Наблюдатель

Мелиан любит кофе и наблюдать за людьми. Она обожает, когда чужие истории разворачиваются у неё на глазах, и, кажется, она может пощупать, прикоснуться к судьбам других людей. Мелиан тридцать три. В двадцать пять ей показалось, что ее жизнь окончена. Все. Двадцать пять - край. Когда тебе двадцать четыре, у тебя вся жизнь впереди. Когда тебе стукает двадцать пять, ты думаешь, что дальше - только старость. Однако дальше двадцать шесть, и двадцать семь, и двадцать восемь, и двадцать девять, и – Господи, какой кошмар! – тридцать. А жить как-то надо. Тридцать тебе или пятнадцать - деньги нужны. Мелиан думала, что когда она окончит ВУЗ, она найдёт работу и деньги, хотя бы немного, у неё появятся. Но с работой ей как-то не особо везло, а с работой по специальности не везло от слова "совсем". Мелиан тридцать три, и она продаёт кофе. Да и не только кофе - какао ещё, сладости и несколько видов чая. Наверное, она могла бы похвастаться тем, что она неплохо разбирается в чае и вкусно варит кофе. Возможно, накопив денег и взяв кредит, она откроет свой чайный магазин. Она работает в небольшой и довольно уютной кофейне, находящейся достаточно далеко от центра города, чтобы здесь не было слишком много людей, и достаточно близко к центру города, чтобы была стабильна прибыль и постоянные клиенты. Мелиан протирает тряпкой огромное зеркало, что висит прямо позади неё. Ей тридцать три, она симпатична, оптимистична и молода. Да, определённо, она очень даже ничего. И вот к ней подкатывает какой-то малолетка. Возможно, ему и двадцати шести нет. На вид он вообще на подростка смахивает: весь в каких-то цацках, на чёрной футболке искореженная пафосная надпись (наверное, новомодная группа), волосы серые, длинные и собраны в низкий хвост, в брови пирсинг, в губе пирсинг (Господи, понавставляют булавок в лицо!..) а в левом ухе два, нет, даже три кольца. Малолетка старается выглядеть старше, чем он есть, говорить уверенно и, м, пожирать взглядом? Или.. Ну... Что это было? "Пожирать взглядом" юнец не умеет совершенно. Тем не менее, внимание Мелиан льстит. Она чувствует себя чуть-чуть моложе и немножко красивее. – О, я вижу у тебя Лист, – улыбается парень, замечая крохотный кулончик у Мелиан на шее. – Ты ученица Эстэ? Просто если так, мне кажется, ты одним своим присутствием могла бы... Мелиан вздергивает бровь. Она знает, что за этими словами последует какая-нибудь глупая, совершенно тупая фразочка, и если она не зацепит Мелиан, то парень хотя бы попробует показаться ей забавным. Седовласый же не торопится продолжать. Он мнется, смотрит в столешницу, затем поднимает взгляд на девушку и замирает, словно пораженный чем-то. –... Могла бы исцелить моё израненное сердце, – неловко заканчивает он. – Очень поэтично, – замечает Мелиан с едва заметной улыбкой и взглядом указывает ему за плечо. – Извини, но тут очередь. Не мог бы ты...? Она делает лёгкий взмах ладонью, ненавязчиво прогоняя седовласого, и тот оборачивается и видит у себя за спиной ещё двух человек. – Да, конечно, – смущенно бормочет он, он забирает шоколадные пирожные и с понурой головой садится за стол куда-то в углу. Мелиан не смотрит на него, переключаясь на следующих посетителей, но иногда кидает на него не особо заинтересованные взгляды. Не поглядывать в ту сторону у неё просто не выходит. Парень сидит, уткнувшись в смартфон, и до бешенства медленно ест свои пирожные. Двенадцать часов, и все хорошо. Людей совсем мало, работы почти нет, и Мелиан позволяет себе сесть и дочитать книгу. Она раскрывает томик какой-то фэнтезийной саги, проводит пальцами по гладким страницам и предвкушает хотя бы полчаса покоя и тишины, но стоит девушке углубиться в чтение, как ее отвлекает чье-то покашливание. Она поднимает глаза. По ту сторону стойки мнется Этот Малолетка, как уже успела окрестить его про себя Мелиан. Парень, оказывается, очень даже высокий, широкоплечий (Мелиан только сейчас