Покер со смертью

Для вдохновения: http://1.bp.blogspot.com/-Iah_vAD80-U/UHwQkxccPUI/AAAAAAAAA2w/tbrkJvR7er4/s1600/08jolly.jpg http://caribya.com/media/photologue/photos/cache/plid_5807_Beach_11881641_article_full_2.jpg http://cdn.images.express.co.uk/img/dynamic/25/590x/antigua-hammock-379744.jpg

***

      Волны лениво накатывали на берег и игриво «целовали» женские ноги, «шепча» обещания, уговаривая, словно нежный любовник. В свете луны поверхность океана казалась серо-сизой, но Молли смело зашла в воду, наслаждаясь ее ласковым теплом и неукротимой энергией, провела ладонью по поверхности, словно лаская и озорно улыбнувшись, кинулась в воду. Проплыв небольшое расстояние, вынырнула, нащупывая кончиками пальцев дно, и откинула голову назад, вдыхая живительный морской воздух. Почувствовала рядом движение — сильные руки, бесцеремонно сжимающиеся на талии, и губы, жадно впивающиеся поцелуем в шею. Эрик вынес ее на берег, отнес к шезлонгам, что парой стояли поодаль, сдвинув их ногой, уложил на раскинутое покрывало и навис сверху. — Решила окончательно свести меня с ума? Мол улыбнулась притягивая его за шею к себе, призывно выгибаясь на встречу, поцеловала, не отводя взгляда, обвила ногами поясницу, прижимая еще ближе, и вскрикнула, когда он толкнулся сразу и до конца. — Ведьма! — прошипел мужчина. Он завел ее руки за голову, удерживая в железной хватке, вбивался резко, почти грубо, но Мол лишь жмурилась от удовольствия, подаваясь навстречу; за миг до оргазма, Эрик сдавил ее горло свободной рукой, целуя исступленно и страстно. Когда все закончилось, они валялись, закутавшись в ажурную ткань, и любовались черным как бархат небом, на котором, словно стразы, были рассыпаны крупные звезды, ставшие единственными свидетелями их страсти.

***

      Вернувшись в дом, Молли накинула на себя тунику и прошла на кухню — ужасно хотелось есть. Возиться с чем-то серьезным сил не было, так что заглянув в холодильник, она решила приготовить на скорую руку креветки. Поставила на плиту сковородку и взяла из корзинки на столе парочку соу-сепов, карамбол и черный ананас. Пока она мыла и резала фрукты, сковородка достаточно разогрелась, бросив туда кусочек сливочного масла, Мол выложила креветки, обжарила их и, добавив немного зелени, оставила под крышкой томиться. Тем временем Эрик достал из холодильника пару бутылок местного пива «Вададли» и стал накрывать стол на веранде. — Как ты смог купить дом в таком уединенном месте? — Здесь когда-то был отель. Я, впервые приехав на остров, остановился в нем. Потом узнал, что хозяева хотели его продать. Мне так тут понравилось, что я выкупил его. Территория достаточно большая, а главный дом и гостевые бунгало находятся на противоположной стороне. А здесь все снесли, оставив только этот домик. Так, что даже приехав большой компанией, можно не мешать друг другу. Я иногда «сбегаю» сюда, когда надо отдохнуть и привести мысли в порядок. Они сидели на веранде, кормили друг друга креветками и разговаривали обо всем на свете, обсуждая массу самых разнообразных вещей: начиная с книг и фильмов, и заканчивая игрой «Чикагских медведей»*. Когда с едой было покончено, Мол взяла с тарелки небольшой кусочек ананаса, лукаво улыбнулась и невинным голосом проговорила: — Есть теория, что если мужчину сутки кормить этим фруктом, то его сперма будет иметь такой же вкус. Эрик, куривший, расслабленно раскинувшись на диване, на мгновение замер, переваривая услышанное, а потом, потушив окурок в пепельнице, проговорил: — У тебя будет возможность проверить это эмпирическим методом, — и подхватив с блюда сочный желтый плод, ловко отправил себе в рот. Молли весело рассмеялась и, поднявшись, стала убирать грязную посуду, Эрик готов был поклясться, что, заходя в дом, она пробормотала: — Очень на это надеюсь. Он откинулся на спинку дивана, широко улыбнувшись и поглощая еще один кусок терпкого фрукта.

