Зарисовки. Драмиона

27

— Эй, Грейнджер, доброе утро! Больше всего я боялся, что однажды она не откликнется. Просто больше не распахнет свои наглые глаза и не скажет свое: "Отвали, Малфой". Грейнджер заболела какой-то маггловской дрянью. Ей делали какие-то странные операции, чем-то излучали, травили, и все это не помогало. Гермиона таяла на глазах и мучилась от нестерпимой боли в голове. Колдомедики только разводили руками. Волшебный мир не знает такой болезни. Волшебный мир не может спасти героиню своей войны. Когда в процессе лечения у нее начали выпадать волосы, она плакала. Ревела, как ребенок, и не потому что она стеснялась своей внешности, а потому что я называл ее волосы гнездом. Гнездом, из которого вот-вот вылетит птица. С каждым днем болезнь уносила что-то из ее привычного уклада жизни. Те же волосы, чтение по ночам, прогулки с друзьями, — часто ей было больно просто подняться с постели. Я уже полтора года был ее персональным будильником. Приходил к ней в десятом часу утра и смотрел, как она спит. Как только на ее лице отражалась боль, я будил ее. Просто хотел, чтобы она хотя бы на словах разделила свои страдания со мной. Поселиться у нее было бы идеально, но Грейнджер не разрешала. Единственный аргумент — "я не хочу, чтобы ты видел, как я умираю". Почему-то она была уверена, что умрет во сне, в теплой постели со своим любимым псом. И каждое чертово утро мне страшно. Страшно до того момента, пока я не увижу, как она хрипло дышит, прикрывается подушкой от солнца, переворачивается на другой бок... — Отвали, Малфой.

28

— Вы вообще-то в общественном месте. Голос пожилого человека заставил парочку оторваться друг от друга. Девушка покрылась румянцем, а парень что-то пробормотал и попрощался с ней. Гермиона оглянулась на старика, сделавшего им замечание, и потеряла дар речи. Перед ней стоял Люциус Малфой. Нет, этого не может быть. Она точно знает, что Малфоя-старшего приговорили к поцелую дементора... Но как похож! Глаза, волосы, мантия, трость, — невероятно! — Призрака увидела, Грейнджер? Гермиона отшатнулась. Ей не показалось. — Малфой? Драко Малфой? Человек ухмыльнулся и просто кивнул. Драко было тяжело видеть Гермиону, красивую и, что главное, молодую девушку. Эта встреча напомнила ему о том, что он хотел бы забыть — они с Грейнджер одного возраста, им обоим по 23. Хотя Грейнджер здесь не причем, он и так постоянно об этом думает. — Что с тобой стало? Серьезно, это ты? — девушка подавила в себе желание коснуться до мужчины рукой, но этот импульс уже был замечен Малфоем. — Забавно. Заучка Грейнджер чего-то не знает, — сказав это, мужчина развернулся и направился в сторону набережной. — Стой, — гриффиндорка сделала несколько шагов в сторону Драко и схватила его за локоть. — Не смей прикасаться ко мне, грязнокровка, — почти прошипел Малфой, оставив девушку наедине со своими мыслями _____ Министерство выбрало необычное наказание для Малфоя-младшего и еще нескольких молодых пожирателей

