Туманность Андромеды

      Леонард несколько раз рассеянно моргнул прежде чем понял, что произошло. «Энтерпрайз» уже полгода летела к соседней галактике без единого не замороженного человека на борту, а значит, пришло время первой проверки. Подождав несколько минут, пока картинка перед глазами станет чётче, Леонард сделал несколько неуверенных шагов в сторону своего кресла. Всё-таки недостатки были и у этой технологии, Маккою понадобилось примерно полчаса прежде чем он смог приступить к работе.       Первым делом он проверил, нет ли оповещений со стороны инженерных систем корабля и смог вздохнуть спокойно: всё было хорошо. Хотя глубокое сканирование, которое Леонард сразу после этого запустил, могло выявить мелкие проблемы, которых раньше не было. Теперь следовало приступить к проверке данных от криокапсул, чтобы убедиться, что все они исправны, и экипажу ничего не грозит.       Быстро глянув, не поступал ли от них сигнал сбоя и убедившись, что ничего такого не случилось, Леонард принялся выполнять свою основную работу — проверку капсул. Всё-таки данные, собранные компьютером, да ещё и в условиях сверхнизких температур, могут быть неточными. Согласно инструкции и собственному мнению, первым Леонард проверил Джима; сканирование и обработка результатов заняли пятнадцать минут. Маккой расслабленно выдохнул — с Джимом всё было в порядке, капсула работала исправно без каких-либо сбоев в системе. Следующими были Спок, Скотти, Сулу, Ухура, Чехов и остальной экипаж мостика — больше двадцати человек. С каждым разом Леонард ждал, что системы жизнеобеспечения криокапсулы дадут сбой и он будет вынужден вскрыть их, в надежде спасти человека, если ещё будет кого спасать. Но всё было хорошо.       Окинув мостик очередным долгим взглядом, Леонард отправился к себе в каюту, где мог перекусить и вновь приступить к обязанностям. Следующими он должен был проверить сотрудников лазарета — миссия не легче, чем с мостиком, ведь и там Маккой каждого знал слишком хорошо.       Лазарет встретил его непривычной тишиной: обычно тут жужжало множество приборов, которые помогали лечить и следить за пациентами. Да и в воздухе вместо привычного и правильного запаха лекарств ничего не было, медицинский отсек теперь мало чем отличался от остального корабля. Всё это на миг заставило Леонарда подумать, что он ошибся и находится не в лазарете, а на каком-нибудь складе медицинского оборудования. Но стоило в слабом свете увидеть очертания криокапсул, как всё встало на свои места.       — Свет на восемьдесят процентов, — скомандовал Маккой и приступил к осмотру врачей, а затем и медсестёр.       Леонард закончил осмотр сотрудников лазарета уже почти в конце бета-смены. Он был совершенно вымотан и морально, и физически: видеть лица своих друзей и коллег, которые сейчас больше походили на безжизненные восковые маски, оказалось сложнее, чем он думал. Приняв долгий и почти обжигающий горячий душ, который хоть немного смыл волнение и расслабил напряжённые мышцы, Леонард попытался хоть что-то поесть, но не смог осилить и нескольких ложек: еда комом застревала в горле, а стоило ей дойти до желудка, как тут же появилась тошнота, которая к тому же усиливалась. Убрав тарелку обратно в репликатор, Леонард разделся, лёг в кровать, приказав снизить освещение до нуля, и на удивление быстро заснул.       Второй и последующие дни мало отличались от первого, разве что каждый раз он осматривал новых людей. Всё было в порядке, ни в одной системе корабля не было сбоя, словно время замерло не только для людей в криосне, но и для всего «Энтерпрайз». Леонард даже успокоился, стал полноценно питаться и уже не подходил к каждой следующей криокапсуле с замиранием сердца, ожидая худшего. Выполнив сканирование последней капсулы с совсем ещё юношей (даже младше Чехова) из отдела безопасности, Маккой облегчённо выдохнул — осталось только написать отчёт в Звёздный Флот, и он снова мог погрузиться в криосон на полгода. ***       Восьмое пробуждение далось не так уж легко: Маккой плохо себя чувствовал дольше часа, слабость и головокружение не давали не то что встать — даже думать. Леонард, с трудом найдя в аптечке, которую всегда оставлял около своего кресла, укрепляющее средство, вколол его себе, после чего наконец-то смог приступить к работе.       