одержимый.

Мне нужен был герой. Я нуждался в спасении. По сути, я не имел особых отличий от людей, что находились вокруг меня. Я был похож на остальное население Джерси. Я ненавидел этот город и самого себя. Со временем течения своей жизни, я возненавидел свое существо всем сердцем: бил себя, рвал на себе волосы, черт, я резал себе вены. Я делал это не для того, чтобы прервать свою никчемную жизнь, нет. Я хотел наказать себя. Мне казалось, что это было бы правильным. Но ничего не помогало! Я хотел жить. Черт возьми, мне это было нужно!!! Мне просто нужен был герой. Обычный человек, который был бы выше меня, сильнее, который смог бы вытащить меня из этой ямы, в которую я втягивал себя с каждым днем все сильнее. Я закапывал себя живьем. Каждый день я жил в надежде. Я ждал, верил, что вот сегодня появится мой спаситель. Почему-то я знал и был уверен, что не смогу измениться сам, стать лучше. Возможно, если бы я попытался сам справиться со всем дерьмом, что окружало меня, все бы закончилось лучше. Возможно, да. Когда я кому-то говорил, что жду героя, когда я рассказывал людям о своей «теории», они все в один голос твердили, что я просто ищу легкий выход из ситуации. Я доказывал, кричал что есть мочи, что это не так, что это все ложь, вранье. Но на самом деле не прав был я. Позже я понял это. Не было никакого героя, я только думал так. Но мне нужен был герой. Я хотел, чтобы он появился, и это случилось. Я был обычным парнем. На тот момент мне едва исполнилось 21, а я уже был близок к могиле. Каким образом? Одно слово — кокаин. Одно вещество — и ты уже мертв. Пусть мертв не телом, а душой, но все же мертв. Еще в старшей школе я познакомился с этим «волшебным» порошком. Забавно, что я не начинал, как другие мои сверстники, с травки. Я вошел в это дерьмо не постепенно, а сразу нырнул в глубину. Мой путь был с самого начала неверным. И выхода от туда вовсе не было. Как я был глуп. Когда только начиналось мое стремительное падение, среди школьников было, так сказать, модно принимать наркотики. В основном все баловались травкой, но не я. Тогда я посчитал, что травка — это слишком скучно. Если честно, я не помню кто конкретно в первый раз предложил этот «прекрасный» белый порошок, хотя это не так уж и важно, так ведь? Не имеет значения, кто предложил. Важно то, что я не был против. Мне не было и 17 лет, когда я подписал себе смертный приговор. Я не помню тот промежуток времени, когда только начал. Как будто кто-то намеренно стер мои воспоминания: вот я молодой, цветущий парень, который учится в выпускном классе школы и подает надежды своим родителям, и вот уже настоящий я, парень, которому с виду и не дашь 21, потому что выгляжу я на все 40 и, теперь уж точно, не подаю совершенно никаких надежд. Кажется, я немного отвлекся. Мой герой. Ах, как он был красив. Я, как вчера, помню тот день, ту нашу встречу. Самую первую. Во мне как будто зажегся свет. Я был тьмой, а он осветил красками мое скудное существование лишь тем, что повстречался мне на той чертовой парковке возле круглосуточного супермаркета. Этот парень был одет во все черное и, должен признать, этот цвет добавлял его внешнему виду просто небывалую дозу сексуальности. С его этим черным образом хорошо так контрастировала его прическа: волосы были выбриты по бокам, а на макушке имели длину примерно по уши и, о да, они были красивого грязно-серого цвета. Он пронесся мимо ураганом, не обращая на меня ни малейшего внимания, ведь почти всё Джерси окружали подобные парни, наркомы. Он все подходил ко входу в супермаркет, а я так и не смог отвести от него взгляд. Никогда. Это был он, мой герой. Я сразу понял это. Второй раз судьба преподнесла нам встречу примерно через 3 недели. Я увидел его возле одного из ночных клубов города, когда сидел в подворотне рядом. Он был все так же красив, все в таком же черном наряде, только на этот раз его голову украшала шапка, которая цветом походила на его же волосы. Эта шапка добавляла его образу немного нежности: он был так суров и так мил одновременно. Мы были абсолютными антиподами: он красив, а я ужасен. В ту ночь случилась моя первая передозировка. Думаю, не сложно догадаться