Эксперимент

— Отвали, Иган! Ты вообще понимаешь, чего хочешь? В голосе Рэя смущение, гнев и… интерес? Иган хмыкает, косясь на контейнер с розовой жижей. — Ты же ученый, Рэй! А это просто эксперимент! — Эксперимент? — Рэй возмущен, на щеках красные пятна. — Ну давай, только ты будешь снизу! Согласен? Иган кивает без тени смущения. — Согласен. В порядке эксперимента можно попробовать разные… кхм-м… способы. Рэй теперь багровый весь. Он отступает к стене, явно не решаясь начать то, на что столь опрометчиво дал согласие. Иган же целеустремленно стаскивает пиджак и галстук. На физиономии у него крупными буквами написано намерение идти до победного конца. Рэй сглатывает, чувствуя, как куда-то исчезает воздух из легких. У Игана тело не ученого, а атлета: гибкое, сильное, с пленительными изгибами там, где положено. Розовая жижа набухает, пытаясь выползти из контейнера, но ученые, увлеченные экспериментом, не обращают на неё внимания. И если вначале Рэй немного смущается своей рыхлости, то потом становится уже ни до чего. Губы Игана теплые, мягкие, и целуется он так же, как работает: сосредоточенно, увлеченно, пробуя новые и новые варианты. Рэй сам не понимает, как они очутились на лежанке, на раскиданной одежде. У него против воли вырывается стон, когда Иган перехватывает наполовину вставший член и прижимает его к своему немаленькому достоинству. Действует он вполне осознанно, достаточно умело для человека, имевшего уже опыт секса с мужчиной. Рэй прикусывает пальцы, выгибаясь, сжимая в горсти какое-то тряпье. — Господи! — выдыхает он, когда тонкий палец Игана забирается под крайнюю плоть, вызывая совершенно непередаваемые ощущения. У самого Игана крайняя плоть обрезана, и Рэй вспоминает, что он как-то обмолвился о глубоко верующих родителях. Где-то на задворках памяти мелькает мысль о том, что при обрезании снижается чувствительность члена. Рэй смущенно ухмыляется и тянется, переворачивая напарника, опрокидывая его на спину и отодвигаясь так, что его член покачивается прямо перед глазами Рэя. Коснуться губами, лизнуть, услышать протяжный всхлип, увидеть прикушенную губу и длинные ресницы, почти касающиеся щек. Иган вздрагивает, двигает бедрами, подаваясь навстречу ласкам. Рэй не слишком умело действует, но старается уделить внимание самым чувствительным местам. На миг мелькает мысль попробовать проникновение, но Рэй понимает, что ещё не готов к подобным экспериментам. Достаточно того, что его губы и язык ласкают чужой член, член его близкого друга. Щеки горят, и пальцы дрожат, обнимая пульсирующую, готовую разрядиться плоть. Второй рукой Рэй яростно терзает самого себя, доводя до умопомрачения. Иган стонет, выгибается всем телом, и Рэй не может удержаться, чтобы не провести языком по гладкой белоснежной коже. В мутящемся сознании мелькает мысль, что ни с одной женщиной ему не было и не будет так хорошо, как с Иганом. Потом они лежат бок о бок, мокрые, невменяемые. И долгое время не могут заставить себя посмотреть друг на друга. Впрочем, розовой жиже, кажется, понравилось это представление. Она буквально светится и тихонько подпрыгивает вместе с контейнером. — Похоже, опыт можно отметить как успешный, — слабо говорит Иган, — но предлагаю продолжить его позже. Рэй с ним согласен. Как, впрочем, и всегда. — И какие же тесты? — заинтересованно смотрит Питер. Рэй пожимает плечами. — Ну, мы ему песенки пели и говорили что-то теплое и ободряющее. Питер поднимает взгляд невинных зеленых очей. — А любовью случайно не занимались? Рэй ловит смущенный, слегка сумрачный взгляд Игана. В памяти всплывает жар тел, поцелуи, ласки. Иган молчит, только взглядом рассеянно скользит по столу. Глаза Питера обретают круглую форму. — Ну вы даете! — наконец, произносит он. Сидящий рядом Уинстон ухмыляется во все тридцать два белых зуба. — Это ей нравится! — говорит он, бросая взгляд на розовую субстанцию, которая смирно лежит в контейнере, делая вид, будто совершенно ни при чем. — Ты кобель! Выражение на физиономии Питера бесценно, и Рэй ощущает укол ревности. Будто мало этой сволочи красотки Даны Баррет, ещё и к Игану лапы тянет! И ещё вопрос, с кем красавец-ученый познавал азы мужской любви! Потом безумие выплескивается на улицы города, и у них с Иганом фактически нет времени на объяснения. Впрочем, время ещё будет, и это единственное, что Рэй знает наверняка.