long may he reign

Королевская корона сделана из черненого серебра и украшена поровну рубинами и сапфирами. В древности считали, будто сочетание красного и синего символизирует гармонию и равновесие. Может, это и правда, кто теперь разберет. Лорду Хаксу известно лишь то, что эти рубины, равно как и сапфиры, добыл его пра-пра-прадед. — Спасибо, что посетили меня, милорд. — Как я мог отказать, ваше величество. На короле рубаха с длинными рукавами, доходящая до бедер, облегающие штаны и крепкие кожаные ботинки. Плащ и кольчуга лежат на полу небрежным комом. Там же валяется и корона. — Нальете мне вина, лорд-советник? — просит король и протягивает кубок. Судя по горячечному румянцу на щеках, этот кубок осушили уже не раз за сегодняшний вечер. — Как прикажете, — Хакс ухмыляется. Его изрядно забавляет эта игра. — Благодарю, — король делает большой глоток. — Отличное вино. Он вытягивает вперед длинные ноги и прикрывает глаза. Против воли Хакс вспоминает, как красив тот был на троне, в окровавленных доспехах, когда побледневший от страха священник надевал ему на голову корону. — Знаете, что забавно, милорд? — тянет король, не глядя на Хакса. — Я ведь никогда не хотел этого. Власть — это не по мне. — Для того, кто не хотел этого, вы зашли слишком далеко, ваше величество, — отмечает тот. — Это был мой долг, — по королевскому лицу пробегает тень. — Мой дед явился ко мне во сне и приказал вернуть трон нашей семье. Я не мог противиться. Такой ответ совсем не нравится Хаксу: безумцы и их видения вызывают у него лишь неприязнь. Впрочем, все не так страшно, пока сумасшествие можно держать под контролем. — Вот как. Чем же вы занимались прежде? — Служил наемником у самых разных лордов. Тогда же я принял имя, под которым известен вам. «Я знаю все твои имена, не обольщайся». — Простите мою дерзость, но зачем вам так много имен? Изображать покорность почти так же легко, как и удивление. — Чтобы запутать богов, — король оборачивается и смотрит на Хакса. — А в каких богов вы верите, милорд? — Я верю в силу денег, — отвечает тот, поколебавшись. — И в силу разума. Король ухмыляется; кажется, его веселит такой ответ. — Ясно. Впрочем, быть наемником мне наскучило, и я собрал свой отряд. Свое братство. Мы служили сами себе и никому больше. Хакс вспоминает о рыцарях, что верной тенью следовали за королем. Пожалуй, от них стоит ждать неприятностей. Даже странно, что сейчас их нет в королевских покоях. — И все же вы и ваше братство поступили на службу — чтобы быть ближе к узурпатору Сноуку, так? — Да, чтобы быть ближе, — повторяет король. — Хотя иногда мне кажется, будто узурпатор всегда знал о моих планах. Знал и никак не помешал. В этом есть правда — Сноука ведь считали колдуном. Кто знает, на что он был способен? Впрочем, теперь он мертв, Хакс видел его тело своими глазами. — Еще вина? — предлагает он королю. — Да, и себе налейте, милорд. Они пьют молча. Король явно хочет сказать что-то, но не находит слов. Хакс терпеливо ждет. — Я ничего не смыслю в политике, — говорит наконец король, глядя на собственные руки. — Я умею драться, умею убивать, но политика… Я ничего не знаю об этом. Хакс улыбается уголком рта. Видят боги, он ждал этого разговора. — Этому легко помочь, — небрежно бросает Хакс. В глазах короля — холод и недоверие. — Что, будете править вместо меня, лорд-советник? «Я бы хотел, но ты слишком умен для того, чтобы довериться мне во всем». — Нет, — Хакс качает головой. — Это не так интересно. Я буду учить вас, ваше величество. Если вы позволите. «Учить, пока тебе не надоест слушать мои советы». — Я… позволю, — соглашается король после недолгого молчания. Еще бы он отказался! — Тогда вот первый совет: всегда держите спину прямо, как сегодня на коронации, — Хакс подходит к королю и кладет ладони на его напряженные плечи. — Совет второй: женитесь поскорее и обзаведитесь наследниками, желательно несколькими. Разумеется, король мгновенно вспыхивает. — Но я не хочу! — Ваши желания больше не имеют значения, — с удовольствием произносит Хакс, и они оба знают: это чистая правда. Король не может принадлежать себе. — Третий совет: никогда не теряйте бдительности. Ваш дед, светлая ему память, прогнал от себя истинных друзей, доверившись ложным. Не повторяйте его ошибок. — На себя намекаете, милорд? Вы мне не друг. — Безусловно, — Хакс улыбается. — И четвертый совет: всегда думайте о том, что и кому говорите. Король молчит и подливает себе вина, на этот раз сам. — Мой дядя убил его, — негромко говорит он, отставив вновь опустевший кубок. — Моего деда. Убил и ушел, не стал править вместо него. Побоялся. Но я не убегу, ни за что. — Это похвально, — отвечает Хакс, не