благодаря кому я остался жив. Я не знаю, сколько тогда было времени, но, как мне кажется, было раннее утро. Не знаю, привиделось мне тогда как люди покидали тот клуб или нет. Это вполне могло быть галлюцинацией. Но я видел, как он, грациозно виляя бедрами, покидал тот злополучный клуб. Если честно, я не знаю почему он обратил тогда внимание на меня, ведь любой человек, который встретился бы мне на пути, только скривился бы в гримасе. Но не он. Я как сейчас помню тот его взгляд: он одновременно был полон жалости, а также имел долю восхищения, что ли. Последнее, что я видел в тот вечер — был этот взгляд. Тогда я влюбился и понял, что этот человек — мой. Проснулся я на пороге своей квартиры, позже я пришел к выводу, что, вероятно, тот парень принес меня сюда. Мне хотелось в это верить. Я не знал, встретимся ли мы еще когда-нибудь, но, втайне от самого себя, я искренне надеялся на это. Я ничего не знал о том парне, что так сильно пленил мое сознание, и это могло означать только то, что я никоим образом не смогу встретить его намеренно. Будь у меня хоть какая-нибудь информация о нем, кроме внешности, я бы крепко ухватился за нее, ища любой путь встретить его на улицах города или где бы то ни было. Но у меня не было ничего. Я просто делал единственную вещь, на которую был способен — надеялся. И, несомненно, это было первым, что заставило меня, пусть и на короткое время, но все-таки забыть о наркотиках. Это была первая ночь, когда я забыл о зависимости, о наркотиках, которые так быстро уничтожали меня. Следующая неделя ничем не отличалась от моей жизни ранее. На какое-то время я все же забывал о парне, но это было ненадолго. Забавно. Этот паренек достаточно сильно укоренился в моем сознании. Я лежал на полу своей гостиной (на самом деле на гостиную та комната, где находился я, никак не была похожа). На моем лице красовалась блаженная улыбка — я пару минут назад принял дозу, поэтому все мои тревоги ушли на задний план — мне было плевать на все. Тогда было хорошо: из колонок моего старого музыкального центра были слышны приглушенные нотки песен Placebo, а комнате витал сигаретный дым. Знаете, я никогда не открывал окно, когда курил в квартире, поэтому, ясное дело, в комнате стоял приторный запах сигарет на тот момент. На самом деле, я даже не улавливал смысл песен, что тогда доносились до моих ушей, в основном, я слушал только музыку, растворяясь в ней. Внезапно мою голову посетила весьма настойчивая мысль о том, что мне до безумия хочется курить. Моя больная голова в момент сгенерировала мне последовательность шагов, в конце которой я стоял у магазина, находившегося возле заправки, и вдыхал такой необходимый мне сейчас никотин. Я уже надевал свои парадные джинсы (на самом деле слово «парадные» только эхом отдавалось от их вида, который и вправду оставлял желать лучшего), когда до моих ушей донесся такой отчаянный стук в дверь. Видимо, человек, который стучал в мою квартиру, очень сильно надеялся на то, что я его услышу, что на самом деле и произошло. Я незамедлительно двинулся ко входу в квартиру, по пути застегивая ширинку своих штанов — я ведь не хотел, чтобы у того человека сложилось еще более худшее мнение обо мне (и так все знали, что я законченный наркоман). Когда я открыл дверь, передо мной оказалась моя соседка Тесса, ее лицо выражало сильную раздраженность, было понятно, что она была очень сильно зла на меня, хотя выражение ее лица изменилось, когда я заговорил с ней — злоба постепенно покидала ее. — Ох, извини, Тесс, — я извиняюще улыбнулся. Ложь. На самом деле мне просто хотелось побыстрее купить сигареты, мое желание росло с каждой секундой. — Почему я должна каждый раз приходить сюда?! Ты ведь все знаешь! Томми почти не спит… — к концу предложения злость окончательно покинула ее, на последних словах девушку почти не было слышно — она говорила шёпотом. — Не беспокойся, я сейчас ухожу, меня не будет какое-то время, и музыку я тоже выключу. — Так поздно? Сейчас ведь уже начало третьего ночи, — меня всегда удивлял тот факт, что девушка беспокоилась за меня, ведь мы были никем друг другу. — Пойду прогуляюсь, да и плюс ко всему сигареты закончились. — Что