О влиянии компромиссов на успешность ролевых игр

       Кларк работал. Он мог бы починить восемь обветшалых пролётов забора за секунду, но молоток в его руках двигался не быстрее, чем у обычного человека. Сжульничал раз и уже не остановишься, Кларк знал это, хотя и смухлевал со столбами. Он работал весь день: помогал отцу с новым загоном для коров, возился с трактором и поменял протекающий маслопровод, подлатал прохудившиеся ступеньки заднего крыльца и чувствовал себя замечательно. Мыча под нос незамысловатую мелодию, он прибивал очередную доску, когда услышал это: словно шквальный неистовый ветер, срывающий крыши домов, как бумагу; словно рёв трибун после победного тачдауна за секунду до конца игры; словно огромный медведь, рычащий прямо в ухо. — Выпендрёжник, — пробормотал Кларк. Оставалось обновить две секции, и он не собирался отвлекаться. Рёв приблизился, почти стих и взорвался неистовым: «Врум-врум-врум»; Кларк хмыкнул и потянулся за новым гвоздём. Он медленно приколотил доску и, отложив молоток, всё-таки выпрямился. Одним быстрым движением перемахнул через забор и направился к дороге. Непринуждённо опирающийся спиной на автомобиль Брюс стоял, сложив руки на груди: в чёрных очках и такой же вызывающе дорогой, как его новенький белоснежный «Ламборджини Ураган». — На следующую пятницу, — сказал он вместо приветствия и качнул головой, указывая на бумаги на водительском кресле. — Был в Канзас-Сити по делам, решил заскочить. Ты бы всё равно спросил. Кларк насмешливо фыркнул: Брюс прибыл похвастаться машиной. Брюс выглядел ужасно самодовольным для болвана, который проехал триста миль только в одну сторону, чтобы продемонстрировать свою крутую игрушку. Кларк со скрытым злорадством провёл ладонью по крыше, прежде чем взять из салона документы. Он работал целый день, ещё не принимал душ и весь был покрыт пятнами мазута и ржавчины. В волосах запутались соломинки и затерялись опилки, обнажённый торс пересекали дорожки из грязи, а старые истёртые джинсы на фоне брюсовой безупречности казались древнее самой Вселенной. — Эй! Ты знаешь, сколько стоит эта машина? — последовала ожидаемая реакция. — Шесть нулей и впереди не единица? — Кларк с удовольствием посмотрел на серые разводы на кузове и ослепительно улыбнулся. — Твоя зависть мелочна до отвращения. В голосе Брюса прорывался капризный ребёнок, а губы кривились так одновременно раздражённо и надменно, что Кларк, запрокинув голову, громогласно расхохотался. Брюс явился бахвалиться в наихудшем варианте — Брюси-Брюс, избалованный готэмский принц собственной персоной. Не хватало только бокала с шампанским и виснущих на локтях красоток в откровенных платьях. — Шикарная тачка, — сжалился Кларк, ничуть не покривив душой. Немного лестных слов, и, возможно, кое-кто выключит свою публичную версию и даст прокатиться. — За руль не пущу, — проворчал Брюс, но его лицо подобрело, и он тут же обрушил на Кларка ворох технических характеристик, но тот не слушал, листая привезённые бумаги. — Стоп, остановись, — сказал почти сразу. — Это ведь твой сценарий. — Конечно. Ты же не думал, что я буду писать сценарий для тебя? — В следующую пятницу моя очередь. — Я приехал в Смолвиль, оставил под колёсами триста миль, лично привёз сценарий, а ты вспоминаешь о какой-то очереди? — У нас уговор. — А у меня сценарий и крутая тачка. Кстати, ты перебил меня, разгон по трас… — Слушать не хочу. У нас уговор, — отрезал Кларк и шлёпнул документами по крыше автомобиля. — Следующая пятница моя. — У тебя нет сценария. Чей сценарий — того и пятница, — заявил Брюс и, вытащив платок, начал протирать испачканный кузов, бурча