Enchanting Sinner

Люциус помог Нарциссе провернуть огромный латунный ключ в ржавом замке, затем навалился плечом на дверь и распахнул её. Войдя внутрь, он недовольно фыркнул. — Пахнет плесенью? — спросил Драко, морщась от струи затхлого воздуха. — Похоже на то, — ответил отец, втаскивая в дом их немногочисленные пожитки. — Нам понадобится целая армия домовиков, чтобы привести это место в порядок. Нарцисса огляделась с тревогой. Снаружи дом её родителей казался почти невредимым, но внутри… обои клочьями свисали со стен, по полу сновали мелкие тараканы, штукатурка осыпалась, мебель выглядела убогой и расшатанной. — Трудно поверить, что ты выросла в таком месте, мать, — пробормотал Драко, разгуливая по комнатам с любопытством. — Ну… когда я здесь жила, всё было не таким грязным и запущенным, — тихо возразила Нарцисса. — И всё равно тут ужасно мрачно! — продолжал он. — Чёрные стены, чёрные наволочки, чёрные шторы… готов поспорить, даже Азкабан показался бы мне уютнее. На этот выпад Люциус отвесил сыну лёгкий подзатыльник. — Не шути о тюрьме. И считай себя счастливчиком, что никогда не знал ужасов Азкабана… — его голос болезненно оборвался, и Драко, ссутулившись, пробормотал извинение. Настроение Малфоев заметно улучшилось, когда они поднялись на второй этаж, в просторную двойную гостиную. Там всё ещё стояли изящные диваны, столы из полированного дерева и колонны с потускневшими, но всё же сверкающими позолотами. Нарцисса увидела в углу старое пианино своего отца — оно было укрыто толстым слоем пыли, как и почти все предметы в доме. — Не так уж плохо, в конце концов, — заметила она, ободряясь. Драко рухнул на диван из парчи, всем сердцем желая оказаться где угодно, только не здесь. — Как думаете, когда нам разрешат вернуться домой? Я здесь всего десять минут, а уже задыхаюсь. — Прекрати бесконечно жаловаться, — резко оборвал его Люциус, быстро окидывая взглядом обстановку, словно прикидывал ценность мебели. — Возможно, сначала этот дом нам не понравится… слишком уж он отличается от нашего поместья… но со временем мы привыкнем. Когда приведём комнаты в порядок… — Смотрите! — воскликнула Нарцисса, появляясь из-за дверцы старинного буфета. В руках она держала огромный серебряный поднос, уставленный блестящими предметами. — Чайник, чаши, сахарница, молочник… целый чайный сервиз. И он цел! Люциус и Драко не разделили её восторга, но Нарцисса чувствовала, как сердце переполняет радость. Она потеряла так много дорогих вещей, и всё же видеть перед собой уцелевшие семейные реликвии казалось чудом. Это придавало ей сил и решимости начать заново. Добудем новые палочки, перекрасим стены, отмоем окна до зеркального блеска, заставим сверкать бронзу… У нас всё получится. Без всяких сомнений. — Что это? — спросил Драко. Нарцисса обернулась и увидела, как он поднялся с дивана и подошёл с живым интересом к огромному гобелену. — Это генеалогическое древо Блэков, — объяснила она сыну. Драко провёл пальцами по серебристым линиям, сплетавшимся в причудливую паутину родственных связей. — Матушка… ты осталась последней из Блэков, — констатировал он, внимательно разглядывая каждый вписанный на гобелене знак. — Похоже на то, — вздохнула Нарцисса.  Она на миг задержалась перед зеркалом, поправляя волосы.  Последняя из Блэков? Это ведь не совсем правда…  Но тут же досадливо оборвала себя: Нет. Я не должна считать Андромеду сестрой. Она — пятно на нашем древе. Она давно уже не Блэк. Слишком давно. — Умираю с голоду! — прервал её мысли Драко. — Спущусь в подвал, может, в кладовых на кухне ещё что-то осталось. — А я пока посмотрю, в каком состоянии спальни, — сказал Люциус. Нарцисса поспешила за ним следом из гостиной. — Дальше будет моя старая комната. Драко мог бы ночевать там. Люциус сильно сомневался, что сын согласится поселиться в столь явно девчоночьей комнате: розовые стены, повсюду фарфоровые куклы.  