***

      Вымыв тарелки, Мол переместилась в спальню, где Эрик уже успел расправить белый невесомый балдахин, укрыв кровать от мошкары. Он лежал, вытянувшись в полный рост, закинув руки за голову, а золотистый свет лампы высвечивал его идеальный профиль. Услышав ее шаги, Эрик повернул голову, наблюдая. Молли стянула тунику и осталась стоять, не смея сдвинуться с места, её охватила необъяснимая робость перед его демонической, пьянящей, какой-то варварской красотой. — Иди ко мне! — прозвучала тихая просьба-приказ. Она как завороженная двинулась к нему, в очередной раз капитулируя. Их впереди еще ждет ожесточенное противостояние, она была уверена в этом на все сто процентов, а сейчас ей хотелось отдаться на волю этим инстинктам, которые побуждали «покориться», признавая его бесспорное право на нее.

***

      Шум океана, трели цикад и спокойное дыхание мужчины — вот, что услышала Молли, когда приоткрыла сонные глаза. Эрик спал на спине, давая ей возможность рассмотреть себя в полной красе, и она беззастенчиво этим пользовалась. Аккуратно, стараясь не разбудить, приподнялась, начав вольно гулять взглядом по его телу и лицу, желая запомнить его таким, спокойным и умиротворенным. Взгляд фиксировал детали, что раньше ускользали от ее внимания: блеклая клякса оставленная на боку, скорей всего от пули и достаточно крупного калибра, может, автомат, на бедре шрам от ножа, татуировки на предплечьях закрывали следы необычной линейной формы. Мол была уверенна, что и татуировки на шее появились у Эрика не спроста. Она настолько погрузилась в размышления, поэтому оказалась не готова к тому, что, подняв глаза, наткнулась на веселый взгляд серых глаз. — Меня неимоверно заводит, когда ты так меня рассматриваешь. — Я задаюсь вопросом, как мальчик из богатой семьи, учившийся в Гарварде, пошел на войну? — она подушечками пальцев обвела след от пули. — Долгая история. — Мы никуда не торопимся. — Мальчику очень хотелось доказать, что он чего-то стоит. Армия казалась подходящим вариантом. — Судя по количеству твоих медалей, у тебя получилось, — Молли улыбнулась. — Дело не в наградах, — он перевернулся на бок, подперев голову рукой. — Это хорошая школа, она многому меня научила. Ни один университет, даже самый лучший и дорогой, не сможет дать этих знаний. Война красивая только в кино или в книгах, на деле же — это грязь, кровь, смелость, иногда трусость твоя или других людей, предательство и героизм в чистом виде. Там люди открываются по-новому, так, как ты совсем не ожидаешь… — Эрик улыбнулся. — Откуда эти шрамы? — она провела пальцем по его руке. — Остались на память… От ИГИЛ**… — Рид откинулся на подушки, уставившись в потолок. — ИГИЛ? Но как? — Я был командиром взвода в составе двух дивизий морской пехоты, что участвовал в боях возле города Аль-Каим***. Это северо-западная провинция Ирака, на границе с Сирией. Нашей целью был захват в плен одного из лидеров Аль-Каиды, а еще этот район считался перевалочным пунктом контрабанды оружия и переправки людей на помощь повстанцам. Заркави удалось улизнуть, мы преследовали его… Увлеклись и попали в ловушку… Трое бойцов были ранены и достаточно серьезно, а всего нас было девять… Мы бы не отбились… Мне и еще двоим пришлось отвлекать боевиков на себя, пока остальные уходили за помощью. Нас продержали почти две недели на одной из баз в Сирии… Самые длинные одиннадцать дней в моей жизни… — его губы искривились в злой, ядовитой улыбке. — Они обматывали руки колючей проволокой, чтобы не вырывался, пока пытали. Мол глубоко выдохнула и осторожно дотронулась кончиками пальцев к черным рисункам, что бугрились над напряженными мышцами. — Прости! Я не хотела. — Все нормально. В конце концов, все закончилось хорошо, — перебил ее Эрик. — И вообще, есть предложение заняться чем-то более приятным, чем разговаривать о моем прошлом.

***

      В обед они сидели на веранде маленького ресторанчика, поглощая омаров и тушеных на углях моллюсков, сладкий картофель с кокосовым орехом и специями, запивали все местным напитком, приготовленным с использованием коры дерева колубрина и ромом. Болтали, смеялись, и Мол чувствовала себя абсолютно счастливой, нежась в лучах заходящего солнца, ощущая руку Эрика на талии. Пользуясь возможностью, Рид без зазрения совести обнимал ее, все время норовя забраться под тонкую ткань сарафана и со смехом, ловко, одергивал руки, когда она в мнимом возмущении, пыталась шлепнуть его по пальцам. Они гуляли по маленьким улочкам, слушая креольский говор, любуясь красочными товарами и наслаждаясь музыкой, что лилась буквально отовсюду. На главной площади танцевали пары, а несколько человек зазывали туристов присоединиться к импровизированному празднику. — Идем, — и Эрик потянул ее в толпу веселящегося народа. — Я не сильна в этом, — смущаясь бормотала Мол. — Я тоже, но будем импровизировать.