это замечает, сидя на низком стуле, когда седовласый нависает над ней), что весьма экзотично сочетается со всем его пирсингом и тем фактом, что такой здоровенный Малолетка может смущаться. – Извините, – тихо произносит парень. – Можно ещё пирожных и, пожалуйста, чая? – Конечно, – вежливо улыбается ему Мелиан. Она отворачивается от прилавка и достаёт с полки банку чая с мелиссой, на который указал ей парень. – Вы тут ежедневно работаете? – спрашивает у неё Малолетка, пока она возится с заказом. – Сколько тебе лет? – отвечает вопросом на вопрос женщина, уже не заботясь о вежливости. – Двадцать четыре, – невозмутимо говорит парень и, чуть прищурившись, растягивает губы в довольной улыбке. – А мы уже на "ты?" Мелиан позволяет себе приподнять бровь, но она стоит спиной к юнцу, и тот не видит этого. В принципе, она ожидала чего-то такого. – Нет. День через день, – произносит женщина, разворачиваясь и аккуратно ставя на стойку перед собой чай в аккуратной белой кружке. Под кружкой блюдце, а на блюдце миниатюрная чайная ложка в форме листа. Парень смотрит на эту до отвращения милую чайную ложку и цветастое блюдце, затем на Мелиан, которая сверкает вежливой и такой же белой, как чашка, улыбкой, и весь его вид словно говорит: "Эй, глянь на меня. У меня футболка с перевернутой пентаграммой и пирсинг в губе, и брови, и в ушах, и я слушаю тяжелую музыку. Я похож на того, кто пьёт чай из чашки, стоящей на блюдечке с цветочным узором, помешивая его чайной ложкой в форме листика?" Парень снова опускает взгляд, берет в свои на вид сильные и чуть мозолистые пальцы ложечку, которая в его руках кажется ещё меньше, с минуту разглядывает ее, а затем кладет в чашку. Следом за ложкой отправляются четыре пакетика сахара, и Малолетка тщательно размешивает его, сосредоточив все своё внимание на миниатюрной чайной ложке с ручкой-веточкой и желудем на конце . "Слишком много сладкого", думает Мелиан, наблюдая даже с некоторым интересом. Она не понимает, зачем заказывать зелёный чай, а затем перебивать его травянистый и терпкий вкус пошлым сахаром, вместо чая в итоге потребляя просто сладкую воду. Но парню, кажется, нормально. Он поднимает глаза на женщину, что все ещё натянуто улыбается ему, и его взгляд застывает где-то на уровне ее груди. – Меня зовут Тингол, – говорит он, наверное, ее кулону в форме листа. Его взгляд задумчив и слегка рассеян, но мечтателен, и на секунду Мелиан хочется, как в глупых фильмах, дать ему пощечину или сказать что-то вроде "Мои глаза находятся выше!". Затем она опускает голову, вспоминает про бейджик с именем и, мысленно хлопнув себя по лбу, пододвигает кружку чуть ближе к парню. – Ваш чай. *** Впервые Мелиан видит их особенно морозным зимним утром, через две недели знакомства с Малолеткой. Вся ее жизнь, кажется, теперь разбилась на "до знакомства с Тинголом" и "после знакомства с Тинголом", и женщина невольно ведёт отсчет своей жизни от той даты. Тингол приходит в каждый ее рабочий день, в обед, заказывает неизменно сладкий чай с мелиссой, шоколадными пирожными и маленькой фигурной ложечкой. В ассортименте у Мелиан есть еще ложки в форме ракушек (четыре штуки, и все разные), желудей (три одинаковых разного цвета) и листиков (один дубовый, что-то вроде кленового и три, видимо, вишневых, но Мелиан не уверена). Тингол забрасывает ее неловкими комплиментами и, кажется, уже четвёртый день пытается позвать на свидание. Мелиан делает вид, что ничего не понимает. Так вот. Утром седьмого дня на пороге кофейни топчутся две высоких фигуры, не входя уже минуты три. Она видит их сквозь прозрачные двери, и ей кажется, что двое мужчин, стоящих за ними, вот-вот подерутся, но этого не происходит. Один, чуть ниже, пропускает вперед второго, долговязого, и Мелиан слышит обрывок их разговора. – Ты иди, – говорит тот, что долговязый, который прошёл первым да так и остался стоять на пороге. Он сутулится и утыкается носом в объемный