Каждый раз давался сложнее предыдущего, Звёздный Флот был всё дальше, члены экипажа в своих криокапсулах всё так же оставались в состоянии между жизнью и смертью, а видеть каждый день их лица уже походило на пытку. Леонард пытался отвлечься: смотрел фильмы и читал многочисленные медицинские статьи, в том числе и те, что прислали с Звёздного Флота в ответ на его отчёты, и даже плавал в небольшом бассейне. Ничего не помогало. Предчувствие, что все в самом ближайшем времени пойдёт не так, не хотело покидать его. Смотря на очередные данные сканирования криокапсулы, Леонард всё тщательнее проверял каждый параметр, словно стремился найти подвох в многочисленных цифрах, говорящих о том, что всё хорошо.       Отчёт о состоянии корабля тоже говорил о том, что всё в полном порядке. Все основные узлы работали в штатном режиме и ни один запасной не был введён в эксплуатацию, хотя на данном этапе полёта это было бы нормально. Дела пока шли даже лучше, чем предполагалось. Именно это и не нравилось Леонарду, раньше, как правило, после вот такого затишья происходило нечто, после чего все медики на корабле несколько дней находились на ногах, едва справляясь с навалившейся на них работой.       Засыпал он только после нескольких чашек чая, что дал ему Спок. Чай действительно успокаивал нервы, но его действия хватало ненадолго и через несколько часов Маккой просыпался, после этого просто вертясь в своей кровати и пытаясь найти удобную позу.       Все проверки подошли к концу, очередной отчёт Звёздному Флоту был отправлен. Леонард мог спокойно выдохнуть: следующие полгода он, как и все, проведёт в криосне. Он уже подошёл к своей капсуле, но вдруг резко развернулся, и, подойдя к капсуле с Джимом, запустил проверку. И лишь убедившись, что с ним всё в порядке, погрузился в сон сам. ***       Двадцать третье пробуждение. Леонард уже привык к тому, что едва он сможет двигаться, надо взять гипо и вколоть себе дозу стимуляторов. Прошло уже больше десяти лет, пакеты данных со Звёздного Флота доходили до «Энтерпрайз» дольше полугода и качество передачи зачастую было не лучшее. Леонард боялся, что ещё немного, и корабль останется вообще без какой-либо связи с Млечным Путём, и тогда они будут по-настоящему одиноки. Или скорее он: людям в криосне не были доступны ни эмоции, ни даже сны.       За время полёта на «Энтерпрайз» вышли из строя несколько трансформаторов, они не обеспечивали работу чего-то важного, к тому же вместо них сразу заработали резервные, предназначенные как раз для таких случаев. Но Маккой всё равно нервничал из-за этого, и даже решился их починить, его знания это позволяли, а руки, которые провели не одну сотню сложнейших операций, были достаточно твёрдыми. Заняло это почти три дня, но Леонард справился, и теперь снова весь корабль был в рабочем состоянии. Криокапсулы работали в штатном режиме. В общем, на «Энтерпрайз» ничего не менялось, словно он переживал один и тот же день, раз за разом.       Единственное, что менялось — сам Леонард. С каждым днём тревога всё сильнее овладевала им. Засыпал же он только после укола снотворного, пусть и не сильного. Первое, о чём он думал утром: ему уже пора принимать успокоительное, тем более, что его можно было легко получить при помощи репликатора. Но каждый раз он останавливался в самый последний момент и снова заваривал чай Спока, который почти не помогал.       