вполне понимая, какой именно реакции от него ждут. В темных глазах короля мелькает странное выражение, будто он подловил Хакса на некой известной одному ему мелочи и крайне этим доволен. — Знаешь, как я победил узурпатора Сноука? — спрашивает король только для того, чтобы ответить самостоятельно: — Я такой же, как он. Колдун, так вы называете подобных нам, верно? Оттого не забывайся, лорд Хакс. Твоя помощь и твоя армия не так уж и нужны мне. Я пришел к тебе, просто чтобы никто не задавал вопросов. Мой заговор должен был выглядеть естественным, и этой цели я достиг. Что ж, это ожидаемо. Хакс чувствовал, что король не так прост, и рискнул с полным осознанием того, что результат может его удивить. Пожалуй, сюрприз вышел скорее приятным, чем нет. — Осторожнее со словами, ваше величество. Не ссорьтесь со мной. Вам потребуется армия для дальнейших завоеваний. — Ты считаешь, что я не смогу ее получить без твоего позволения? — король широко улыбается покрасневшим от вина ртом. — Не сможете, — Хакс качает головой. — Мои люди служат только тому, кому служу я. Но вы, конечно, можете собрать свою армию. Например, призвать на службу детей всех лордов. Вас, разумеется, возненавидят — кому охота отдавать своих наследников тому, кто едва сел на трон и не сделал для страны ничего доброго? Или можете собрать армию из простонародья — и они возненавидят вас тоже. На ненависти страны не построить, будь вы хоть самым могущественным на свете колдуном. Ваша власть не продлится долго, особенно если у вас не будет моих денег. На лице короля, удивительно открытом и юном, отображается сомнение. — В народе все еще помнят вашего деда, — прибавляет Хакс. — Он был любим, пока не лишился рассудка. Помнят и его королеву Падме, прекраснее и добрее которой не было никого. Постарайтесь быть достойным их памяти, а в остальном я вам помогу. Король смотрит на него оценивающе — и говорит запросто, совсем забыв о вежливости: — Ты совсем не боишься за себя, Хакс. — Отнюдь, ваше величество, я боюсь. Оттого и не лгу вам. — Ждешь награды за честность, так? — потянувшись, король медленно поднимается с кресла. — И какой, позволь спросить, награды ты желаешь? — Вы уже назначили меня своим советником, ваше величество, — отзывается Хакс. — Иной награды я требовать не смею. Сердце начинает стучать чаще, и король как будто чувствует это. Он подходит ближе и резко толкает Хакса к стене. — Признайся: этой награды ты хочешь куда сильнее, чем золота, должностей и земель, — шепчет король, запустив ему руку между ног. — Хочешь и ненавидишь себя за это. Я чувствую это и в твоих мыслях, и… здесь. — Не думайте о себе так много, ваше величество, — Хакс тяжело дышит, и этого, увы, не скрыть. — Не лги мне, — король прижимается всем телом и влажно прикусывает кожу на его шее. — Я все о тебе знаю, все твои мысли. Против воли Хакс трется о его ладонь, чувствуя себя мальчишкой-стюардом, которому повезло урвать немного ласки от такого же мальчишки-стюарда. Опыта королю явно недостает, зато рвения не занимать: его пальцы нетерпеливо подрагивают, и он определенно не решается запустить руку под исподнее. Пару мгновений Хакс борется с желанием самостоятельно приспустить штаны и показать, как полагается заниматься таким, но все же он сдерживается. Удовольствие от близости следует растянуть, насколько возможно, чтобы не пресытиться слишком рано. — Никогда мне не лги, — свободной рукой король грубо оттягивает волосы. — Ты даже не представляешь, что я делаю со своими врагами. «А ты не представляешь, что делаю со своими врагами я. И что мы сделаем с нашими общими врагами». — Я вам не враг, — выдыхает Хакс. — Но и не друг. Даже через ткань прикосновения короля ощущаются приятно, но недостаточно, чтобы умолять о продолжении. Отчего-то Хакс уверен, что со временем получит все, что захочет — король обладает страстной натурой, и однажды они неизбежно закончат начатое. Сегодня же можно потерпеть и получить желаемое удовлетворение и со своей собственной рукой. — Довольно этого, — Хакс несильно, но чувствительно отталкивает короля. — Завтра с утра к вам придут лорды всех местных домов, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Вам нужно выспаться и привести себя в порядок. В глазах напротив плещется чернота и нетерпение. Сомнений не осталось: король хочет его. — Не смей мне приказывать, — цедит он. — Никогда. Однако руку все же убирает. «Вот и славно», — думает Хакс, а вслух говорит: — Я вам не друг, это верно. Однако ваши враги теперь и мои. Никогда об этом не забывайте. Он уходит, чувствуя напряженный взгляд в спину. От возбуждения почти больно, но Хакс знает: это того стоило. Игра только начинается.