под нос что-то сердитое. Он выглядел сосредоточенным и едва ли язык от усердия не высовывал, и Кларк сорвался с места, надеясь, что секундное отсутствие останется незамеченным. — У меня есть сценарий, — произнёс он как бы между прочим и достал из заднего кармана несколько сложенных вчетверо листков. Брюс повернул голову и недоверчиво посмотрел поверх очков, но взял бумаги. — Дон мафии и жизнерадостный булочник? — уточнил саркастично. — «Дон Кент угостил булочника дорогой итальянской сигарой, налил ему янтарной настойки и ободряюще положил руку на плечо». Серьёзно? Это из «Крёстного отца». — Дальше авторский текст. — Ты написал его только что. — Брюс потёр строчки и, спустив очки на кончик носа, холодно уставился на Кларка. — Во-первых, паста ещё не высохла. Во-вторых, ты бы не стал носить сценарий в кармане во время работы на ферме. В-третьих, если бы и стал, то бумага бы затёрлась за день, а она новенькая и хрустящая. В-четвёртых, я заметил твоё отсутствие. — Ты придумываешь отговорки, потому что не хочешь быть жизнерадостным булочником. — Я не хочу тратить время на ерундовый сценарий. — Твои тоже не шедевры, — возмутился Кларк. — Они однообразны. Миллиардер и неотёсанный фермер, миллиардер и робкий журналист, миллиардер и скромный студент, миллиардер и неуклюжий официант, миллиардер и нищий иммигрант, миллиардер и стеснительный девственник в роговых очках, милли… — Миллиардер и коварная горничная? Это было оригинально, согласись. — Об этом сценарии я бы хотел забыть навеки. — В этот раз я внёс значительные изменения. — Брюс пренебрежительно кинул кларковы бумаги в салон, бросил поверх них грязный платок и назидательно поднял указательный палец. — Весьма значительные. Кларк нахмурил брови и повторно пробежался по сценарию: — Сексуально распущенный миллиардер и очень неотёсанный фермер, скрывающий похотливые желания? — воскликнул он. — Это твои значительные изменения? Не пойдёт. Приведи хотя бы один весомый аргумент, почему моя пятница должна стать твоей. Снова. — Потому что я Бэтмен. — А я Супермен. — Потому что я умнее. — Спорно. — Потому что я старше. Кларк едва удержался, чтобы не закатить глаза. — Потому что ты должен мне подарок на день рождения? — не сдался Брюс. — Сейчас июль. — Потому что ты должен мне подарок на следующий день рождения? — На прошлой неделе я поздравил тебя с сорокапятилетием. — Да, было неплохо. — Во-первых, было отлично; во-вторых, ты невыносим; в-третьих, тебе двадцать восемь. — Потому что тебе нравится уступать? Кларк вздохнул. Ему не нравилось уступать, он умел уступать, но почему всегда один и тот же аргумент, и почему он всё время поддавался? — Если ты будешь убедительным, — продолжил Брюс, — то в следующую-следующую пятницу жизнерадостный булочник выпьет янтарной настойки и поцелует дону Кенту руку. — Только руку? — Ты не представляешь, как искусно умеют целовать руки жизнерадостные булочники, а если неотёсанный фермер постарается, то мы обсудим и расширим твой сценарий. Я даже разрешу глубокоуважаемому капомафиозо взять мою роскошную новую тачку, чтобы сразить наповал бедного булочника. Главное, чтобы фермер не подвёл миллиардера. Тщательно ознакомься с деталями своего образа. На лице Брюса отчётливо читалось: «Миссия выполнена», и Кларк, усмехнувшись, пролистал сценарий до конца. Со странностями одного зануды, очень требовательного к мелочам, приходилось мириться. В списке одежды никогда не значилось банальное: красно-синяя рубашка. Нет, рубашка была красно-синей, в крупную клетку; с одной заплаткой на левом локте, диаметром полтора дюйма, и со второй — на правом, диаметром два