29

— Греееейнджер, — в своей манере растягивать слова, блондин окликнул обиженную девушку. — Давай ты не будешь испытывать лед на прочность, а вернешься на берег?! — И не подумаю, Малфой. — Мерлин, да что такого я тебе сказал? Что Панси одевается лучше, чем ты? Я могу еще раз это повторить, потому что это так! — Почему бы тебе не сказать это Панси? Или начать встречаться с ней, раз она соответствует твоим критериям? — Грейнджер, если тебе правда так интересно, почему я встречаюсь с тобой, а не с Панси, вернись на чертов берег! Еще не хватало, чтобы ты провалилась в воду в своей невероятно красивой одежде, наверняка подобранной закрытыми глазами, этот "последний вздох" моды и... Девушка обернулась. Ее глаза горели огнем, ухмылка, напоминающая малфоевскую, красовалась на ее лице. Эта львица что-то задумала, но Драко пока не понимал, что. Не разрывая зрительный контакт, Гермиона топнула. Раз. Еще один. Послышался треск льда. — Грейнджер, ты что, сбрендила? — Драко никак не ожидал такого поворота событий. Медленно, стараясь не спугнуть девушку и не сломать лед, слизеринец двигался по направлению к девушке. — Значит я плохо одеваюсь, так? А вы — идеал, мистер Малфой? — Вообще-то, лорд Малфой... то есть, милая, иди ко мне навстречу, и мы обсудим все мои недостатки. Раздался сильный треск, затем оглушающая тишина. Дальше — плеск воды и тихий вскрик. Драко был готов к подобному повороту событий. Взяв девушку за руки, Малфой аккуратно оттащил ее на безопасное расстояние от трещины. Затем он поднялся и помог встать Гермионе. — Почему я влюбился в сумасшедшую... Мерлин, та гадалка на моем двенадцатилетии была права, точно! Зря я тогда натравил на нее Тинки и сжег... Но Гермиона Грейнджер не слушала. "Влюбился". Он сказал, что "влюбился"! ________ Первые месяцы отношений Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер

30

— Куда ты теперь? Я знал, что она спросит. Гриффиндорцев не учат не лезть в чужие дела. — Грейнджер, отвали. Молчит. Снова обижается. Ну и пусть, ей же лучше. — Я просто спросила и... неужели ты не сделаешь перерыв? Новый год как никак, мы могли бы... — Мерлин, ты не понимаешь! Они не делали перерывов, когда убивали мою мать, и я не остановлюсь, пока не убью этих уродов, всех до единого! Не знает, что сказать. Грейнджер, беги от меня, пока не поздно. Все, кто был мне близок, уже мертвы. — А можно мне с тобой? — Ты в своем уме? Тебя слишком легко убить, тебе патологически не везет. Ты бы и во время сражения нашла какую-нибудь корягу, чтобы споткнуться! Мне снова спасать тебя, Грейнджер? Я не святой Поттер, второго раза не будет. — Не смей. Тихо, но я услышал. Любое упоминание о Поттере, и снова глаза горят этим огнем, из загнанного зверя она превращается в львицу, сильную и гордую. В последнее время я люблю ее злить, может быть потому что так редко ее вижу? — Не сметь тревожить память святого Поттера? Может и про Уизли ничего не говорить? Грейнджер, ты забываешься. Я не тот человек, который будет щадить твои чувства. — Малфой, зачем я тебе? Хороший вопрос. Как бы посильнее кольнуть ее? — Мне тебя подарили, ты забыла? Я неплохой вариант для тебя, Долохов, Макнейр или Струпьяр давно бы... ну, ты поняла. Вот она, моя суть. Даже подумать об этом не могу. Лучше тебе не знать, Грейнджер, какое место ты занимаешь в моей жизни. Шаг. Еще один. Тонкие руки обхватывают спину блондина, девушка прижимается к нему изо всех сил. Он замирает на несколько секунд, поворачивается к ней и обнимает еще сильнее. Просто они нужны друг другу.