темно-серый шарф, а второй мужчина, светловолосый и весь какой-то тёплый, толкает его вглубь помещения, закрывая за собой дверь. – Почему я? – говорит Теплый тихо своему спутнику. Тот фыркает и поправляет рукава мрачного и длинного тёмного плаща. Весь этот высокий мужчина мрачный и длинный, и руки в кожаных перчатках, и чёрные брюки, и даже лицо у него мрачное и длинное. Впрочем, Мелиан не удаётся разглядеть его получше - темно-русые и чуть курчавые волосы прикрывают лоб Мрачного ( как его уже успела окрестить Мелиан ), а нос и нижнюю часть лица тот прячет в своем мрачном и длинном шарфе. – Я не люблю людей, у тебя лучше выходит, – говорит Мрачный так, словно это весомый аргумент, и пропускает своего спутника вперёд. Теплый с обреченным вздохом закатывает глаза и идёт к прилавку. Долговязый мрачной и длинной тенью маячит у него за плечом. – Тебе пора бы научиться взаимодействовать с людьми, – тихо бросает ему друг по пути, на что Мрачный тут же отвечает: – Я не могу взаимодействовать с ними, пока я их ненавижу. Мужчины уже стоят у прилавка, и Мелиан делает вид, что она расставляет по местам банки с чаем, давая им возможность закончить разговор. – Ну так не ненавидь. – Это не в моей природе. – А что в твоей природе? Самоуничтожение и пафос? – Именно, – кивает Мрачный невозмутимо и серьёзно, и его покрасневшие уши, щеки и кончик длинного носа, торчащий над пушистым серым шарфом, добавляют ему ещё большей пафосности и мрачности. Тёплый в очередной раз закатывает глаза. – Я вас слушаю, – улыбается им дежурно Мелиан. – Ристретто, медовый раф и... – Аркаш, – позвал тихо Мрачный. – Артано, – поправил его Тёплый. – Что там? – Аркаша, – упрямо настоял тот, что выглядит старше, и Теплый спорить не стал. Долговязый кивнул на витрину, и тот, кого назвали Аркашей, в третий раз вздохнул. – И еще пончики, наверное. Какие ты будешь? – Тёплый заправил прядь коротких тускло-золотистых волос за ухо и осторожно взял за локоть Мрачного, который подошёл сбоку. Тот наклонился чуть вперёд и завороженно завис над витриной со сладостями. – Оранжевые, – буркнул смущенно и едва слышно в шарф Мрачный. Мелиан почему-то это позабавило. Пончики под оранжевой глазурью и с карамельными полосками призывно сверкали своими полосатыми бочками в ярком и теплом свете. Мрачный завороженно глядел на них через толщу стёкла. Кажется, это была любовь с первого взгляда. – Тогда ристретто, медовый раф и вот эти оранжевые пончики, – Тёплый улыбнулся приветливо и как-то даже неловко женщине, и та кивнула. – Я позову вас, как будет готов ваш заказ. Двое заняли столик в углу, и в тихой кофейне Мелиан могла услышать обрывки их разговора сквозь нейтральную расслабляющую музыку. – Ристретто, два пончика и медовый раф для Владыки Тьмы и его Аркаши, – чуть позже говорит она звонко, и Артано улыбается, забирая заказ, а Мрачный за столом корчит кислую мину. Тёплый садится за стол и выпивает крепчайший ристретто в несколько крупных глотков, а все остальное время наблюдает за тем, как медленно Мрачный ест свои тигрово-полосатые пончики и запивает их сладким-сладким раф-кофе. Мрачный пьёт неторопливо, явно наслаждаясь уютом и моментом. Перед тем, как уйти, Артано подходит к стойке, отрывает квадратный желтый листик, пишет фиолетовым фломастером на нем что-то и крепит на стену рядом с прилавком, всю увешанную такими же стикерами с посланиями и рисунками. Он подмигивает Мелиан и они с Мрачным неторопливо выплывают через двери кофейни, оставляя после себя медовый запах, звон колокольчиков (они с ловцом снов зачем-то висят над дверью столько, сколько Мелиан помнит эту кофейню) и жёлтый стикер со смайликом на стене. "Владыка Тьмы доволен. Спасибо от его Аркаши. Мелиан, ты очаровательна ;)" *** Мрачный и Тёплый приходят примерно раз в две смены Мелиан. Мрачный ( или Долговязый, Мелиан про себя ещё не решила) каждый раз заказывает что-то новое, но всегда до отвращения