверно быстро, мое сознание взрывалось, душа металась внутри, толкая все внутренности. Я медленно сходил с ума. Чем реже мы встречались, тем сильнее становилось мое безумие.       Желание увидеть тебя изводило меня. Изводило до истошного крика, до крови на костяшках, до синяков на ребрах. Я стал зависим. Удар кулаком в стену. Прогоняю из сознания твои глаза. Еще удар в стену. Пытаюсь выкинуть из головы твой голос и сосредоточиться на тиканье настенных часов. Еще удар. И еще. И еще. Резко разворачиваюсь и опираюсь спиной на стену. Я стал зависим. Медленно сползаю вниз. Не обращаю внимания на зудящую боль. Не обращаю внимания на сами собой льющиеся слезы. Я стал зависим. Метания из стороны в сторону, протяжный вопль. Я стал з а в и с и м.

Ты мой наркотик. Наркотик, не принесший ничего, кроме безумной боли.