Маскарад

      В замке повернулся ключ, заставив Канеки, целиком погрузившегося в чтение, оторваться от книги и посмотреть на входную дверь. Она бесшумно раскрылась, и Канеки ярко улыбнулся весёлой Хинами, кивнул Банджо и… остро посмотрел на мило улыбающегося Цукияму. Весь день Канеки не покидала надежда, что хотя бы сегодня он не объявится.       — Братик! — Хинами быстро подбежала к нему, и Канеки отвлёкся на неё, чувствуя, как на лице снова загорается улыбка. — Смотри, что я нашла! — Она протянула ему какую-то листовку, и он аккуратно взял её, начиная изучать.       — Бал-маскарад? — задумчиво проговорил он, скользя взглядом по яркому листку.       — Ага. — Канеки заглянул в сияющие глаза Хинами. — Это будет очень весело, братик, я так давно нигде не была. — Она умоляюще посмотрела на него, и Канеки, пару секунд подумав, сдался.       — Ладно, — выдохнул он и улыбнулся.       — Отлично! — Хинами подпрыгнула и хлопнула в ладоши. — Тогда нам надо в магазин за одеждой!       — Зачем? — непонимающе вздёрнул брови Канеки.       — Вся суть этого маскарада в том, что девушки приходят в мужских костюмах, а юноши – в платьях, — подал голос Цукияма, и Канеки передёрнуло. Он не успел прочитать мелкий текст.       — Правда здорово? — радостно воскликнула Хинами, и он натянуто улыбнулся. — Пойдём, пока всё открыто, это уже сегодня! — Она схватила его за руку и потянула на себя. Канеки пришлось встать и, быстро схватив куртку с вешалки, пойти за ней.       — А я пойду с вами, — проговорил Цукияма, когда Канеки проходил мимо него.       — С чего это? — угрожающе спросил тот, зыркнув на Цукияму.       «Не могу это пропустить», — подумал он, но вслух произнёс только: — Я же всё оплачиваю.       Ничего не ответив, Канеки повернулся к Банджо и спросил:       — А ты?       — Я, пожалуй, здесь останусь, — махнул он рукой и сел на диван. Пожав плечами, Канеки вышел вслед за Хинами, слыша, как Цукияма следует за ними.

***

      Цукияма завёл их, наверное, в самый огромный магазин с одеждой, что был в Токио. Порхая с Хинами между вешалок, беспрестанно весело переговариваясь и набирая всё новой и новой одежды, Цукияма одним глазом следил за Канеки, который уныло бродил по узким проходам, пытаясь зацепиться взглядом хотя бы за что-нибудь. Он безэмоционально рассматривал висевшие женские платья, юбки и блузки, очень мило бормоча что-то себе под нос. Выбрав Хинами всё необходимое для образа юноши, они вместе подошли к Канеки, начав активно ему помогать.       — Вот это подойдёт, — сказала Хинами, протягивая Канеки вешалку с милейшим платьем в цветочек.       — Хинами, это как-то по-детски, — промурчал Цукияма, озвучивая мысли Канеки, которые тот спрятал за улыбкой. — Как насчёт этого? — Он показал красное платье до середины бедра с узкой юбкой и большим декольте. Оно изначально было вульгарным, но он просто хотел посмотреть на реакцию. Канеки покраснел и опасно хрустнул пальцами, и Цукияма примирительно замахал руками: — Шучу, шучу.       — А если это? — Хинами сняла вешалку с атласным платьем глубокого изумрудного оттенка. Цвет и крой был хорош, но Цукияма, взглянув на Канеки, покачал головой.       — Не подойдёт Канеки-куну по цвету, он будет в нём словно мертвец. — Хинами внимательно посмотрела на Канеки, затем на платье и кивнула. — Можно это попробовать. — Цукияма вытащил с вешалки поодаль фиолетовое платье с кружевами.       — Оно какое-то мрачное, — пробормотала Хинами и вытащила жёлто-золотистое со стразами.       — Слишком броское, — отрезал Цукияма.       — Простоватое, — припечатала Хинами в ответ на показанное синее платье.       Они бы ещё долго перебрасывались вещами и короткими фразами, если бы Канеки вдруг громко не произнёс:       — Всё, хватит. — Он схватил первое попавшееся под руку чёрное платье. — Я выбрал. — Намереваясь сбежать в примерочную, он проскользнул мимо Цукиямы, но тот крепко схватил его за руку.       — Постой, dolce Канеки-кун, — протянул он и повёл его в сторону отдела с бельём.       — Эй, стой! — Канеки пытался отодрать цепкие пальцы от своего плеча. — Вы куда меня тащите?!       Цукияма уверенно вёл его в нужный угол, не обращая внимания на шипение и тихий мат, а также ногти, впивающиеся в руку. Когда Канеки поднял глаза и увидел, где они оказались, он несколько сбавил пыл от потрясения, осматриваясь по сторонам. Цукияма быстро прошёл с ним мимо бюстгальтеров – это было бы слишком, хотя и заманчиво – и остановился перед полками с трусиками. Пока Канеки обалдело оглядывался, он прикинул размер его таза и, скользнув глазами по ряду с бельём, выбрал чёрное кружевное и протянул его Канеки, легонько ткнув его в грудь.       — А? — Канеки повернулся к нему и, опустив глаза, непонимающе уставился на маленькую вешалку.       — Это тоже тебе, — сказал Цукияма, уже рассматривая чулки в прозрачных коробках.       — Что? — Канеки осторожно взял вешалку, покрутил и, побагровев, просипел: — Я это не надену.       — Наденешь, — твёрдо сказал Цукияма. — Потому что мужские трусы под платьем – это отвратительно.       — Не более отвратительно, чем вы, — огрызнулся Канеки, уже серьёзно намереваясь пришить ублюдка прямо здесь без свидетелей.       — Братик, сейчас надо послушать Ханамена, — тихо сказала Хинами, улыбаясь. Она тоже с интересом смотрела по сторонам. — Он лучше в этом разбирается.       — Вот именно, — подтвердил Цукияма, — и это тоже возьми. — Он протянул ему коробочку с чулками, с очаровательной улыбкой ловя ненавидящий взгляд. — Ну, всё, ты почти готов!       Они вышли из отдела нижнего белья, и Цукияма, отлучившись на полминуты, пока они брели до примерочных, вернулся с парой обуви для Канеки. Тот, понимая, что сопротивление бесполезно, вздохнул и выхватил туфли.       — Удачи! — помахал им Цукияма, когда Канеки и Хинами зашли в соседние кабинки, и уселся на пуфик, сгорая от нетерпения. Кабинки наглухо закрывались непрозрачными дверьми от пола, так что подсмотреть не было никакой возможности.       Первой вышла Хинами. Цукияма окинул заинтересованным взглядом изящный костюм-тройку, который сел как влитой: чёрный, чуть приталенный пиджак хорошо смотрелся на девичьей фигуре, тёмно-серая рубашка, стянутая чёрной жилеткой, едва обозначала небольшую грудь, брюки со стрелками удлиняли ноги, лакированная поверхность туфель блестела довольно завораживающе.       — Ханамен, я не знаю, как это… — Хинами зажала в руках бордовый галстук, и Цукияма, улыбнувшись, поманил её к себе.       — Вот, смотри, ещё будешь завязывать своему бойфренду… — Он взял галстук в руки и медленно, по ходу объясняя, куда что вдевается, завязал его красивым узлом. Хинами просияла и обвила руками шею Цукиямы, и он легко приобнял её в ответ. — Волосы тоже надо как-то уложить, — сказал он, когда Хинами встала прямо. — Будет сложновато, особенно после стрижки этой глупой Тоуки…       Хинами ткнула его в плечо и хотела уже что-то сказать, как дверь в примерочную Канеки приоткрылась, и он высунул оттуда голову.       — Ладно, вы готовы? — тихо спросил он, и Цукияма встал от волнения, отметив про себя, что Канеки даже после всего произошедшего с ним всё ещё по-старому мило смущается. — Вот. — Канеки открыл дверь полностью и вытянул руки по швам, начиная теребить подол довольно короткого платья.       — О, это же здорово! — радостно воскликнула Хинами, а Цукияма только сложил руки на груди и закрыл одной ладонью рот, чувствуя, как подрагивают губы.       Валить и трахать. Срочно. Прямо сейчас.       Потому что остальные мысли напрочь вылетели из головы, как только Цукияма увидел Канеки, облачённого в чёрное платье на тонких бретелях, застёгнутое спереди на молнию, с объёмной юбкой до середины бедра, из-под которой была видна бледная кожа бёдер, чуть ниже перехваченная резинкой чёрных чулок с узором из роз. Сильные ноги казались обманчиво хрупкими из-за туфель на высоком массивном каблуке, а капрон слишком сексуально обтягивал стройные икры и худые колени.       — Это вообще сзади нормально смотрится? — уловил он, прежде чем объект восхищения развернулся спиной, являя вырез ещё и в районе поясницы, где мраморная кожа покрывала слой вылепленных тренировками мышц вокруг позвоночника.       Канеки развёл руки, покрутил сначала верхней половиной тела, затем тазом, прогнулся в спине, проверяя, насколько наряд удобный, а Цукияма думал, что делать со стояком, который уже достаточно сильно упирался в ширинку.       — А вам как? — с опаской спросил Канеки, и тут до Цукиямы дошло, что он до сих пор ничего не сказал, а значит, вопрос адресован именно ему.       Он поднял глаза, всё ещё затыкая себе ладонью рот, чтобы не сказать лишнего, и, вздохнув, произнёс:       — Отвратительно.       — Это ещё почему? — с едва заметной угрозой спросил Канеки.       «Думай, Цукияма, думай», — отчаянно метались мысли в голове. Наконец Цукияма оторвал ладонь от лица и с самой дружелюбной улыбкой повернулся к Хинами.       — Little lady, похоже, мне нужно рассказать кое-что Канеки-куну лично. Переодевайся. — Он одним мягким движением распустил галстук. — Сложи всё, что нужно, а потом обязательно пройдись ещё раз и выбери себе самое красивое платье, ладно?       — Ладно! — Счастливая Хинами побежала в свою примерочную, а Цукияма, пока Канеки не сообразил, быстро скользнул в его закуток и запер дверь, прижавшись к ней спиной.       — А вы что здесь забыли, Цукияма-сан? — смерив его взглядом, мрачно спросил Канеки. Цукияма кашлянул, сдерживая торжествующий смешок, и невероятно серьёзно произнёс:       — Канеки-кун, прости, но ты выглядишь как шлюха.       — Что? — ошалело переспросил Канеки. — Ты в челюсть давно не получал, ублюдок?       — Прости. — Цукияма присел перед ним и посмотрел на него снизу вверх. — Но это так. Видишь ли, mon cher… — протянул он, касаясь пальцами резинки правого чулка и медленно ведя вдоль кромки, едва улавливая тепло тела, — резинка чулок должна быть спрятана под юбкой. — Он наклонился ближе, обдавая бедро горячим от возбуждения дыханием, и подхватил резинку, натягивая её выше, ведя пальцами по бархатной коже. Канеки вздрогнул, когда костяшки легко дотронулись до его мошонки, а Цукияма едва удержался от лишних прикосновений, понимая, что под юбкой скрыты те самые женские трусики, что он выбрал. Напоследок влажно поцеловав бедро под капроном и погладив пальцами по голени и под коленом, он потёрся щекой о ногу и с мурлычащей интонацией закончил: — Это называется хороший тон.       — Я понял, — хрипловато произнёс Канеки, и Цукияма поднял на него глаза: на бледных щеках пылал румянец, челюсти были сжаты, а глаза под нахмуренными бровями поблёскивали. Было непонятно, хочет Канеки ударить его или попросить продолжить.       — Второй чулок тоже… — Цукияма выбрал за него и потянулся к резинке левого чулка, но Канеки отточенным движением сбил его руку.       — Я сам, спасибо. — Он схватил пальцами чулок и натянул его как можно выше, заставив Цукияму тихо сглотнуть от предвкушения, однако резинка снова съехала в изначальное положение. — Да чёрт бы побрал эту херню! — в сердцах прорычал Канеки, но тут же замолчал, когда Цукияма дотронулся до его щиколотки, начиная натягивать капрон вверх с самого низа.       — Ах, Канеки-кун… — Его пальцы скользили по икрам и голеням, изредка защипывая ткань и поднимая её наверх. — Ты ещё так неопытен, — прошептал он, касаясь губами колена и поцелуями поднимаясь выше, с упоением поглаживая гладкий чёрный капрон.       Канеки пах так сладко, что Цукияма снова и снова втягивал его запах, водя носом по ноге и оставляя языком влажные узоры поверх рисунка из роз. Руки скользили всё выше, сжимали напряжённые бёдра. Цукияма глянул наверх, ловя затуманенный взор Канеки, но тот сразу же отвёл глаза, запрокидывая голову и давая полюбоваться на открытую шею. Цукияма, тихо хмыкнув, поддел пальцами юбку, немного задирая её наверх, и, натянув резинку чулка выше, горячо поцеловал кожу над ней, лизнув её языком и слегка прикусив зубами.       — Только попробуйте укусить, и я расчленю вас прямо здесь, — прошептал Канеки, тяжело дыша и упираясь спиной в зеркало.       — О, так не поступают с леди, — промурлыкал Цукияма, водя губами по гладкой коже, пробуя её на вкус языком.       Он разжал пальцы, державшие юбку, и она накрыла его с головой, оставляя в темноте наедине с жаром и сладким запахом. Лёгкими поцелуями он поднимался всё выше, пока не наткнулся на резинку кружевного белья. Цукияма подхватил ткань зубами и медленно стянул её вниз, мгновенно дурея от растёкшегося яркого аромата. До щеки дотронулось что-то нежное и горячее, и Цукияма, положив пальцы на бёдра Канеки, притянул его к себе и ткнулся носом в основание стоящего члена. Тот дёрнулся, и Цукияма, растянув губы в довольной ухмылке, провёл кончиком языка до самой головки и аккуратно вобрал её в рот. Сверху донёсся судорожный вдох, а бёдра под пальцами мгновенно мелко задрожали. Желая распробовать, Цукияма посасывал только головку, невероятными усилиями воли сдерживая безумное желание внутри. Канеки начал мелко толкаться в него, чтобы войти глубже, но Цукияма держал его за бёдра, не позволяя ему лишнего. Вздохи снаружи становились всё тяжелее, запах под юбкой – всё восхитительнее, а Цукияма продолжал наслаждаться ощущением бархатной кожи на своём языке.       Первое правило гурманов: ешь медленно, распробуй каждый кусочек. И Цукияма хотел, чтобы Канеки ощутил чувствительность каждого сантиметра своей кожи. Он поглаживал ладонями его колени и бёдра, забирался руками под юбку и сжимал тазовые кости, пока губы, нежно обхватывающие член, скользили всё дальше. Не в силах больше терпеть, он резко насадился до самого основания и, сомкнув губы в плотное кольцо, медленно повёл наверх. Канеки глухо вскрикнул и закрыл ладонью рот. Продолжая постанывать, он нетерпеливее толкнулся в горячий рот и положил ладонь поверх юбки на голову Цукиямы.       