сладкое, настолько сладкое, что даже бывалый сладкоежка Тингол вздергивает бровь пораженно, краем уха услышав очередной заказ. Мрачный потихоньку привыкает к Мелиан, и уже сам озвучивает свои желания. Однажды они даже перебрасываются колкостями, которые не обижают никого из них, и с тех пор к пончикам и сладкому кофе с взбитыми сливками вдобавок идут замечания о том, что карамельный сироп – слишком несолидно для Тёмного Властелина. Эти шутки про Владыку Тьмы становится традицией, и Артано (Аркаша) хоть и подыгрывает другу, но когда он за минуту выпивает чашку горячего и крепкого чёрного кофе, у Мелиан мелькает мысль, что если среди этих двоих и есть Владыка Тьмы, то суровый Аркаша больше подходит на эту роль. Каждый раз, уходя, Артано клеит на "доску добра", как называют работники эту стену в бумажках, стикер. Обычно там смайлик, стишок или анекдот. Однажды Мрачный (имя которого Мелиан так и не узнала) тоже что-то крепит на "доску добра". Она вчитывается в бисерный, аккуратный и мелкий почерк. Рядом с "Привет из Валимара!", "Ваша кофейня такая няшная", "почему бы не продавать марихуану?" и "очнь вкушный кофи!!" висит : "...И вас, красавица, и вас коснется тленье, И вы сгниете до костей, Одетая в цветы под скорбные моленья, Добыча гробовых гостей..." О, как оригинально, тот-самый-стих-про-труп-лошади. В принципе, от Мрачного можно было ожидать, что он додумается прикрепить что-то такое на доску добра. Мрачный поправляет высокий воротник теплого чёрного пальто (у него вся одежда черная?) натягивает перчатки и на прощанье кивает женщине. Мелиан не отрывает стикера. Она любит классику и уважает чужие вкусы. Долговязый, наверное, обидится, не обнаружив этот стишок здесь через пару дней. – Этот парень такой мрачный, сама ночь, – говорит Малолетка, тут же оказываясь рядом с прилавком, стоит только двум мужчинам переступить за порог. Мелиан поднимает на него взгляд и выжидающе глядит исподлобья. Каждый раз Тингол выдаёт что-то новое в попытках завязать разговор, и каждый раз это что-то нелепое, несуразное и почти не оригинальное, но Мелиан даже интересно. Интересно, что он брякнет на этот раз. – Но на его фоне ты сияешь мягким и тёплым светом, как самая горячая из звезд в чёрноте небес, – завершает с непроницаемым лицом фразу Тингол. Мелиан фыркает и делает мысленную пометку записать это. У неё есть уже небольшой цитатник Малолетки (да-да, так и подписан), но это – что-то совершенно новое. Малолетка глядит самодовольно и выжидающе, пытаясь понять ее реакцию, а Мелиан не отводит взгляд просто из принципа, из интереса. Ей интересно, как долго Тингол может выдержать тяжёлый взгляд ее чёрных глаз. Тингол опирается на стойку, подпирает щеку ладонью и глядит с нежностью и восхищением. – Твой чай, – говорит она так же ровно и вежливо, как и раньше. Седовласый неловко опускает взгляд, сжимает губы, глядя в стаканчик, и затем тихо выдыхает. – О, извини, ну, я пойду, – бормочет он, поправляет куртку и забирает свой чай. – Удачной смены. Мелиан провожает его виноватым взглядом и дежурным пожеланием хорошего дня. *** Ее кофейню замечает компания разношерстных и громких студентов. Они приходят сюда почти каждый день после занятий и, кажется, вознамерились перепробовать все из меню. Они делают одинаковые заказы и затем сидят вшестером за одним и тем же столом у окна, дегустируя и обсуждая разные сорта и виды кофе и чая. В небольшом полку ее постоянных покупателей прибывает. Мелиан, глядя на них, узнает в них себя и вспоминает свою студенческую молодость. Конечно, в ее молодости было чуть меньше чая и чуть больше алкоголя, но все-таки. В компании в основном парни, но они на редкость говорливы, и в каком-то смысле Мелиан могла бы назвать их даже сплетниками. У них яркие шевелюры (особенно выделяется из толпы синего-зелёного-фиолетового-черного курчавый и рыжий) и звонкие, сильные голоса. Благодаря этому женщина узнает, что некая Ирет - редкостная