с твоими зрачками, Фрэнк? Ох, ты опять принимал дозу, да? — черт! Неужели все настолько сильно заметно?! — Это тебя не касается, Тесс, — сжав челюсти и покачивая головой, сказал я. Меня уже начинала раздражать эта ситуация. — Это моя жизнь. — Я просто хочу тебе помочь… — Не стоит! — сорвался я. — Ах… Прости, Тесс. Мне нужно идти. Девушка решила мне не препятствовать и сразу же отошла в сторону, но не ушла совсем. Не знаю, что ей нужно было еще. Я решил проигнорировать эти мысли, мне совсем не нужно было акцентировать на этом внимание. Мне всего лишь нужны были сигареты! Закрыв дверь ключом, я начал со злостью спускаться вниз по лестнице. С каждым последующим шагом, моя злость угасала, и, к тому моменту, когда я уже оказался на улице, я смог спокойно вздохнуть и направиться в сторону заправки. В какой-то момент я решил, что неплохо было бы остановиться, немного подумать, успокоиться. Я замедлил шаг, а потом и вовсе остановил его в метрах пятидесяти от заправки. Не думаю, что я до конца осознавал зачем мне нужно было сделать эту остановку. Через несколько минут я, в последний раз глубоко вздохнув, целенаправленно двинулся к нужному месту. Сейчас-то я знаю, что произошло после, но тогда мне не давало покоя некое чувство в груди. Я не знаю, как назвать его. Наверное, это больше похоже на беспокойство, мне не давало покоя предчувствие, что случится что-то. Я не мог даже определить какое это предчувствие: хорошее или плохое. Я старался отогнать какие-либо мысли прочь — они только мешали мне. Я толкнул дверь магазина и колокольчики, что висели над дверью, вмиг зазвенели, оглушая весь магазин. Они старались привлечь внимание, что им удалось. На меня вмиг уставилось несколько пар глаз: пара зевак, что с невозмутимым видом рассматривали витрину с прессой до того, как я вошел, продавец, который со скучающим видом смотрел на часы, видимо, дожидался конца смены, и маленький паренек, который, непонятно по какой причине, торчал в магазине в такое время. Я был законченным наркоманом, но все равно считал, что детям не стоит находиться где бы то ни было в такое время, кроме как дома. Это неправильно. Стоп! Подождите. Продавец. Это что, тот парень??? Что? Тут меня одолела паника. Я понял, что за чувство охватило меня тогда. Я, сам того не зная, боялся встретить его. В какой-то момент я все-таки смог немного совладать с собой и направился прямиком к кассе, ведь нужная мне вещь находилась именно там. Я решил, что будет совсем глупо развернуться и выйти из магазина, ведь, думаю, все видели с каким выражением лица я уставился на парня за кассой. Черт! Да кто вообще придумал ставить витрину с табаком на кассе? Почему нельзя было бы установить ее, например, возле алкоголя? Ах, пошло оно все, я пришел сюда за сигаретами и куплю их. Тогда получается что я зря выходил из квартиры в такое время? — Могу я чем-то вам помочь? — показательно улыбнулся мне кассир. — Эм, да. Мне нужны сигареты, — ух ты! Я умею разговаривать. — Может тогда скажете мне какие? Думаю, стоило бы, — его улыбка из доброжелательной превратилась в какую-то дерзкую. Он смеется надо мной? — Я пришел сюда за чертовой пачкой сигарет, так что, будь добр, продай мне их. Мне все равно какие. Я просто хочу курить. — У-у, кажется у вас проблемы. Дайте угадаю: зависимость, так? Но дело не в никотине, нет. Он только заменяет. Но что? Подскажете? Мое некое спокойствие быстро испарилось и на смену ему пришла ярость. Я не собирался себя сдерживать. Я схватил парня за ворот его рубахи и сквозь зубы проговорил: — Я никому не позволю копаться в себе, а тебе и подавно. Поэтому. Дай. Мне. Чертовы. Сигареты! — Так это ты! Ну да, я тебя помню. А как насчет тебя? — Да, я тот самый наркоман, который передознулся возле ночного клуба, где нам посчастливилось встретиться. Теперь ты дашь мне сигареты? — как можно спокойнее старался произнести я. — Держи, — он протянул мне пачку Marlboro. Я потянул руку в карман, чтобы достать смятые купюры, которые мне удалось найти дома, когда он меня остановил. — Нет, платить не стоит. Ты вернешься еще сюда, я уверен. Я забрал сигареты и пошел обратно к себе в квартиру, где все так же было задымлено. Вы