С причмоком выпустив влажную головку изо рта, Цукияма выбрался из-под юбки, чувствуя, как горят щёки. Ему необходима была маленькая передышка.       — Всё в порядке, Канеки-кун? — ласково спросил он, поднимая руки и расстёгивая молнию на платье. Канеки расфокусированно глянул на него и склонил голову набок: его щёки пылали, а красноватые от постоянных прикусываний влажные губы были приоткрыты.       Не дожидаясь ответа, Цукияма демонстративно очень медленно облизал два пальца и коснулся ими розового затвердевшего соска. Канеки вновь тихо застонал и выгнулся.       — Цукияма-сан… — сдавленно прошептал он. — Пожалуйста…       Новая волна жара прошла по телу Цукиямы, и он, игнорируя собственный стоящий член, упиравшийся в ширинку, максимально поднял юбку и прошептал, едва касаясь губами члена под ней:       — Держи.       Как только Канеки взял юбку, Цукияма сомкнул губы на его члене и целиком погрузил его в рот. Пальцы одной руки теребили торчащий сосок, а другая рука поглаживала открытую поясницу, сминая мышцы и подталкивая Канеки себе навстречу. Тот захлёбывался резкими вдохами, тщетно прикрывал рот ладонью, чтобы ни один звук не слетел с его губ, а Цукияма ритмично насаживался ртом на член, успевая ласкать головку языком. До умопомрачения хотелось трахнуть Канеки, но ещё больше – заставить его биться в оргазме, вероятнее всего, первом в его жизни.       Внезапно фиолетовые пряди на затылке резко схватили, и Цукияму, надеявшегося вот-вот испробовать новый вкус, оттащили за волосы. Он нехотя выпустил головку изо рта и обиженно посмотрел на Канеки.       — К стене, — отчеканил он, и Цукияма, повинуясь властному тону, отполз назад и присел у стены, упираясь лопатками в твёрдую поверхность.       Канеки медленно приблизился к нему, поставил одну ногу сбоку от ног Цукиямы, а другую – на пуфик в углу и, всё ещё держа юбку, глянул вниз, наблюдая, как красноватая головка его члена скользит по чужим губам. Но едва Цукияма потянулся, чтобы снова взять её в рот, Канеки двинул бёдрами, и член только едва мазанул по губам.       — Что, так не терпится? — с насмешкой протянул он. Цукияма хищно улыбнулся и медленно облизнул губы. Наблюдать за мгновенно изменившимся лицом Канеки – бесценно.       Схватившись за бедро под скользким капроном, Цукияма насильно приблизил его к себе и взял на полную длину, наслаждаясь протяжным, ничем не заглушенным стоном. Дальше Канеки уже не стоило направлять: он вбивался сам, входил до конца, доставая головкой до глотки, а Цукияма только сильнее сжимал губы и втягивал щёки. Его пальцы легли на напряжённые ягодицы и сжали их.       — И поч… почему мы… раньше… не исполь… зовали ваш… рот по… назначению? — рвано выдыхал Канеки, кусая ладонь, чтобы не стонать слишком громко. Цукияма в ответ только промычал что-то неразборчивое и поднял руки вверх, находя и теребя сразу оба соска. Канеки начал двигаться резче, и Цукияма сжал губы сильнее, чтобы не выпустить член изо рта.       Толкнувшись особенно глубоко, Канеки с шипением кончил в глотку, пока Цукияма оглаживал его грудь и поясницу. Отстранившись, он отошёл к противоположной стенке и прислонился к ней, тяжело дыша.       Цукияма, широко раздвинув колени, перекатывал на языке последние капли спермы и наслаждался её вкусом. Это было слишком насыщенно и прекрасно, чтобы просто проглотить. Всю примерочную наполнял невероятно божественный аромат, который он с наслаждением вдыхал, прикрыв глаза и облизывая измазанные в слюне губы.       — Ладно… — услышал он тихий шёпот и приоткрыл глаза. Канеки как раз натягивал трусы обратно, тоже восстанавливая дыхание.       Взглянув на Цукияму, он усмехнулся уголком губ и снова подошёл к нему, упираясь руками в тонкую стенку примерочной. Цукияма сглотнул и заворожённо уставился на него, пока не почувствовал, как его ширинки касается что-то твёрдое. Он опустил глаза и поражённо вздохнул: Канеки гладил его стоящий член сквозь ткань сводом стопы, медленно проводя по шву брюк.       — Что, так нравится, когда вас трахают в рот? — хмыкнул Канеки, массируя член обутой в туфлю ногой.       Цукияма опустил руки, упёрся пальцами в стену и, зажмурившись, подался навстречу ноге. Ткань приглушала ощущения, и Цукияма притирался всё более жарко, но чувствовал так мало, что всхлипывал от досады. Тело отчаянно нуждалось в разрядке, и он был готов уже с позором выскочить из раздевалки и удалиться в туалет.       Канеки убрал ногу, и Цукияма уже приоткрыл рот, чтобы сказать о своём желании, но так и замер: Канеки повернулся к нему спиной и, упершись рукой в стену, чуть наклонился, прогнувшись в пояснице, и глянул через плечо. Прерывисто дыша сквозь приоткрытые губы, Цукияма наблюдал, как бледные пальцы с чёрными ногтями ложатся на затянутое в капрон бедро и скользят вверх, задирая юбку и оголяя кожу над чулками. Даже чувствуя на себе прожигающий взгляд, Цукияма не мог отвести глаза от этого соблазнительного зрелища.       — Так и быть, вы заслужили, Цукияма-сан, — тихо протянул Канеки, а он только сглотнул и мотнул головой. Слишком нереально. «Жестоко с твоей стороны — так издеваться, Канеки-кун», — подумал Цукияма, завороженно наблюдая, как пальцы скользят по ягодицам, которых совсем не скрывали маленькие трусики. — Не пропадать же добру, — закончил Канеки и прогнулся ещё сильнее, и Цукияма, наконец, осторожно посмотрел ему в глаза. Тот тут же стал пунцовым и отвернулся к стене, но юбку не опустил.       Цукияма расплылся в шальной улыбке и, оттолкнувшись от стены, сел на колени перед оттопыренными ягодицами. Ощущение того, что Канеки смущается, добавило лишний градус его возбуждению и дало сигнал к действиям. Он ненавязчиво отодвинул пальцы Канеки, заставив того вздрогнуть, снова спустил трусики вниз и оттянул бледную ягодицу, любуясь чуть более тёмным анусом. Канеки мелко подрагивал и шумно дышал, но не отстранялся от прикосновений, и Цукияма, награждая его за покорность, приблизился и лизнул сжатый сфинктер. Канеки от шока хотел было дёрнуться вперёд, но Цукияма положил ладонь на его опавший после минета член и притянул к себе, продолжая вылизывать девственный вход. Канеки вздрагивал, неразборчиво что-то мычал, но Цукияма, не обращая на это внимания, пытался проникнуть языком глубже, начиная несильно водить ладонью по члену.       — Расслабься, пожалуйста, — прошептал он, и Канеки глубоко выдохнул и замер, сосредотачиваясь на своих ощущениях, а не на всепоглощающем стыде.       Цукияма нежно вылизывал вход, толкался языком в сжатые мышцы, отстранялся и прикусывал бледные ягодицы, оставляя на них красные следы зубов. Канеки разрывался между ощущениями ладони на своём снова вставшем члене и языка, оглаживающего анус, и только стоял, нагнувшись, и зажимал рот кулаком.       