Выдыхай небо через прокуренный голос.

Хоуп Когда-то на землю упали боги, они просто рванулись с быстрой скоростью на дно. Возможно, это были американские боги, и о них писали бы книги, но увы — дело происходило в совершенно обычной стране, в стране за железным занавесом, и пусть век давно сменил свой курс на 21, Том всегда меж пальцев видел трещины стены, если выставить руку вперед, то почувствуешь непременно касание — касание холодного гранита, который отдаляет тебя от человеческого состояния теплых рук. Что значит дышать чистым не спертым воздухом? Что значит — ощущать, как мороз пронизывает внутренности, а после согревать руки у теплого камина, высматривая, как за окном испепеляется снег над высоченным С (*название города). Облака падали. А он смотрел, как они разрываются по швам. Как их пушистые деяния разлетаются в пух и прах, распадаясь в клочья. В ушах играла музыка, затмевающая разум и заставляющая мозг тщательно раздваивать на части, будто чьи-то тяжелые пальцы сдавливают изнутри. Он ощущал, что жить ему остается совсем немного, что жизнь не представляет ни одного ему шанса, что он кончен в своем мировоззрении, что судьба начертила давно на нем клеймо, и что скоро настанет и его черёд. Но когда за ним придут? Когда его веки нальются синевой и закроются раз и навсегда? Может, он будет пить горячий чай с молоком или кофе разбавлять сахаром… Может, приступ застанет его на прогулке, или пока он будет принимать горячий душ? Или ночью…во время сна. Но он боялся ночи. Он не хотел умирать, не осознавая своего конца. «Мне надо найти кого-то». Каждую ночь он борется со своими кошмарами. Каждую ночь необходимо пережить. Он выползает из-под одеяла, медленно, шаркая по скрипучим половицам, направляется в ванную комнату. Опускается на дно ванной и включает холодную воду. Лёд контрастом по пылающей коже. Чай, смешанный с молоком и немного перца, контрастом в горле, дерущим. Белая рубашка, не разглаженная, скрывает синие потеки и красные узоры на теле. Ему бы хотелось сказать, что он устал, что он устал… Устал от попыток что-то доказать не себе. Если бы он продолжил сражаться, то достиг бы победы, разорвал бы демона, поселившегося внутри его души. Но он оставил все попытки. Только бы не умереть во сне, не потерять своей сути при отключенном мозге, и только найти того, кто будет изредка приносить белые розы. В книжном листать потрескавшиеся страницы книг, не нужных никому. «Также с людьми. Они приходят в ненадобность, они желтеют, зарастают пылью, покрываются бессмысленностью своего существования. Зачем писать те рассказы, которые никто не прочтет? Зачем появляться на свет тем, кого никто не полюбит?» — А если ты — Бог? Хоуп обернулся. Никого рядом не было. Только у дальнего стеллажа стояла старушка, аккуратно листающая сборник стихов Мандельштама. Хоуп уже не в первый раз слышит чужие голоса, удивляться и не чему, но все равно каждый раз внутри что-то надрывается. Холодок щекочет темя, И нельзя признаться вдруг, — И меня срезает время, Как скосило твой каблук. Жизнь себя перемогает, Понемногу тает звук, Всё чего-то не хватает, Что-то вспомнить недосуг. А ведь раньше лучше было, И, пожалуй, не сравнишь, Как ты прежде шелестила, Кровь, как нынче шелестишь. Видно, даром не проходит Шевеленье этих губ, И вершина колобродит, Обреченная на сруб. РепМонстр Ледяной дождь мешает повседневной жизни. Люди прячутся, куда только можно, и РэпМон — не исключение. Ютиться в тесноте автобусной остановки не приятно, поэтому приходится искать место поуютнее. Он вспомнил, что через квартал есть небольшой книжный магазинчик, где всегда есть чем себя занять. Он, обгоняя дождевую тучу, бросился вперед, только переступил порог магазина, как небо разразилось и стало проливать на людей свой месячный запас «слез». Он ходил между стеллажами, высматривая интересные экземпляры, когда его слуха коснулся странный вопрос. Он заглянул между книг и увидел парня, который настолько был погружен в себя, что казалось, что он не из этого мира, будто прозрачный. — А если ты Бог, то ты — один. Ты Бог?