наверняка хотите знать, что же было дальше? Конечно. Как и сказал тогда Джерард (несколькими днями позже той встречи я узнал его имя), я все же вернулся в магазин. И в скором времени я понял, что не хочу покидать этот магазин, никогда. Я влюбился там. Через какое-то время Джерард признался мне, что он гей, позже — что он не равнодушен ко мне, а через время предложил съехаться. Мы стали жить в моей небольшой квартире. Она уже не была такой ужасной, какой была ранее. Вместе с наркотиками из квартиры исчез и тот беспорядок, который был частым, если не постоянным, ее обитателем. Наверное, вам интересно то, что я упомянул, что наркотики исчезли из квартиры. Да, вы все правильно поняли. Я завязал. Мы вместе сделали это, ведь у Джерарда тоже была зависимость, не такой запущенный случай, как у меня, но все же. Я был счастлив, ужасно счастлив, и не уставал благодарить Бога за то, что тот привел в мою темную душу его. Так все и продолжалось. До одного дня. Тогда я был на работе. В том самом магазине, куда в тот день пришел за сигаретами. Джерард уговорил меня устроиться туда работать, мы сменяли друг друга. И так как в ту ночь работал я, Джи был дома. По крайней мере я тогда так думал. Как позже выяснилось, он пошел с каким-то из своих друзей в один из ночных клубов. Наверняка некоторые уже предположили, что Джерард не удержался и принял наркотик. Было несложно найти запрещенные вещества в клубах нашего города — этот город погряз в грехах. И такой, как продажа и распространение наркотиков, не было чем-то странным. Да, Джерард принял наркотики в ту ночь. А ведь он держался уже больше года. Джи, мы ведь вместе завязали! Но самое плохое было не это. Он потерял контроль над своим телом и ввязался в драку. Как мне потом рассказал Честер, тот самый друг, с которым Джи гулял в клубе, охрана через пару минут после начала драки вышвырнула всю компанию из клуба. Но это никак не означало, что драка прервалась. Они продолжили ее. Черт, я даже не знаю почему Джерард влез туда. Что его задело? Боже. Я не могу держать это все в себе. — Фрэнк? — знакомый голос окликнул меня из коридора. Это был Честер. — Почему ты сидишь здесь? Я думал, ты в палате. Что ты пишешь? — Ам… Я, да. Я просто хочу запомнить его, то, что он сделал для меня. Мне нужно. — Я думаю, тебе стоит пойти к нему. Фрэнк, он очень плох, ты же знаешь. — Да-да, я сейчас. Иду. Через секунду. Та драка закончилась через несколько десятков минут, после того, как парней вывели из клуба. Эту драку прервал выстрел. Все сразу разбежались кто куда. Остались только двое: высокий парень с темно-русыми волосами и его светловолосый друг, теряющий огромное количество крови. Мой телефон зазвонил около 4 часов утра. Звонил Честер. Он ехал в больницу на скорой помощи, сообщая мне, что Джерард умирает, попросил, чтобы я скорее ехал в больницу. Я бросил все дела, схватил ключи от нашей машины и рванул туда, где умирала моя любовь. Когда я приехал в больницу, мне сообщили, что Джерарда прооперировали, но от этого он все равно не сможет жить, они всего лишь дали ему немного времени. И вот я, сижу в коридоре возле его палаты и боюсь туда зайти. Я решил, что должен в последний раз увидеть его. Я зашел в палату и встретился с извиняющимся взглядом. На меня смотрел Честер. Мне не нужно было спрашивать его, почему у него такой вид. Я все понял: Джерарда больше нет. Я молча отвернулся и вскоре вовсе вышел из палаты. Мне там было нечего делать. Я пошел домой, у меня там было одно дело: обещание самому себе. Не помню, как я оказался в квартире — это произошло слишком быстро. Как только дверь квартиры открылась, я мигом направился в главную комнату, мне нужно было добраться до батареи. Достаточно давно я припрятал там одну вещицу. Да, там была доза. Я знал, что того, что было в пакетике, мне будет много, ведь я давно в завязке, мой организм отвык от наркотика, но это было именно то, что мне нужно было сейчас — конец. Я принял дозу, и так же, как и раньше, лег на пол. Мое лицо посетила улыбка, я забыл о всех проблемах, мне не хотелось ничего помнить. Умер не только он, вместе с ним умер и я. Мне нужен был герой, и он был у меня, пусть и не долго.