31

Знаете, бывают такие люди, теплые, как солнышко, легкие, с которыми хочется говорить, которые располагают к себе. Они необязательно красивые, да и не это важно. Рядом с ними ты чувствуешь себя живым, твоя душа становится чуточку светлее. В груди появляется непонятное чувство, не любви, а какой-то волнующей радости, что такие люди есть! Они среди нас, наш мир не безнадежен!... Так вот, я не из таких людей. Последние три с половиной года я существую. Живу бесцельно, почти ни с кем не общаюсь, ем полуфабрикаты и надеюсь на... язык не поворачивается сказать "чудо". Наверное, надеюсь на кардинальные изменения в своей жизни, никак не способствуя этому. Я больше не верю в чудеса, так что и волшебница из меня не очень. Палочка валяется в ящике с документами, камин закрыт, волшебных газет я не читаю. Как-то так. Гарри и Джинни, должно быть, ждут уже второго малыша. Не знаю... С некоторых пор я не являюсь частью их жизни, как и жизни Рона, да и всех Уизли. С такой, как я, не хочется общаться. Дело даже не в моем дурном с некоторых пор характере, а в том, что я убила человека. Убила человека. Как это случилось? Вы ждете истории о том, как я наказала какого-то дьявола во плоти за его деяния? Как смелая гриффиндорка Гермиона Грейнджер убила маньяка или, может быть, защищалась? Все не то. Я убила беззащитную девушку. Магглорожденную. Или лучше "грязнокровку"? Неважно. Однажды вечером я решила устроить сюрприз своему любимому. Кстати, я называла его Хранителем. Это имя я дала ему во время какой-то глупой шутки, но оно прижилось и, впоследствии, он действительно стал Хранителем, моей души, сердца, называйте как хотите. Он был не один. В прихожей стояла чья-то женская обувь, на полу по пути к его кабинету — вещи, снятые "в порыве страсти", по видимому... Дальше в голове какой-то туман, следующее, что я помню, как я дрожащей рукой убиваю ее. Кричу что-то, смотря на Драко, а он не верит в то, что под ним уже мертвая девушка. Дальше снова туман. Малфой одевается, отбирает у меня палочку, отправляет патронуса Гарри... А я смотрю в глаза девушки, мертвые, застывшие, вижу в них затухающие удивление шок... Я все равно ненавижу ее. Прямо вспоминаю и снова наполняюсь яростью. Но вряд ли она заслуживала такой смерти, верно? Дело замяли. Гарри тогда был начальником аврората как никак, он спас свою подругу, выжившую из ума. Так все они говорили обо мне за спиной, "выжила из ума". Как вы понимаете, друзья стали меня сторониться, пытались упечь в психушку, но не вышло. Я абсолютно здорова, в моей голове нет гнили, она в душе. Душа была спелой рядом с Хранителем, ее свет достигал своего апогея, но он угас. Плод начал гнить, и вот что от меня осталось. Я ни о чем не жалею, если вы об этом. Разве что Драко тоже можно было убить. Жаль, я не смогла бы этого сделать, потому что невозможно убить Хранителя своей души, даже когда от души, собственно, мало что осталось... Он меня навещает. Приносит еду, моет за мной посуду. Спрашивает, как дела на моей маглловской работе, проверяет палочку на последние заклинания, целует в затылок и уходит. А я жду его. Жду своего Хранителя

32

Сначала я подумал, что это амортенция, но нет. Грейнджер занимала мои мысли, но в то же время я ненавидел ее. Эту грязнокровку, возомнившую себя волшебницей. Эту красивую, умную девушку, не строящую из себя ничего, настоящую, живую. Чего я добивался? Не знаю. Хотелось задеть Грейнджер как можно сильнее, сделать больно, увидеть, как на ее глазах появляются слезы из-за меня. Увидеть то, что я могу на нее влиять, что она в какой-то степени от меня зависит... Заучка не давала мне этого. Лишь однажды я увидел слезы в ее глазах, но и тогда она сумела их сдержать. Но если не слезы, то что?Что ее тронет за душу? Чертова Грейнджер. — Малфой, ты что, уснул? — Нет, Блейз, просто задумался. Мы обсуждали концепцию игры уже столько раз! Моя задача — поймать снитч, ведь так? — Да, Драко, ты ведь знаешь, что это очень важная игра. Мы должны показать гриффиндорцам чего мы стоим! — Мерлин, Блейз! Я знаю, просто настраиваюсь. Тут мне пришла в голову совершенно безумная мысль, иначе и не назовешь! Я выскочил из раздевалки, крикнув что-то Забини и побежал в сторону Ли Джордана. Мы выиграли этот матч. Я поймал снитч на семнадцатой минуте игры. Ликование слизеринцев смог заглушить только голос комментатора: — Эту победу ловец команды Слизерина, Драко Малфой, посвящает Гермионе Грейнджер! Трибуны смолкли. Взгляды были устремлены на двух шестикурсников, гриффиндорку и слизеринца, девушку и парня, Гермиону Грейнджер и Драко Малфоя.