задира (" Но я б за ней приударил, если б не боялся получить по лицу!"), Тингол (какая неожиданность) слишком много на себя берет, а ее преподаватель философии все ещё занимает свою должность и все ещё такой же зануда. Тингол косится на них неодобрительно и проявляет даже больше прыти и красноречия, чем обычно. Мелиан не знает точно, перед кем он выпендривается - перед ней или Теми Ребятами, но ей особо и не хочется знать. В этот раз их беседа длится дольше, чем обычно, и темноволосая позволяет себе лёгкий флирт. Всего лишь пара шуток да скромная(по меркам Мелиан) улыбка. Флирт вообще для здоровья полезен, ей он совершенно точно не повредит. Компания, кажется, пытается наладить связь с Тинголом, но тот стойко игнорирует их. В один прекрасный день Мелиан слышит уже знакомые шаги и гул шести молодых парней, и стоит только бряцнуть колокольчику, как седовласый уже стоит рядом с Мелиан, словно готовый защищать ее от этой оравы. Парни делают заказ и садятся за привычный столик, и один из них, с жёлтыми прядями в чёрных волосах (и от того похожий на пчелку, потому Мелиан так и называет его - Пчелкой), что-то говорит своим друзьям. Те кивают, и в следующий момент от их стайки отсоединяется самый молодой из всех, и бодрым шагом направляется к стойке. – Два кофе с коньяком и кремом, – улыбается юноша, неестественно светловолосый. Мелиан кивает, хотя в голове мелькает мысль попросить паспорт, и все это время юноша стоит, оперевшись о барную стойку и глядя на готовящую женщину самым приторно-сладким и мягким взглядом из всех, что Тингол когда-либо видел. Он сдерживает возмущённый фырк, но вовремя вспоминает, что не имеет никаких прав на Мелиан. Какая-то часть него внутри это опровергает и не хочет принимать. Нет, имеет. Только Мелиан ставит два кофе на стойку, как юноша подхватывает одну чашку, другую впихивает Тинголу и, подхватив того под локоть, очень осторожно ( что б не расплескать кофе), но шустро и быстро уводит его в сторону своей компании. Растерявшийся Тингол только оборачивается на Мелиан один раз, и мысленно смеётся. Кажется, у неё только что единственного ухажера увели. И так нагло! В следующий раз, когда шестеро снова появляются на пороге кофейни, Тингол уже сам подсаживается к ним, и парни с удовольствием принимают его к своему столу. *** Однажды в их небольшую и уютную кофейню приходит музыкант. Он неловко вписывается в двери, задевает грифом криво торчащей из-за спины гитары кого-то из посетителей, доползает кое-как до прилавка, удивительным образом ничего на разрушив, и расплывается в блаженной улыбке, заказывая самый обычный зелёный чай. У музыканта волосы собраны в низкий пучок, и его смугловатое лицо покрывает щетина. Он садится на стул, каким-то чудом скрестив ноги в позе йоги, весьма странным образом уместившись на сидении, и кажется, это не приносит ему никакого дискомфорта. Гитара стоит рядом, в старом и потертом чехле, ремни которого, кажется, ещё чудом держатся и не рвутся. А может, и рвутся, думает Мелиан, увидев пару крепких узлов. – А у вас тут играть можно? – внезапно громко спрашивает музыкант у неё, и на них начинают оборачиваться люди. Народ в кофейне заинтересованно косится на неё, и Мелиан чувствует себя неловко, боясь отказать. – Надо у администрации спросить, – неуверенно отвечает она, пожимая плечами. Парень ничего не отвечает, кивает только, и женщина уже не ожидает увидеть его в следующий раз. Однако через пару дней парень появляется снова, и он сияет улыбкой. Все так же улыбаясь, он подходит к Тем Ребятам, и все сначала замирают, глядят на него удивленно, а затем трое из них вскакивают и порывисто обнимают бродячего барда. Надо заметить, что сегодня их всего лишь четверо, а двое - Пчёлка и Светлый - куда-то пропали, и Мелиан почти скучает. Вечереет, быстро темнеет за окном, и в кофейне остаются только четверо из Тех Ребят, Певун, Мелиан да Малолетка. – Ты знаешь его? – спрашивает