Ricky Martin feat. Maluma — Vente Pa' Ca

Рид явно врал, уж слишком легки и естественны были его движения. Он моментально словил ритм музыки, звучащий из колонок, притянул Мол к себе, фиксируя свою руку на ее пояснице, и начал двигаться. Его шаги были легкими и не весомыми, словно у дикого кота, он вклинился своим бедром между её ног, притягивая к себе вплотную. Молли чувствовала себя неуютно, но, незаметно обведя взглядом площадь, поняла, что никого не интересует умеет ли она танцевать или нет, никому до них не было дела, все вокруг наслаждались вечером и необыкновенной, безумно сексуальной музыкой. — Расслабьтесь, отбросьте все мысли и предрассудки… — на плохом английском подбадривал пожилую пару, слева от них, гибкий темнокожий парень. — Танец — это вертикальное выражение горизонтального желания. А ты явно хочешь эту куколку… Как отреагировал на столь фривольное замечание седоусый джентльмен, Молли не увидела, так как в этот момент язык Эрика коварно скользнул по ее уху, подняла взгляд, и все вокруг перестало существовать. Только эти горящие, бесстыдные глаза, только ощущение сильного тела, только музыка, что зажигала в крови нестерпимое желание. Она выгнулась, соблазнительно поведя бедрами, заставляя мужчину шумно выдохнуть, закинула руку ему на шею, почти соприкасаясь с ним губами. Поступательно-ритмичные движения тел, грохот музыки, вожделение острое, жгучее; Молли тягуче застонала. Это уже не танец — это почти секс. Без лишних слов Эрик отстранился и потянул ее за руку через толпу людей, к стоянке такси.

***

      В салоне машины душно и жарко, хочется стянуть с себя сарафан и откинуться на мягкий велюр сиденья, но Мол понимает, что это не поможет. Ее трусит от желания, настолько сильного, что она непроизвольно прикусывает пальцы, стараясь успокоиться. Ладонь Эрика по-хозяйски ложится ей на затылок, поглаживая пальцами основание шеи и заставляя повернуться; в его глазах она отчетливо видит отражение своего «безумия». Эрик собирает ее волосы в кулак и лезет в карман джинс, доставая стодолларовую купюру, наклоняется вперед и, протягивая ее водителю четко, отрывисто приказывает: — Остановись и сходи выпей кофе! — когда таксист готов разразится возмущенной тирадой, Эрик тихо выплевывает. — Вернешься через пятнадцать минут и получишь в два раза больше. Дважды повторять не надо, лихо притормозив у обочины, на какой-то безлюдной улочке, водитель схватил деньги и мигом исчез из машины. Эрику не надо ничего говорить, Молли сама забирается на его колени, тянется к пряжке ремня, нетерпеливо ерзает и хнычет от этой пытки. Он матерится сквозь зубы, отвечая на поцелуи, рыча от движения ее рук, что бесстыдно скользят по ширинке и сбивающимся, удушливым голосом шепчет обещания вперемежку с угрозами. Наконец-то, справившись с ремнем и пуговицами, приспукает джинсы и снова ловит ее за волосы, когда Мол наклоняет голову, собираясь взять его член в рот. — Хочу в тебя… — хрипит подтягивая к себе и, сдвинув пальцами ткань ее трусиков, вскидывает бедра. Все заканчивается слишком быстро, несколько движений и Эрик кончает с долгим стоном, сжав ее бедра так, что Мол уверена, завтра на коже расцветут синяки. Она нежно ерошит его волосы, чувствует учащенное дыхание на своей шее; Рид отрывисто прикасается к коже губами, а потом еле слышно и как-то потеряно шепчет: — Что же ты со мной делаешь… Молли не успевает ничего ответить, деликатный стук в окно неотвратимо возвращает их в реальность. Водитель неуверенно топчется под дверью и ей ничего не остается, как, оправив подол, соскользнуть с колен Эрика обратно на сиденье. Но он не дает ей отодвинуться от себя, крепко обхватив рукой за плечи, разворачивая к себе и нежно целуя.

***

      На следующий день они улетели в Чикаго только в шестнадцать часов. Оттягивая момент возвращения до последнего, пытаясь насладиться часами спокойствия и счастья, что так неожиданно подарила им судьба. Уже в самолете чувствовалось напряжение, Молли не могла понять его причину, но чем ближе они подлетали к аэропорту «О’Хара», тем тяжелее и нервозней становилось на душе. Возле трапа ее уже ждало такси, заботливо вызванное одним из людей Рида, она не знала что говорить, просто прошептала: — Пока! — и выскользнула в прохладный вечер города.