Точка соприкосновения

Два года. Прошло два долгих и практически счастливых года. Первые месяцы я вообще словно в раю был. Никита был готов ради меня на все, исполнял любую мою прихоть, даже если это было опасно, рискованно или еще чего. В общем, мы были действительно счастливы, упивались нашими обоюдными, взаимными чувствами, любовью. А теперь вот два года прошло. На моем безымянном пальце красуется золотое обручальное кольцо, а он свое снял уже через неделю. Нет, разумеется, официально мы не женаты, да и о какой свадьбе может быть речь у нас? В стране, где даже Элтону Джону запретили ребенка усыновить. Но, наверное, так и лучше, что официально нас не связывает ничего. Я в любой момент могу уйти, бросить Никиту. Ну да, конечно. Мечтай, Марк. Ты никогда его не бросишь. Даже если он оргию целую на твоих глазах устроит. Да что уж, оргия – это уже избитый вариант, это мы уже проходили, уже не страшно. Я не знаю, как назвать то, что он делает, по отношению ко мне. Изменяет? Так нет, язык не поворачивается, ведь я прекрасно знаю обо всем и ни слова ему сказать не могу. К тому же, трахаются они зачастую у меня на глазах... А, может быть, я мазохист? Ну, как Герард Реве? Он ведь был готов вытерпеть и сделать все, чтобы любимый был счастлив, даже партнеров сам ему искал. Хотя почему как? Ведь каждая подстилка Ника на одну ночь, и на каждую Никита выходит именно через меня. Охренеть, правда? Вот и я того же мнения. - Я ушел, - одаривает меня таким взглядом, будто я старый маразматик, за которым заставили убирать естественные отходы. - Куда ты? – это поначалу мой голос дрожал. Когда Ник только начал шляться по клубам и приводить домой каждую встретившуюся по дороге блядь. Поначалу. Но не сейчас. - А ты не догадываешься? – усмехается. Презренно так, с какой-то злой насмешкой. - Я с тобой,– зачем? Не знаю. - Пошли, - надеваю куртку, кеды, и мы выходим из квартиры, которую вместе снимаем. Как и планировали, мы поступили в один университет в другом городе. Сначала жили в общаге, а потом решили снимать квартиру. Благо, денег хватает – в этом родители нас не ограничивают. Да и знают они о наших отношениях. Хотя когда в последний раз происходящее между нами можно было назвать отношениями? Ага, никогда. Наивный маленький мальчик Марк. Уже через полчаса я подпираю стену с бутылкой пива в руках, едва успевая ловить Никиту в свете софитов где-то среди танцующей толпы. Меня он уже не приглашает, а другие мне не нужны. Все чаще меня посещает мысль вернуться в общежитие. Там хоть несколько моих приятелей живет, а в нашей квартире я совсем один. Мы даже сексом последний раз занимались с Ником черт знает когда. Я интересую его лишь когда рядом нет совсем никого, а позарез нужна безотказная задница. И вот на его глаза попадается все тот же наивный Марк, который все еще надеется на их светлое будущее. Самому смешно временами становится, серьезно. - Привет, как дела? - не замечаю, как возле меня оказывается какой-то загорелый качок с улыбкой, как в рекламе «Lacalut». Мечта бабы, блин. - Отлично, иди нахуй, - знаю, что когда-нибудь я доиграюсь. Но мне действительно никто из этих не нужен. Улыбка тут же сползает с лица парня, он демонстрирует свои познания русского мата и с гордым видом удаляется. Снова старательно ищу на площадке Никиту. А вот и он. Куда ты снова дел свою рубашку? На ком она? И что это за тип, который вертится вокруг тебя? И почему к тебе подходит тот самый качок, которого я минутой раньше послал? Нет, не улыбайся ему. Зачем ты так со мной? Зачем я пришел сюда? Ведь мне же было заранее известно, что все закончится именно так... Отлеплюсь от стены и иду к барной стойке. Какое-то время просто пью все без разбору, что попадается моему уже довольно нетрезвому взгляду. Кажется, изливаю душу официанту и чувствую, что вот-вот усну. Прямо здесь, за стаканом ммм... чего это? А хрен его, вкуса все равно не чувствую. Опрокидываю стакан, залпом выпивая его содержимое, и тут едва не давлюсь от вкрадчивого голоса на ухо: - Поднимай и тащи свою задницу к выходу, пьянь. Мы едем домой. А что я могу ему ответить? Тем более, в таком-то состоянии... Забываю расплатиться, и Никите приходится это сделать за меня, чтобы заглушить вопли возмущенного до глубины души официанта. Но ему все равно похер. Что бы ни случилось, я для него пустое место. Уже дома стараюсь уснуть, свернувшись на диване и накрывшись с головой одеялом, чтобы только не слышать этих стонов, доносящихся со спальни. Блядины. Ненавижу