женщина у Тингола, пока тот стоит прямо перед ней и задумчиво ковыряет ложкой-ракушкой чашку. Тот пожимает плечами. – Я знаю тех ребят, а вот этого впервые вижу. Но я слышал, что у Майтимо, который рыжий ("Курчавый", поправляет его мысленно Мелиан) был младший брат, который куда-то пропал. Ребята что-то говорят ему, музыкант смеется в ответ почти на все, пододвигает стул и садится рядом. За столом места уже нет, и он просто сидит между Курчавым и кем-то ещё с серебристыми волосами ( Теперь он Седой), при том оказываясь у них за спинами. Затем музыкант (Певун, нарекает его Мелиан) с помощью друзей сдвигает столы, сам он садится на высокий барный стул у прилавка, и начинает медленно перебирать струны. Он пока ещё ничего не играет - так, прислушивается, причувствуется к гитаре, но парни, которые таскали туда-сюда стулья и свои чашки, начинают прислушиваться, замедляться, двигаться, как зачарованные. Мелиан уже предупреждена о том, что сегодня вечером будет небольшой концерт. Этот вопрос урегулировали, но не в ее смену. Ее просто предупредили. Мелиан интересно. В кофейню заходит народ, в основном студенты; наверняка, кто-то из Тех Ребят кинул клич среди "своих". В кофейне стойка, за которой стоит Мелиан, шесть столов (четыре сдвинутых и два отдельных), полка с мелочами, доска добра да холодильник - вот и вся утварь, вся мебель. В этом помещении едва уместится больше двадцати пяти людей одновременно, но студенты продолжают прибывать, и то ли от их пестрости и разношерстности, то ли от широкоплечести парней, то ли от шума, но Мелиан кажется, что тут уже слишком тесно. Большая часть усаживается, кто куда, и женщина видит, что гостей - человек пятнадцать от силы. Певун уже играет что-то простое, но задорное, и его голос сначала грубоват, а затем становится все мелодичнее. Люди слушают, шушукаются, хлебают чай да звякают блюдцами. Иногда звенит колокольчик, и заходит кто-то, берет кофе, слушает минуты три Певуна, греется и снова уходит. В очередной раз открывается дверь, и внутрь пропихиваются румяные и замерзшие Мрачный и Тёплый. Они как можно осторожнее проходят к прилавку, стараясь никого не задеть и не шуметь сильно, но и так становится слишком тихо, стоит им зайти в помещение. Певуну все равно на неловкие паузы и на многозначительные взгляды молодёжи. Мелиан уверена, что он поёт скорее для себя, чем для них. Мрачный и Тёплый игнорируют студентов, что косятся в их сторону. Они занимают свободный дальний столик, который остался нетронутым и не был соединен с другими столами, и с удовольствием пожирают сладости, запивая горячим кофе. Они слушают Певуна; Певун поёт о том, что после всего ужасного всегда происходит что-то хорошее. – Почему все так замолчали? – спрашивает у Тингола Мелиан. – Это наши преподаватели, – шепотом поясняет Малолетка, наклоняясь через стойку как можно ближе к Мелиан. Мелиан отстраняется и понимающе кивает, улыбаясь своим мыслям. Песня кончается, снова хлопает входная дверь, и Курчавый с Седым машут со своих мест Светлому и Пчелке. – Мы как знали, что вы придете, – ухмыляется Седой. Женщина приветливо улыбается новоприбывшим, пока выполняет заказ – теперь все на местах, вся компания в сборе. В кофейне теплеет, все разом расслабляются и снова слышен гул, звон и перестукивание, на фоне которого ярко выделяется Певун. Певун все так же сидит в позе йоги, сгорбившись над гитарой, он уже даже не поёт, а что-то вещает о йоге и гармонии с миром. Светлый слушает его и активно поддерживает разговор, пока другие заняты своими делами в перерывах между песнями. – Моя йога лучше твоей, – говорит с улыбкой, но как-то слишком хитро Светлый, и Мелиан слышит это зависшее в воздухе "Проверим?". Кажется, это замечает не только Мелиан, но и остальные, а потому Певун откашливается и затягивает новую песнь. Студентам уже все равно на преподавателей, что поедают пончики в огромных количествах за соседним столом, а