Для себя же Леонард решил, что как только привычные утренние процедуры вроде бритья и контрастного душа не будут справляться с его нервозностью и он не сможет работать в штатном режиме, то сразу же проведёт своё полное обследование и назначит лечение. Пока же этого не требовалось — несмотря на все свои страхи и опасения, работал Маккой быстро и чётко, а то что проверял некоторых членов экипажа по два, а то и три раза, списывал на заботу о них и на то, что прошло уже слишком много времени с начала полёта, а значит, и шанс на поломку оборудования повышался с каждым пробуждением. ***       Сорок первое пробуждение. Леонарду казалось, что он уже давно сошёл с ума, особенно из-за недавно появившейся привычки говорить вслух с некоторыми членами экипажа, словно они могли его услышать. Хотя не разговаривать же ему с трибблами? Те точно не ответят, да и разумом не обладают, в отличии от людей. Собственный быстрый медосмотр не выявил ничего необычного, некоторые показатели были выше нормы, но они легко объяснялись постоянным стрессом и нервозностью. Решив, что всё это лечится хорошим сном, правильным питанием и отдыхом, Леонард не стал выписывать себе лекарство, а лишь строже принялся следить за распорядком собственного дня.       На самом деле беспокоиться ему особо не стоило, прошла уже большая половина полёта в другую галактику, а всё шло как нельзя лучше. На «Энтерпрайз» изредка случались мелкие поломки, но их даже Маккой мог починить максимум за несколько часов, хотя в этом и не было особой нужды. Экипаж в своих криокапсулах был в полном порядке. Ничего не менялось, и не собиралось. Единственное, что изменилось — это данные из флота, которые теперь приходили с задержкой в несколько лет и плохой сигнал. И это действовало Маккою на нервы. Он не был уверен в том, что его последние отчёты вообще дойдут до Млечного Пути, но всё равно с завидным упрямством продолжал их отправлять.       Взять себя в руки было не так уж и просто, Маккой в своей жизни пережил многое, в том числе и то, что многим и в самом страшном сне не снилось. Но когда он оставался наедине со своими мыслями и без поддержки Джима, Спока и других членов корабля, к которым он привязался, события прошлого начинали давить на него всё сильнее. Трудно было видеть лицо Джима и понимать, что этот человек жив, а не мёртв, как было тогда давным-давно, когда он — Леонард — вытащил своего друга и капитана буквально с того света.       Сосредоточиться на чём-то кроме своей работы тоже было трудно. Одинаковая ужасная еда из репликаторов не имела для него вкуса, книги и фильмы перестали завлекать, а игры вроде шахмат или боулинга не имели смысла, так как для них требовалась хорошая компания. Играть против бездушной машины Маккой никогда не мог, считая, что такой подход убивает сам дух игры. Забывался Леонард в основном благодаря научным исследованиям, которые казались ему интересными (некоторые опыты он даже сам проводил, кто знает, что может понадобиться команде после пробуждения) и бурбону на два пальца по вечерам. После такой мизерной дозы алкоголя Маккой спал без кошмаров и постоянных пробуждений до самого утра, поэтому вскоре это стало для него ежедневным ритуалом. Точно таким же, как проверка некоторых криокапсул по несколько раз. Всё это помогало думать, что он успешно справляется с самим собой и у него всё в полном порядке, особенно если учитывать, в какой ситуации Леонард находился. Единственное, что не укладывалось в эту картину мира — почему, стоило ему только пройти мимо криокапсулы кого-то слишком дорогого, и Маккоя всего на секунду охватывала такая паника, что потом он ещё несколько минут приходил в себя?       Сорок первое пробуждение подходило к концу; бурбон на два пальца и опыт с вирусом альтаирской лихорадки ещё помогали Леонарду не поддаваться эмоциям, воспоминаниям и панике, но в глубине души он знал, что чем ближе ответственный момент пробуждения экипажа, тем сложнее ему будет справиться. Маккой лишь надеялся, что он достаточно крепкий и переживёт это, не подведя команду, Джима и самого себя. Особенно Джима: тот всегда верил в Леонарда больше, чем он сам. ***       Семьдесят третье пробуждение. Осталось совсем немного, через год уже можно будить экипаж, но почему вместо облегчения этот факт приносил только тревогу? Леонард всегда не очень-то доверял приборам, предпочитая трикодеру собственные пальцы. Вдруг какое-то оборудование вышло из строя или же показывает ложные сигналы, что всё в норме?       