33

После того как Гарри погиб на задании, мне посоветовали завести собаку. Черт возьми, собаку! Я не понимала, как она может заменить моего единственного друга, единственного понимающего меня человека, моего неуклюжего и невероятно внимательного Поттера! Собака и не могла его заменить, но, как выяснилось, она могла мне помочь. Вывести из этого дурацкого состояния. Помню, как лежала в поместье целыми неделями. Сначала посетителей было много, как же, всем хотелось завоевать расположение девочки из золотого трио. Но попытки этих людей были тщетны, я не хотела их слушать и слышать. Меня вообще ничего не волновало. Мне нравилось себя жалеть и вспоминать не только Гарри, но и всех тех, кто погиб на войне. Благо, в деньгах я больше не нуждалась, мне было отдано поместье бывших пожирателей, до неприличия огромный счет в Гринготсе да еще и Гарри завещал половину своих сбережений. Я поняла, что пора что-то менять, когда получила приглашение от министерства на вечер памяти Гарри. Прошел год как его не стало, а я так и не сдвинулась с места. Что бы он сказал на это? В тот же день я получила другое письмо, на этот раз от анонима. В нем мне и советовали завести собаку. Как ни странно, аноним сумел меня убедить. Он обращался ко мне на "Грейнджер" и много сквернословил. Теперь мы с Коди неразлучны. Никогда не думала, что животное может настолько сильно привязываться к человеку, настолько бескорыстно его любить. Иногда мне казалось, что это анимаг, ведь Коди понимал меня с полуслова. Он вытащил меня из этой трясины страданий и дал мне то, чего я давно уже не чувствовала. Любовь, взаимопонимание, радость. Однажды мы вышли прогуляться с моим верным зверем, в тот день он был необычайно весел и почему-то увлекал меня за территорию поместья. Коди вел меня к поляне, а я послушно шла следом, затем он остановился и сел. Ничего другого мне не оставалось, я присела рядом и, поддавшись порыву, обняла своего пушистого друга. Прошло какое-то время, как вдруг я услышала шум. Вдали было что-то или кто-то. Я достала из кармана палочку и начала медленно приподниматься. Коди встал передо мной и зарычал в сторону непрошенного гостя. — Грейнджер? — метрах в пятнадцати от нас на траве сидел Драко Малфой. — Малфой? — ну, да, что еще я могла ему ответить. Он встал и пошел в нашу сторону. Коди все еще не было видно из-за травы, а я все еще сжимала свою палочку. Боялась ли я его? Вряд ли, это лишь привычка, напоминание о войне. — Какой красивый, — глаза Драко загорелись, как будто что-то на секунду вспыхнуло, что-то теплое и доброе. — Как его зовут? — Коди, — этот предатель уже вовсю вилял хвостом и терся о руку Малфоя. Мой зверь чувствовал людей, и я, доверяя ему, незаметно спрятала палочку. — Что ты здесь делаешь? — Гуляю, а что, нельзя? — обиженный на весь мир ребенок явно завладел разумом стоящего передо мной мужчины. — Да нет, просто я никогда тебя здесь не видела и поместье твоей семьи пустует уже много лет. — Я иногда гуляю здесь, Грейнджер. Ностальгия, знаешь ли. О да, я знала. Отец Драко был приговорен к поцелую дементора, а мать умерла вслед за ним, через неделю после исполнения приговора. Я знаю о твоей ностальгии, Малфой. — Даже не пригласишь на чай? — слизеринец ухмыльнулся, продолжая гладить моего Коди. — Можно дать поместье, но не манеры. — Хорошо, мистер Малфой, не соизволите ли Вы посетить мою скромную обитель, выпить со мной чаю или может отобедать? — можно было увидеть гневные волны, исходящие от меня. — Ну раз уж ты настаиваешь, Грейнджер... Это и стало началом нашей истории.