Достаточно возбудив Канеки снова, Цукияма поднялся на ноги и наклонился к оголённому плечу, целуя мягкую кожу. Руки ловко расстегнули ремень и спустили брюки вместе с трусами к коленям. Член обожгло лёгкой болью от долгого отсутствия разрядки, и Цукияма прижался к влажной прохладной ложбинке, скользя по собственной слюне. Его длинные пальцы коснулись чужих губ и провели по ряду зубов. Канеки сквозь прикрытые веки остро взглянул на него, и Цукияма соблазнительно улыбнулся, оттягивая его нижнюю губу вниз. Разжав зубы, Канеки покорно впустил пальцы в свой рот и начал тщательно их вылизывать, пока Цукияма целовал его открытые шею, плечи и лопатки. Член невыносимо приятно тёрся о ягодицы, а бледная кожа Канеки буквально плавилась под поцелуями и поглаживаниями — хотелось ласкать её вечно. Язык Канеки скользил между фалангами, губы иногда смыкались вокруг пальцев, чтобы не позволить тихим стонам вырваться наружу.       Прикусив кожу у основания шеи, Цукияма вытащил пальцы изо рта и приставил их к просящему ласки анусу. Продолжая выцеловывать бледную кожу, он почти беспрепятственно ввёл один палец внутрь. Канеки сипло выдохнул и хотел было отстраниться, но Цукияма положил ладонь на оголённую поясницу и несильно провёл по ней ногтями, одновременно двигая пальцем внутри. Канеки, видимо, понравилось: он наклонился ниже и подался бёдрами навстречу руке.       Второй палец вошёл с трудом, но Канеки только глухо рыкнул, привыкая. Цукияма старался делать всё как можно аккуратнее, чтобы не получить сквозные раны от ринкаку — хотя это он тоже хотел бы испробовать. Достаточно растянув вход, он вытащил пальцы и, взяв свой член, приставил головку к анусу.       — Сейчас может быть неприятно, — прошептал он в самое ухо Канеки, прикусывая мочку.       — Да давайте уже, — отмахнулся тот, нетерпеливо проводя чувствительными краями по головке.       Цукияма предусмотрительно накрыл ладонью рот Канеки и слитным толчком вошёл сразу на всю длину.       — Oh, God, — блаженно выдохнул он, запрокинув голову, чувствуя, как горячее нутро беспорядочно сжимается вокруг него. Канеки сипло стонал в руку, скребя чёрными ногтями по тонкой стенке, непроизвольно подался вперёд от необычных ощущений, но Цукияма взял его одной рукой за талию и притянул ближе.       Немного подождав, пока первая эйфория пройдёт, он отстранился и снова вошёл, шлёпнув поджавшейся мошонкой под анусом. Канеки мелко дрожал, прогибался в спине, цепляясь пальцами за стенку, и судорожно дышал. Убрав руку от его рта, Цукияма положил её на плечо и начал ритмично вколачиваться, насаживая Канеки на себя. Примерочная наполнилась тихими всхлипами, которые Канеки никак не мог сдержать, даже почти до крови кусая ладонь. Цукияма втянул запах естественной смазки и, положив одну руку на поясницу, надавил, заставляя максимально прогнуться. Канеки тихо вскрикнул, когда головка прошла по простате, и Цукияма, хищно улыбнувшись, начал с оттяжкой с силой бить именно туда, с некоторым садизмом наблюдая, как Канеки захлёбывается звуками, рвущимися из него.       — Ханамен, братик, вы скоро? — раздался голос Хинами. Канеки невольно вздрогнул и сжался, и Цукияма тихо охнул, когда края ануса сильнее стиснули его член.       — Да-а! — хотел было нормально ответить Канеки, но в это самое время Цукияма вошёл в него, заставляя голос сорваться на протяжный стон. Снова заткнув бьющегося в ощущениях Канеки ладонью, Цукияма подождал, пока голова чуточку охладеет от пронзившего его жара, и максимально ровным голосом ответил, не переставая толкаться в узкое кольцо мышц:       — Хинами, дорогая, мы сейчас. — Ему пришлось сжать зубы, когда Канеки на особо сильном толчке укусил его за палец. — Канеки-кун подвернул ногу с непривычки, пришлось разминать сухожилия.       