Игры в само-декаданс

Эмоциональный коктейль. Вот как бы Тэйт охарактеризовал тот спектр ощущений, что одолевал его на протяжении очень долгого времени. Жгучая, необъятная, неутолимая смесь из всего накопившегося внутри дерьма. Страх, злость, отчаянье, бессилие, ненависть к самому себе, отрицание, понимание, принятие и безысходность одновременно. Пытка накопившимся была настолько осязаемой, что ныло и горело все тело, внутренности то выворачивало, то скручивало в тугие узлы. День ото дня боль становилась сильней, отчетливей, пока не поселилась там на постоянной основе, не позволяя дышать, думать, быть. Иногда Тэйту казалось, что он очутился посреди океана. И паника накатывала с новой силой, так как воображаемая вода не дарила успокоения, а наоборот, топила в себе, отбирая последние крупицы спокойствия. Пустота окружала, как загнанного зверя, и охватывала своими необъятными волнами, отрезая пути к отступлению. Покоя не было ни днем, ни ночью. Тэйт попросту разучился расслабляться. Улыбка давно перестала украшать его от природы соблазнительные губы, глубокая же морщина, напротив, поселилась на его высоком, открытом лбу, как знак затяжного переживания. Порой и мышцы сводило судорогой от напряжения, в котором он теперь всегда пребывал. Друзья, коллеги и просто окружающие его люди стали сторониться, косясь из безопасного расстояния и наблюдая за Тэйтом в недоумении. Ведь тот изменился до неузнаваемости за считанные месяцы, по крайней мере так казалось со стороны, и причины никто не знал. Поначалу за спиной он слышал перешептывания, ощущал тщетные попытки приятелей выведать хоть что-то или помочь, отчего он замыкался в себе еще больше, со временем все стихло, и вокруг Тэйта будто образовался пузырь, прочный, непробиваемый. Люди прекратили свои раздражающие потуги и вроде на короткое время Тэйту стало чуть легче жить. Только дома, за закрытыми дверьми и плотно занавешенными окнами, он не врал себе и мог признаться, что проблема не делась абсолютно никуда. И он блуждал по просторам интернета, по бесчисленным сайтам, ссылкам в поисках ответов, решений, себя. Порой из всей гремучей смеси чувств преобладала злость. Вскипала и бурлила по венам. В такие минуты он метался по комнате и вел себя как умалишенный: то швырял и разбрасывал вещи, корчился в приступах паники, при этом лицо искажало от немого крика, ведь в голос кричать он себе не позволял, то лежал подолгу неподвижно, там, где подвернется, и бездумно пялился в одну точку. Но облегчения не наступало даже после выплеска эмоций, лишь опустошение по прошествии какого-то времени. Даже после принятия своей сути легче не стало, хоть многочисленные источники уверяли в обратном. Словно это было панацеей от его персональной беды. Приняв свой дефект, как тогда для себя обозначал сам Тэйт, он лишь расширил грани проблемы. К тому же к общему спектру чувств добавилось еще одно — вина за свою «неправильность». Глядя на свое отражение в зеркале, Тэйт начинал раздражаться и выходить из себя сильнее и яростнее обычного, а назойливая мысль о том, что он бракованный, не давала покоя. Порно ролик с участием двух парней, просмотренный им впервые, не принес ничего, кроме новой порции злобы, скопившейся до сей поры до почти смертельной, разрушительной дозы. И в то же время стало практически наваждением. Он мог отчетливо представить на месте любого из них себя. От возбуждения лихорадило, било как под током и еще долго не отпускало. И меж тем, нервная система окончательно разлеталась на куски. Тэйт закрывал глаза, судорожно глотал воздух в попытке успокоиться, но, в конечном счете, зарабатывал лишь гипервентиляцию легких и выровнять дыхание в такие минуты становилось еще тяжелее. Кирпичная, неприступная стена, выстроенная им самим же когда-то, давила и погребала под собой, не оставляя ни единой щели для побега. Неизбежность толкнула его как-то