Первые часы самые трудные: организм Маккоя уже стал привыкать к действию усыпляющих лекарств, но всё равно без убойной дозы стимуляторов он и шага сделать не мог. Привычно уже на автомате запустив проверку корабля, Леонард сел в своё кресло, и открыл на падде данные с криокапсул. Несколько секунд он всматривался в мигающий крошечный значок в верхнем правом углу экрана, прежде чем затуманенным после криосна разумом понял: то, чего он боялся, случилось. В одной из капсул произошёл сбой. Младшая медсестра Лю Чо была в опасности, Леонард со всей возможной скоростью помчался в медицинский отсек.       — Свет на максимум! — крикнул Маккой, выискивая взглядом нужную капсулу. Внешне она выглядела совершенно нормально, но вот уровень азота был слишком низким, в то время как уровень кислорода наоборот — высоким. В целом, пока ничего критичного, но если сбой произошёл достаточно давно, последствия могли стать фатальными. На ходу прокручивая все возможные варианты и пути их решения, Леонард запускал нужный протокол разморозки, — значительно более медленный, чем обычный. Теперь оставалось только ждать и приготовить необходимое оборудование, которое может потребоваться. Стандартный набор реанимации, полтора десятка разных лекарств и мониторы, по которым можно будет следить за состоянием пациента. Всё это было размещено вокруг ближайшей биокровати за считанные минуты, и теперь Маккой ходил кругами по медотсеку, постоянно косясь на криокапсулу.       — Разморозка завершена, необходимые препараты введены! — сказал безэмоциональный компьютерный голос, хотя Леонард это и так видел, последние минуты он провёл всматриваясь в лицо Лю Чо. Осторожно приложив пальцы к сонной артерии, Леонард надеялся почувствовать хотя бы слабый пульс. Его не было, да и сама Лю Чо была слишком холодной и совсем не двигалась, хотя под действием препаратов уже должна была начать просыпаться. Проведя несколько раз трикодером над девушкой, Леонард тяжело опустился на биокровать. Ей он уже ничем помочь не мог, она умерла. А ведь поначалу проблема не казалась слишком серьёзной, такие часто возникали на этапе тестирования оборудования и тех, кто был в криокапсулах, спасали. Вот только их всегда вытаскивали из криосна менее чем через сутки после начала утечки азота и проникновения кислорода, а тут, скорее всего, прошло несколько месяцев. Время было потеряно. А молодая девушка, ей было всего двадцать шесть на момент начала полёта, мертва и уже никогда не исполнит свою мечту — стать одной из тех, кто первыми из людей доберутся до соседней галактики.       Включив одного из роботов и приказав ему доставить тело Лю Чо в морг (Леонард должен был сделать вскрытие после того, как они прибудут в другую галактику и весь экипаж будет разбужен, согласно инструкциям), он отправился обратно на мостик, надо было проверить Джима и остальных, вдруг не только Лю Чо пала жертвой слишком долгого сна. Маккой теперь трижды проверял каждую цифру, но всё было в норме, остальные криокапсулы работали отлично и явно не собирались убивать людей внутри себя. Повторные проверки ничего не выявляли, а уснуть помогала только убойная доза выпивки из дистиллятора Скотти. Наутро после неё Маккою приходилось несладко, но похмелье не давало думать, и Леонард получал необходимую ему передышку. ***       Последнее семьдесят четвёртое пробуждение в одиночестве Леонард почти не помнил. Он позволил страху и панике взять над собой верх. Маккой мало спал, совсем не ел, предпочитая этому алкоголь и дозу лекарств по утру. Зато бесконечные столбцы цифр, показывающее, что всё в норме, он помнил. Кажется, он провёл бодрствуя гораздо больше положенного, проверив каждого на «Энтерпрайз» минимум трижды. И только в последний день он немного пришёл в себя, побрился, выбросил форму, которую носил эти дни не снимая в утилизатор и плотно поел. Маккой осмотрел себя профессиональным взглядом врача. Джиму и остальным по пробуждению предстояло увидеть жалкое подобие Леонарда, он всё-таки поддался эмоциям и панике. Маккой боялся, что потеряет друзей так же, как дочь.