Дрессировщица львов

      За окном медленно сгущались краски,создавай настоящую комбинацию из бело-мраморного и немного сероватого оттенков. Через створчатые проемы украшенного окна почти ничего нельзя было увидеть,лишь небольшие белые пятна,пропускающие свет в комнату.        Утро. Холодное зимнее утро. Снег медленно падает вниз,сначала будто задерживаясь,а потом медленно спускаясь вниз,захватывающее зрелище подвергало большинство своему вниманию. Небольшой мороз витает в воздухе,придавая этому утру свой особенный и уникальный вид.        Солнце слега поблескивает на утреннем морозе. Деревья сада покрыты инеем,а цветы увяли,дожидаясь своего возрождения весной. Будто ища спасения,отдавали свои последние силы. Так казалось ей. Но это была всего лишь игра фантазии,все шло по кругу. Люди рождались и умирали. Грешили и молились. Чувствовали сладостное удовольствие и адскую боль. Ничего нового.        Хюррем стояла у большого зеркала на пол стены,в тяжелой золоченой раме,вверху у неё был вид стрельчатой арки,на которой летели два улыбающихся золотых ангелочка с оливковыми ветвями в руках. Художник Луиджи Гритти преподнес когда-то такой подарок Хасеки,чему она тихо улыбнулась. Осматривая себя,она не замечала изменений,все те же длинные рыжие вьющиеся волосы,спадающие с плеч мягкими волнами. Пухлые розовые губы. Голубые глаза с огоньком тоски и печали внутри,а так же ненависти и отчаяния. Разве что,бледная кожа. Мертвенно бледная. Снаружи огонь,а внутри лёд, никак не тающий. А только нарастающий в такт со снежной бурей,кружащейся периодически за стенами дворца.        И до чего она докатилась,тихие вечера с сыновьями радовали её душу,убитую горем изменой мужа. С этой жалкой тварью. Фирузе. Противное. Лживое. Гадкое. Мерзкое имя. Она могла перечислять все недостатки иранки долго,но её отвлек ворвавшийся в покои ветер,отрезвляющий ветер. Почему-то на ум пришло старое письмо,некогда написанное Сулейману от неё.        Все ценные вещи рыжеволосая хранила в отдельном сундуке. Она подошла к камину,в котором остывали угольки,рядом с ним стоял небольшой сундук. Достав оттуда немного пожелтевший сверток обмотанный фиолетовой лентой,даже ещё без её печати... Хюррем принялась бегать глазами по строчкам,вспоминая минувшие дни:        Как трудно верить,что ко мне вернешься ты. Спасенья!        Дождусь ли я,чтоб голос твой услышать вновь? Спасенья!        Ища тебя,идя к тебе,я одолеть смогла бы        И даль глухих степных дорог,и черствость душ. Спасенья!        Миры немые страшно так в мой сон тревожный рвутся,        И,просыпаясь я кричу в отчаянье: "Спасенья!"        Никто мне в дверь,не постучит,лишь ветер зорькой ранней,        И стоном горестным к тебе взываю я: "Спасенья!"        Когда ж ревнивица-война тебя ко мне отпустит,        Прекрасного,как мир,как свет и тень? Спасенья!        Иль терпеливою мне стать и твердою,как камень,        Или корой дерев сухих,бесчувственных? Спасенья!        Нет сил у Хасеки взывать,и призывать,и плакать,        И ждать,отчаявшись,тебя,о мой султан, - Спасенья!        Любила ли или ненавидела она этого человека - она не знала и сама,но молила всех богов,чтобы дарили ему жизнь,чтобы он был живой,и не только для неё.        Хюррем расправила подол красного платья,расшитого золотой нитью спереди. На груди была мини-накидка из меха,а на голове небольшая корона с бежевой фатой,доходящей чуть ниже колен. Такие знакомые голубые глаза,смотрящие с нежностью и укором,теперь же смотрели ледяным и оценивающим взглядом,заставляя внутри все содрогнуться. Глаза,таящие внутри скрытую отвращенность. Она сидела и перечитывала все письма от Султана,жаркие слова и клятвы в вечной любви. Теперь это всего достойна Фирузе. Жалкая подстилка Султана.       "Прямо как ты"       - промелькнуло в голове,от чего она усмехнулась.        По щеке тихо скатывалась слеза,за ней другая и ещё..        "Моя Хюррем...моя душа"       - этот мягкий бархатистый глухой с хрипотцой голос. Жаркие ночи и холодные дни. Часы ожидания и годы муки,таящей за собой безразличие Повелителя.        " Ты такая же,Хюррем..такая же подстилка! Как и Махидевран! Он тебя использовал. Ты уже не такая смешная,как была раньше? Забота и интриги в гареме лишили тебя твоей уникальности? Почувствуй,какого быть униженной и никому не нужной. Не правда ли? Признаешь свое поражение?"              На секунду ей показалось,что лучшем решением будет - яд. Яд- лучший способ убийства самого себя. Никакой боли. Ты уходишь,оставляя за собой лишь след. След - над которым кто-то будет смеяться,след над которым кто-то будет плакать. И след,над которым кто-то будет страдать. Два полюса в голове будто спорили и боролись между собой,кружили голову и не давали мыслить разумно.        Резкая боль пронзила тело Хюррем,от чего она схватилась за бок. Вновь буря захлестнула в покои,обдала ледянным ветром,занося в покои небольшой вихрь. Будто говорила,что все её домыслы глупы. Что надо двигаться дальше. Несмотря на ни на что.        В один момент её осенила мысль:        Я - не Махидевран. Дворец слез не станет мне обителью. Я не Изабелла - я не стану кидаться в ноги Султану,лишь бы он помиловал меня,открываясь ему своим телом. И я не - Фирузе,я не стану подстилкой для Султана. Я - Хюррем - и все ещё пожалеют,что просто так забыли меня.