сходить на прием к психотерапевту, но первый же сеанс убедил Тэйта в тщетности затеи — даже незнакомцу он не был готов раскрываться. Никому. Кроме самого себя, он тайны так и не поведал и не был уверен, что когда-либо сможет. Пытался отрешиться от проблем путем аутотренингов, видеоуроков по самопознанию, через чтение книг по психологии и прочей новомодной белиберде, пересматривал порно почти до дыр и никак ни на что отважиться не мог. Все усложнялось и становилось лишь хуже, вплоть до нескончаемых суицидальных мыслей и попыток их свершить. Последняя, впрочем, практически удалась, не задумай Тэйт самый банальный путь к сведению счетов: путем прыжка с высотки. Сама задумка, может, и не была провальной, поскольку редко кто в наши дни задирает голову, чтобы полюбоваться облаками или видом многоэтажных зданий в обеденный перерыв, не будь это злополучное строение соседним к пожарному департаменту. Всполошились тогда все пожарные, любопытствующих зевак собралось десятки, если не сотни. Часть спасателей наперебой кричала что-то подбадривающе-успокаивающее, пока другая часть натягивала спасательный прыжковый матрац на случай, если Тэйт все-таки окажется более отчаявшимся и решительным, чем считали зрители, что без устали снимали зрелище на многочисленные смартфоны, планшеты и прочие навороченные гаджеты. И лишь один добежал до крыши, тихо подкрался со спины и одернул бедолагу от выступа, и пока Тэйт соображал, что случилось, просто прижал к своей широкой груди в комбинезоне на голое тело. Жест вышел скорей рефлекторным и больше на уровне интуиции, чем продуманным действом, но сработал тогда гораздо эффективнее бессмысленных шаблонных слов для «суицидника» и попыток вправить мозг. То ли выброс адреналина в кровь от пережитого сказался или еще какой фактор сработал, но тормоза тогда у Тэйта слетели бесповоротно, и он вцепился в пожарника мертвой хваткой, уткнулся носом тому в район ключиц и беззвучно всхлипывал не то от слез, не то от нервного смеха. Через какое-то время подоспели и другие спасатели, и эйфория исчезла, накатил стыд и осознание ситуации, отчего Тэйт попытался скукожиться и стать незаметным. Проницательный спасатель, что все еще обнимал Тэйта, стянул куртку с одного из своих коллег и накрыл горе-самоубийцу с головой, выводя из здания. В кадр телефонов и камер ни один снимок с лицом Тэйта попасть так и не смог, чему сам Тэйт благодарен и по сей день и отдельно взятому находчивому умнику. Что, к слову, успешно довел до укромной каморки в своей пожарной части, напоил крепким кофе с содержанием чего-то горячительного и как-то ненавязчивого выведал все, что накопилось у Тэйта на душе. Позже, когда стемнело и его смена закончилась, отвез домой, причем к себе, и с тех пор больше от себя не отпускал. На этой мысли Тэйт, глядевший все это время куда-то вдаль за окно и вспоминавший прошедшие несколько лет, невольно улыбнулся и повернул голову в сторону постели, где, распластавшись по всей кровати, крепко и сладко спал его неповторимый Дуэйн. Рослый, смуглый красавец с телом атлета, открытым и добрым сердцем и умопомрачительной улыбкой. В тупик страхи могут загнать и зрелого мужчину, и не всегда человек в состоянии выбраться из проблем самостоятельно. И порой жизненно важно не проморгать протянутую руку помощи и уцепиться в нее всеми клешнями, конечностями, словом, всем, чем только можно, и, быть может, судьба подкинет неожиданный, но весьма дорогой подарок в жизни. Только после всех прошедших событий, Тэйт понял насколько глупо и где-то даже по-детски себя вел, но, как ни странно, ни о чем теперь не жалел. Тэйт отложил кружку с утренним кофе на прикроватный столик и улегся под бок к все еще сопящему Дуэйну. Все, наконец, стало на свои места и пресловутое «принятие себя» уже не казалось непосильной ношей и катастрофой, а будущее виделось куда более светлым и перспективным.