дюйма. Брюс указывал количество пуговиц, их размер и цвет; потёртости на ткани и их расположение. Указывал даже толщину слоя грязи на ботинках, и если бы его условия не соблюдались скрупулёзно, то — Кларк предполагал — полез бы измерять и фиксировать несоответствия. Но в этот раз он, кажется, переборщил. — Двадцать шесть соломинок? Семь в волосах, четырнадцать на рубашке, расположенных согласно приведённой схеме, и пять в паховой области? Хочешь подложить мне сена в штаны? Брюс задумчиво щёлкнул языком и вытянул ладонь, явно выражая желание внести правки. Солнечные очки пропали, а в пальцах откуда ни возьмись появилась ручка, но Кларк не стал спрашивать, чтобы не выставлять себя болваном. Такому быстро перестаёшь удивляться. — Соломинки не обсуждаются, — равнодушно сказал Брюс, что-то дописывая на последнем листе. — Не вздумай жульничать, я их пересчитаю. Кларк бы рассмеялся, если бы был уверен, что это действительно шутка. Сценарии составлял не только Брюси-Брюс или Брюс-Брюс, сценарии составлял и другой парень. С Бэтмена бы сталось указать дополнительные технические характеристики: длину, диаметр, степень свежести сена и сорт луговых трав. — Заодно я разнообразил диалоги, — сообщил Брюс, возвращая Кларку бумаги. — Неужели, — изумлённо пробормотал последний, зарываясь в листы. — Что? «"О, сэр, прошу вас, не отнимайте нашу ферму! Это единственный источник дохода нашей семьи. Три моих младших сестрёнки всё время плачут и просят есть, у братика прохудились ботинки, и он даже не может ходить в школу. Умоляю, сэр, о вашей милости", — упав на колени, дрожащим голосом пролепетал фермер, а по его загорелой чумазой щеке скатилась крупная слеза». Это хуже соломы в штанах и вдобавок цинично. — Да. Выучишь наизусть. Перепутаешь слова, будешь наказан. Ты знаешь правила. Кларк с укоризной посмотрел на наглеца и вернулся к сценарию, внимательно вчитываясь в дальнейшее развитие сюжета: — «Бессильно сжимая огромные натруженные кулаки, фермер устремил полный боли и отчаяния взгляд на миллиардера, но тот лишь плотоядно ухмыльнулся, невыносимо уверенный в себе, и заявил: "Если будешь хорошим мальчиком, папочка не только не заберёт твою ферму, но и купит тебе новый трактор"». Папочка? Ты был не в себе, когда сочинял это? — Кларк. — Брюс. Хорошо. Будь по-твоему. Папочка. Ха, ты такой предсказуемый. — Сосредоточься не на диалогах, а на правках. — Угу. Ты и картинки нарисовал? «Три мазутных пятна, нанесённых на переднюю часть тела, масштаб один к десяти». С таким педантичным подходом времени на отыгровку не останется. — Останется. Брюс окинул Кларка цепким взглядом и ткнул пальцем под грудь: — Одно пятно здесь. — Ладонь переместилась ниже. — Второе — тут. — Рука спустилась к поясу джинсов. — Третье рядом с пятью соломинками. Кларк перевёл резко сбившееся дыхание и отвернулся. Два старых стога на дальнем поле вспыхнули яркими свечками, и он рванул к ним, уже не рассчитывая остаться незамеченным. — Хватит бегать, — заворчал сердитым псом Брюс и принюхался. — Добавь бонусом лёгкий запах дыма. — Это всё? — Да. За руль по-прежнему не пущу. И не прокачу. — Как насчёт пары уроков от искушённого в поцелуях булочника? Брюс высокомерно махнул ладонью: «Нет» и сел в машину. Дверцы плавно опустились, по округе тотчас разнеслось бешеное: «Врум-врум-врум», и Кларка накрыло огромное пылевое облако. — Выпендрёжник. Почему я всегда уступаю? Он немного постоял на месте, размышляя над собственным вопросом, пока наконец не пожал плечами. Потому. Бумаги отправились в задний карман, а Кларк неторопливо двинулся к изгороди. Забор сам себя не починит. Его ждала работа.