теплота

Из твоих лёгких наружу прорастают подсолнухи, вскрывая бледно-синюю кожу. Под рёбрами, прямо около сердца, окукливаются те самые бабочки, а их личинки умиротворённо слизывают кусочки тканей с костей. Из-под ногтей на руках выглядывают ростки пшеницы, просыпаясь спелым зерном на недавно покрытый лаком паркет, издавая тихий стук, отдающий деревом. Твои веки опущены, а на кончиках ресниц появились маленькие кристаллы соли, наверное, тебе было больно умирать, но они так прекрасно блестят в лучах заходящего солнца. Знаешь, ты стал прекрасным украшением в этой квартире, заменив люстру, правда, надо бы поменять петлю на что-то более изящное, эта грубая верёвка тебе совсем не к лицу. Может быть, оплести ее орхидеями, нет? Прости, меня не было рядом, когда ты умирал, я ведь хотел как лучше, но… Ты сам понимаешь, так сложилось, я в принципе не должен был тебе ничего, как и ты мне. Два существа без чувств, без сердца, без какой-либо силы притяжения между. А при вскрытии грудной клетки оказалось, что сердце всё-таки есть… Неожиданно, правда? И даже не думай, что я буду чувствовать себя виноватым в этом инциденте. Это был всего лишь твой выбор, и ты знал — мы уже давно не дети. Наверное, поэтому ты и не позвонил в тот вечер. Не бойся, цветам хорошо, плодородная почва, бабочки плодятся как бешеные, жаль только, что скоро их корм закончится, а к твоему лицу я их не пущу, уж слишком я к нему привык. А, да, ещё у тебя на щеке несколько новых шрамов. Я не хотел, чтобы ты уходил. Поэтому, извини, ты будешь висеть тут до полного разложения, только не воняй гнильём, умоляю, соседи и так считают, что я сумасшедший, а тут и вовсе привлекут в уголовному делу. Не докажешь же, что ты сам повесился, поэтому я буду тебя навещать. Чаще, чем тогда, но не сильно к этому привыкай. Кстати, вот орхидеи, потерпи, я аккуратно вплету их тебе в грубую верёвку, и ты не будешь уже казаться таким несчастным, правда? Вся комната заставлена цветами. По углам огромные горшки с папоротниками, на подоконнике герань, фиалки и камыш, а за окном зима. Время шло к Новому Году. До четырнадцатого февраля всё ещё довольно далековато, а розовые огни зажигаются, перекрывая холодный блеск звёзд. Невозможный прекрасный пейзаж, словно на белый снег легли лепестки отцветшей сакуры. Ты умер три дня назад.