Ему показалось, что Канеки усмехнулся ему в ладонь.       — Хорошо. Я подожду вас.       Дальше нужно было быть максимально тихими, чтобы Хинами не услышала лишнего. Канеки затыкал себя, с увлечением вылизывая пальцы Цукиямы, и соблазнительно крутил бёдрами навстречу каждому движению члена внутри, насаживаясь глубоко, но почти бесшумно. Цукияма, нагнувшись, целовал его плечо, крутил пальцами торчащий сосок за отворотом платья и смотрел в зеркало, как Канеки с каждым толчком всё сильнее прогибался под ним. Его глаза были плотно закрыты, брови сходились от сдерживаемого удовольствия, а рот то приоткрывался в немом стоне на особенно резком движении, то снова утыкался в кулак.       Чувствуя скорую разрядку, Цукияма запустил руку под юбку и сжал влажный от смазки и пота член. Канеки с придушенным стоном едва не осел на мгновенно ослабших ногах, но Цукияма, поддерживая его за живот, немного ускорил темп, начиная водить ладонью вверх-вниз по нежной коже. Канеки всё сильнее сжимал его внутри, давясь стонами, пока, наконец, с всхлипом не кончил в руку. Толкнувшись последний раз, Цукияма с блаженным выдохом выплеснулся внутрь. Не вынимая член из продолжающего мелко сокращаться растянутого ануса, он поднёс вымазанную в семени руку к лицу и лизнул её.       — Ммм, dolce, — восторженно прошептал он, наслаждаясь восхитительным вкусом, и начал слизывать все белёсые капли.       — О Боже, Цукияма-сан, — услышал он и глянул на Канеки. Тот тяжело дышал и наблюдал, как длинные пальцы исчезают во рту. Не выдержав этого зрелища, Канеки отвернулся, пряча алое лицо в сложенных руках.       Цукияма, довольный такой реакцией, медленно вышел и сразу же накрыл тремя пальцами сфинктер, чтобы не вытекло семя. Снова присев перед Канеки, он убрал пальцы и заменил их своим языком, начиная нежно оглаживать чувствительные растянутые края и собирая капли своей спермы. Его вкус был не таким сладким, как у Канеки, но вместе с запахом бледной кожи, покрытой испариной, тоже был весьма хорош.       — Цукияма-сан, чёрт… — Канеки стыдливо дёргал бёдрами, пытаясь слезть с языка, но Цукияма держал его, не давая отстраниться, и проникал глубоко внутрь в раскрытое горячее нутро, пока дочиста не вылизал всё.       Поднявшись, он напоследок ещё раз смял ягодицы и прикрыл их юбкой, а затем натянул своё бельё и брюки и застегнул ремень. Канеки, весь пунцовый, медленно выпрямился и развернулся, прожигая Цукияму взглядом, в котором было слишком много всего.       — Мы берём всё, да? — с милой улыбочкой спросил Цукияма, заводя выбившуюся прядь за ухо.       — Выметайтесь нахер отсюда, — глухо оборвал его Канеки. — Я сейчас.       Цукияма кивнул и вылетел из примерочной. Хинами ждала их на пуфике и с интересом рассматривала всё вокруг. Заметив его, она с улыбкой продемонстрировала выбранное платье.       — О, потрясающе! — расплылся в улыбке Цукияма и встал рядом.       Через пару минут вышел Канеки с аккуратно развешенной одеждой в руках.       — Как твоя нога, братик? — обеспокоенно спросила Хинами.       — А, что? — непонимающе нахмурился Канеки, а потом, вспомнив, покрутил «повреждённой» лодыжкой. — Хорошо, — ответил он, потерев подбородок. — Цукияма-сан делает неплохой массаж.       Бросив взгляд на слишком довольного Цукияму, он пошёл к кассам. Цукияма сладко потянулся и пошёл следом, попутно оглядывая вешалки и думая, что бы купить Канеки в следующий раз.