преподавателям все равно на то, что рядом студенты и они выглядят несолидно - Мрачный притопывает ногой в такт, а Артано даже подпевает. – Посиди ещё десять минут и пойдём, – настаивает Светлый, и Пчёлка вздыхает, кидая быстрый взгляд на друзей. Через десять минут Светлый допивает чай, натягивает куртку и поспешно пожимает руки и обнимает почти всех в помещении (кроме Мрачного и Теплого, конечно). Пчёлка же не спешит. Светлый уже стоит в дверях, в то время как Пчёлка только завязывает шарф. – Подожди, дослушаю, – отмахивается он от поторапливающего его Светлого, останавливается рядом с ним в дверях и молчит до самого конца песни. Затем он хлопает, как и все в этом импровизированном концертном зале, и обнимает на прощание всего четырёх человек - Певуна, какую-то темноволосую девушку, парня, что сидит рядом с этой девушкой, и Курчавого. Курчавый не отпускает Пчелку особенно долго, и Мелиан, скорее по привычке, чем из злого намерения, прислушивается к ним. Певун уже снова мучает гитару, но парни стоят довольно близко к женщине, и она слышит тихий шепот Курчавого, и затем Пчелкино: – Что, прости? Курчавый снова что-то говорит шепотом, Пчёлка снова не может расслышать, и Мелиан мысленно взвывает – Пчёлка, идиот, такой момент испортил! Даже Мелиан в силах расслышать слова рыжего. Но Курчавый не злится, только смеётся и утыкается носом Пчёлке в плечо. – Я говорю, увидимся. – А, да, – Пчёлка заливается краской и разрывает объятия. – До встречи. Все кивают ему - до встречи. Тихо звенит колокольчик над дверью. Курчавый задумчиво глядит в стол. Певун затягивает что-то печальное, настроение у всех лиричное, и кто-то из студентов уже обнимается. Девушки кладут парням на плечи головы, парни приобнимают девушек, и Мелиан видит, как Артано накрывает (наверняка теплой) рукой руку Мрачного, сжимает ее под столом, и они переплетают пальцы. Мелиан тридцать три, и за последние три месяца она слишком много наблюдает за людьми. В кофейне тепло, и свет тоже медовый и тёплый, и от желтых стикеров на стене ("На доске добра", поправляет себя Мелиан) как-то по особенному тепло. Все столы расставлены по местам. Гирлянды согревают разноцветными огнями стекло витрины и стекло входной двери, воздух свежий, зимний, на доске добра стихи и новые пожелания, и колокольчик трезвонит, непереставая – студенты разбредаются по домам. – Мелиан? – слышит она голос Тингола. Она отрывает глаза от книги, смотрит на Малолетку выжидающе, как и много раз до этого. – Чай с мелиссой можно? – Конечно. Тингол садится на тот же стул, на котором сидел Певун, опирается на стойку перед собой, и Мелиан чувствует его взгляд на себе. Но она не ежится, не ведёт плечами, как ранее. От этого ласкающего взора спокойно. – Спасибо, – все так же тихо благодарит Тингол, и долго-долго пьёт свой чай, глядя вникуда. – Ты забыл сахар положить, – замечает Мелиан. – Да? О, – Малолетка берет четыре сахарных пакетика. – Спасибо за заботу. Мелиан молчит. Она читает книгу. (На деле ни черта она не читает.) – Ты сегодня особенно красивая, – говорит Тингол так, словно это нечто само собой разумеющееся. Он смотрит пристально, но не ожидая ничего - просто смотрит, как смотрят на море, на горизонт или в телевизор. Мелиан слышала комплименты и поизощренней, но эти слова именно сейчас приятно греют ей душу. Этим вечером она не делает вид, что не понимает, что Тингол зовёт ее на свидание. К тому же, в этот раз он делает это более уверенно, и Мелиан отказываться не хочет. Ей тридцать три, а лёгкий флирт и свидания полезны для здоровья. Ей это совсем не повредит. – Увидимся, – улыбается ей Тингол, выходя из кофейни, и на выходе вписывается в косяк. Он тихо шипит, а затем снова улыбается и машет рукой на прощанье. – До завтра. – До завтра, – кивает Мелиан, и долго смотрит в уже закрытую дверь. В кофейне пусто. Мелиан утыкается взглядом в книгу и надеется, что Малолетка не заметил, как она краснеет.