Кошкин дом

Не зная, что сказать в ответ на такие странные, на его взгляд, обвинения, Андрей рефлекторно начал разуваться, а затем снимать куртку. Он делал все это совершенно автоматически больше занятый своими мыслями, чем действиями. Под ворчание Игоря и тяжелое молчание Льва, он думал уже было отправиться в гостиную к камину, чтобы отогреться, когда дверь за его спиной снова открылась. Андрей обернулся. В дверях стоял Дима. Он был весь в снегу с головы до ног, словно бы купался в нём, как Лев по утрам. Его облик был комичен и вполне предсказуем, если бы не одна деталь. В руках Дима держал лопату. Причем не ту, что используют для уборки снега, а обычную, которой огород копают. — О, пропавший номер два нашелся! — радостно сказал Дима, отряхиваясь от снега на крыльце и входя в дом, закрывая за собой дверь и запирая её на все три замка. — Номер два? А кто номер один? — всё ещё не пришедший в себя Андрей уже явно забыл о том, что произошло совсем недавно и всерьез взбаламутило весь дом. — У тебя с памятью проблема? — спросил из-за его спины ворчливый Игорь — Димина рысь пропадала, все уходили её искать, и судя по всему, ты тоже! — Игорь не смог сдержаться и снова повысил голос, за что получил строгий взгляд ото Льва. — Ах да, точно… — сказал Андрей почесав затылок — А лопата тебе зачем? — спросил он Диму, который пытался вылезти из валенок, стоя на одной ноге как цапля. — А? А, да так, прикопать кое-что надо было — отмахнулся от вопроса Дима, но Андрей успел заметить, что тот очень много сил вложил в то, что бы выглядеть максимально естественно и подчёркнуто небрежно ответить на вопрос. Андрей заметил, но тему педалировать не стал. Просто дошёл до камина и упал в ближайшее к огню кресло, стараясь побыстрее отогреться. Прожив всю жизнь в Краснодаре ему всё же тяжело было привыкнуть к этим морозам. Он даже не заметил сидевшего напротив него Стаса, который мрачно на него смотрел. Впрочем, Стас почти всегда и на всё смотрел мрачно. — Ты поверишь, если я кое-что расскажу? — спросил Андрей когда наконец заметил присутствие бледного музыканта. — Не надо рассказывать. Забудь это всё. — неожиданно резко сказал Стас, обрывая Андрея чуть ли не на полуслове. Его взгляд оставался мрачным, но когда Андрей взглянул внимательнее он увидел, что там, глубоко-глубоко в чёрных глаза Стаса был хорошо спрятанный и умело замаскированный страх. Причем настолько глубокий и настолько чудовищный, но до него невозможно добраться в одночасье. Он был похож на страх древних людей перед буйством стихии. Был похож на ужас древних греков перед хтоническими гигантами из глубин. Страхом суеверных перед снами и ночными кошмарами. Ведь сны — это послания из глубин.