Он внезапно остановился перед портретом в резной раме. — Ведь это… ты? — спросил он, и Нарцисса кивнула. — Мне здесь пять лет. — Какие пухлые щёчки! — воскликнул он нарочно, чтобы её поддразнить. У него получилось: Нарцисса фыркнула и наградила его возмущённым взглядом.  Люциус запрокинул голову и расхохотался. — Не держи зла, моя дорогая. Уверен: даже увидев тебя младенцем, я всё равно был бы покорён. Он обнял её за плечи. — Ты же знаешь, я всегда восхищался твоей красотой и твоей элегантностью. Нарцисса сделала слабую попытку вырваться, но вскоре уступила и прижалась к мужу. — И ты всё ещё находишь меня элегантной и красивой — после всего, что мы пережили? Даже теперь, когда у меня ничего не осталось, кроме этого развалившегося дома? — Даже сейчас, — мягко ответил он, проведя пальцами по её густым светлым волосам. Он мягко обхватил её голову и наклонился к губам. Нарцисса ощутила себя одновременно беззащитной и полной жизни. Но когда поцелуи стали чересчур настойчивыми, Люциус вдруг отстранился. — Что скажешь, если мы найдём нашу спальню? — предложил он с хрипотцой и соблазнительной усмешкой. Нарцисса приняла его предложение, ответив лукавым взглядом. Спальня Цигнуса и Друэллы Блэк оказалась просторной, с окнами, выходившими в сад. Потолок уходил высоко вверх, а массивная кровать с балдахином венчалась четырьмя бронзовыми орлами, восседавшими на вершинах резных столбов. Открыв шкаф матери, Нарцисса почувствовала, как её обволок тонкий аромат старинных тканей. То был запах Друэллы — узнаваемый, родной, до боли знакомый. Она помнила его слишком хорошо… — О… вы здесь! — воскликнул Драко, внезапно появившись в комнате. — Вы же не собираетесь спать здесь? Запах затхлости просто невыносимый. — Ты прав, — согласился Люциус. Он распахнул двери, ведущие на веранду, и в спальню ворвался свежий воздух вместе с кроваво-красным сиянием заката — в тот час, когда солнце опускается на землю особенно величественно. Нарцисса поспешила выйти на веранду, чтобы полюбоваться открывшейся панорамой. Лёгкий, ласковый ветер трепал её волосы, качал листву на деревьях и заставлял покачиваться моховые бороды, свисающие с древних дубов. — Никогда ещё я не ценила закат так сильно, как сейчас, — сказала она вслух. Люциус подошёл и встал рядом. В мягком зареве заката Нарцисса увидела его строгий профиль, спокойное, гордое выражение лица — и поняла: она может позволить себе опереться на него. Он был рядом, чтобы поддержать её, чтобы обнять, чтобы тёплой ладонью провести по её спине. И Драко тоже был здесь — он смотрел на неё и улыбался той особенной улыбкой, что предназначалась только для неё, только для матери. Нарцисса ответила ему, и в то же мгновение по её щекам потекли долгие, тяжёлые слёзы — от изнеможения и облегчения одновременно. Она была благодарна… безмерно благодарна за этот закат, который они всё ещё могли встречать вместе. Ей было безразлично, что солнце скрывалось за горизонтом: если они останутся вместе — все трое, рядом, — этого тепла хватит, чтобы пережить холодную ночь и встретить новый, трудный день их новой жизни. «Дальше всё будет лучше», — сказала себе Нарцисса и впервые по-настоящему ощутила готовность взять в свои руки бразды правления собственной судьбой.  Да, в сердце всё ещё теснились тревоги, неосознанное беспокойство о будущем… Но рядом были Драко и Люциус. И их любви хватало, чтобы она чувствовала себя непобедимой. Хозяйкой мира. Да… дальше всё будет лучше. Я в этом уверена.