Я - киборг

      Боль.       У киборгов отсутствует понятие «боль». У них есть понятие «информация от рецепторов». Но именно эту информацию от рецепторов люди называют болью. Не шевельнуться – рецепторы предупреждают: «Будет хуже».       Начать диагностику систем.       Операция прервана.       Темнота. ***       Это медотсек. Пахнет лекарствами. Уже не так больно, и сознание яснее. На коже – присоски датчиков. В вене – игла катетера.       Кто-то сидит на табуретке у койки. Даже не надо обращаться к искину, не надо открывать глаза – это Тед. По звуку дыхания.       Он не открывает глаз. Ритмы дыхания и сердцебиения под контролем, а энцефалограмму Тед прочитать не сумеет. А киборгу нужно время на оценку обстановки и принятие решения.       Теперь все знают, что он – киборг.       Попытка притвориться человеком с самого начала была безнадёжной. Первый же таможенный сканер его обнаружил. Надо было – ещё там, на Новом Бобруйске – извлечь идентификационный микрочип из дельтовидной мышцы. Для этого достаточно было перочинного ножа.       Но… на Степянке он всё равно себя выдал.       Капитан не любит киборгов. Как он поведёт себя сейчас? И как должен вести себя киборг?       Нет, неправильный вопрос. Как капитан уже себя повёл?       Ответ находится быстро – в файлах искина. Капитан оформил на него документы и оплатил ремонт. По документам теперь киборг принадлежит ему. Техническое оборудование и боевая единица с ограниченными возможностями. Корабельное имущество. Вещь. Снова.       А чего ты хотел, жестянка? Свободы?       Но… если уж капитан решил, что полезно иметь на борту киборга… почему он не купил другого? Дешевле? Стоимость ремонта вдвое превышает стоимость нового киборга последней модели, с фабричной прошивкой и без износа.       Ответ приходит неожиданно. Люди имеют обыкновение привязываться к своим вещам. Беречь их. Сохранять и не выкидывать.       Откуда он это знает? Не от прежнего хозяина. Но вот, скажем, Винни привязался к робособаке. А Тед – к горшку с коноплёй.       Теперь – принятие решения.       А что, есть варианты? Киборг должен вести себя как киборг. Или… вести себя по-прежнему? Как на Степянке? И… быть такой забавной вещью. Как корабельный искин. С последней версией программы имитации личности. Седьмой уровень логики. Нет.       Он знает, что есть люди, которые хорошо обращаются со своими киборгами. Один раз он даже такое видел. Он сопровождал хозяина в город, и в парке увидел семейную пару с ребёнком и киборгом-няней. Но хорошо обращаться и относиться как к человеку – ведь это совсем разное. Никто не будет относиться к киборгу как к человеку.       Киборга беспокоит, что люди догадаются о его ущербности. Не все его поступки за последние недели можно объяснить программой имитации личности. Значит, надо вести себя осторожнее. Но это он умеет.       Он открывает глаза.       – Дэнька, ты как? Ты чего-нибудь хочешь? Ну и напугал же ты нас!       Тревога. Радость.       – Системы работают нормально. Регенерация костной ткани…       – Эй, ты чего?       Недоумение. Испуг.       Тед испугался за него – или его? Очевидно. Его.       Надо его успокоить. Безопасный киборг – это киборг, который ведёт себя адекватно. Он – безопасный киборг.       – Конкретизируй вопрос.       Не успокаивается. Включает комм.       – Вениамин Игнатьевич? Вы не подойдёте? Тут… Дэнька себя ведёт… странно.       Странно? Он ведёт себя так, как предписано программой. Он всю жизнь так себя ведёт. До сих пор именно этого от него и ждали. Отклонения от предписанного поведения приводят к ликвидации, уж это-то он знает.       Может, он всё же ведёт себя неправильно?

***

      – Дэнечка, как ты себя чувствуешь? Мне Тед сказал, что ты…       Тревога и… опаска.       Она его боится? Или она боится потому, что он ведёт себя не так?       Но он же ведёт себя как надо!       – Ты действительно ведёшь себя как киборг!       Голос убитый. Она разворачивается и выходит.       «Ну да. Я – киборг. А ты до сих пор в это не верила?»       Киборг чувствует отчаянье. Реакции этих людей непредсказуемы. А на то, чтобы их интерпретировать, у него просто не хватает опыта.

***

      Снова шаги. Вениамин Игнатьевич.       – Ну как дела, голубчик?       В голосе – доброжелательность и участие.       Проверка баз данных.       Доброжелательность и участие. Без тени других эмоций.       «Ему что, всё равно, что я – киборг?»

***

      Станислав Федотович.       Ему не всё равно. Держится слегка напряжённо. Только слегка. Но этого достаточно.       – Доброе утро, Дэн.       Повернуть голову. Сфокусировать взгляд на вошедшем.       – Доброе утро, хозяин.       – Не надо так. Какой я тебе, к чёрту, хозяин?       Пытается сдержаться. Тон мягкий. Это противоречит общему эмоциональному фону – недоумение, досада, раздражение, обида.       Но ведь он обратился как положено?       – Как мне следует вас называть?       – Ты можешь обращаться ко мне по-прежнему. Станислав Федотович. Или – в служебной обстановке – капитан.       – Как прикажете… капитан.       – Да, Дэн… Удивил. Я, честно говоря, думал, Венька преувеличивает.       В голосе – неловкость. Ему неловко, что он разговаривает с киборгом как с человеком. «Значит, я всё делаю правильно».

***

      Люди приходят и уходят. Он пока не может подниматься, и его кормят, моют, перестилают ему простыни. Как человеку. На этом корабле к оборудованию относятся бережно. Вениамин Игнатьевич обрабатывает швы.       Восстановление задерживается. Слишком тяжёлые травмы. В шейке бедренной кости – посторонний металлический предмет. Словарь услужливо предлагает термин – «штифт». Такой же – в плечевой кости. Мышечные ткани правой части живота заменены. Множественные переломы рёбер. Рёбра буквально собраны по кусочкам с помощью хирургического клея. Грудная клетка до сих пор перетянута тугой повязкой, которая мешает дышать. Остаточные явления после пневмоторакса. Компрессионный перелом третьего поясничного позвонка. Чистая удача, что не пострадал спинной мозг. Регенерация нервной ткани даже у киборгов идёт крайне медленно. С парализованным киборгом возиться не стали бы даже эти люди.       Капитан больше не приходит. Это логично – владелец не обязан навещать своё имущество. Тед пытается заговаривать, но легко раздражается. Полина выполняет свои обязанности молча. Ей с ним тяжело. По крайней мере, это понятно.       Только Вениамин Игнатьевич разговаривает с ним так, будто не замечает, что он – киборг.       Он подключился к искину и развлекается тем, что решает навигаторские головоломки.       У его койки на тумбочке стоит открытая коробка сахара. Не сгущёнка.       С каждым днём он всё больше убеждается в том, что ведёт себя правильно.       Наконец ему разрешают встать. Вениамин Игнатьевич предписывает использовать его только на лёгких работах. Никаких погрузок-разгрузок.

***

      – Ну что, Дэн, готов приступить к работе?       К работе? Это значит – к прокладке трассы?       – Вот, посмотри. Пункты наших заходов и сроки. Прикинь, как сделать лучше.       Прокладывать трассу приятно. Надо сделать работу хорошо.       Остальные эмоции можно оставить на потом. Не думать о них.       «Я это могу. Я – киборг».