их всех. Утро снова не выдается приятным. Похмелье вкупе с тем, что первым, что я увидел, была рожа все того же качка, который чуть своим носом моего не касался, так пристально меня разглядывая. - А что этот здесь делает? – наконец, отстранившись, интересуется он у подошедшего Никиты. - Ты его знаешь? – в голосе сталь. Ну, нифига ж себе. - Ага, вчера этот мальчик нахамил мне. - О да, манер никаких, зато вот как послать куда кого – это он мастак. Я накажу его, - мой парень нехорошо ухмыляется и получает в ответ такую же ухмылку. - Может быть, устроишь его наказание прямо сейчас? – предлагает кто-то третий. Только сейчас я вспоминаю, что этой ночью подстилок было две. И одна из них больше смахивает на драного облезлого горделивого кошака со свалки, нежели на любовника, какие во вкусе Ника. Видимо, совсем нюх растерял. Украдкой улыбаюсь, но озвучить не решаюсь. - А вот это уже не ваше дело. Пошли вон отсюда, - парень усаживается на край дивана рядом с лежащим мной и смотрит на своих ночных любовников с еще большим презрением, чем на меня вчера вечером. Парни возмущаются, но уходят. Видимо, понимают, что с этим человеком лучше просто так не связываться. Да и не просто так тоже... - И что же ты ему такого сказал? – он переводит на меня насмешливый взгляд. - Как ты и сказал, послал его. Ты хоть помнишь, как их зовут? - А зачем? – удивляется. – Валентин и... и... и Марк, кажется. Или Миша и Марк... Марк... Ирония, правда? Да хотя какая, нахуй, разница? Задница что у одного, что у другого ничего, думаю, можно будет повторить, - он похотливо облизывается. – Ну, а теперь пришла очередь твоего наказания. Снимай джинсы, - что? Неужели он?.. Не верю своим ушам. Поднимаюсь и, улыбаясь, как дурак, стаскиваю джинсы вместе с бельем, однако, он дает мне их приспустить лишь до колен. – Посиди здесь, - уходит, но почти сразу же возвращается. В его руках... фаллоимитатор. Нет... Поворачивает меня на живот, выдавливает на пальцы холодную смазку и начинает нетерпеливо, даже грубо растягивать меня, а уже через минуту вводит ненавистную мной игрушку. Изо всех сил сопротивляюсь, но, разумеется, это бесполезно. А мой собственный член уже стоит. Наконец, погрузив имитатор полностью, он надевает на меня белье, джинсы, поправляет собственную одежду и закрывает мне рот ладонью, не давая и слова сказать: - Я ведь обещал наказать тебя. И не смей прикасаться к себе или вытаскивать его, - Ник шлепает меня по заднице, точно по краю игрушки, и я вскрикиваю от создавшегося давления на простату. – Я проверю, и тогда наказание за непослушание будет сильнее, поверь мне. А теперь пошли есть, я голодный, - он с невозмутимым видом поднимается и идет на кухню. На полпути оборачивается и холодно интересуется, все ли с моим слухом нормально. Киваю и, пересилив себя, поднимаюсь. Сидеть более чем проблематично, но жаловаться я не могу. Да и Ник очень скоро уходит, а остаюсь в квартире в полном одиночестве коротать субботу. Но и это ненадолго: когда стемнело вернулся парень. С каким-то новым брюнетом. Впервые его вижу. Надеюсь, из меня вытащат эту хрень, иначе я же просто с ума сойду... Наивный, наивный Марк. Сколько же можно уже терпеть это? Сердце разрывается от боли каждый раз, когда я вижу рядом с Никитой кого-то, когда он позволяет десятку парней за неделю прикасаться к себе, когда они забирают у меня моего Ника... Не могу сдержать слезы, когда слышу его стоны. Когда-то, совсем давно, они принадлежали мне. Мне. Исключительно мне. Что же ты сделал со мной, Никит? Что ты сделал с нами?.. - Свободен, - слышу через одеяло чуть хрипловатый после оргазма голос любимого. Грохот закрывающейся входной двери. Гулкие шаги, отдающиеся эхом в тишине квартиры. Садится рядом и стаскивает с меня одеяло. – Ты был послушным мальчиком? – он проводит ладонью по моей груди, сжимает через тонкую ткань ночной рубашки сосок, а я лишь тихо сглатываю, не в силах и пошевелиться. Ник достает что-то из кармана, и игрушка внутри меня начинает тихо вибрировать, а я от неожиданности едва не подпрыгиваю на диване. Долго не выдерживаю, и уже через несколько минут он обзывает меня неряхой за свою испачканную спермой пижаму. Меня освобождают, наконец-таки, от имитатора. Ник помог мне подняться и ведет в спальню. Не хочу ничего. Вообще. Едва не тошнит от смятых простыней, запаха спермы, секса... Но Никита оставляет меня стоять, быстро меняет постельное белье и утаскивает меня на кровать, обняв. Тепло так, нежно. Как и раньше. Будто все происходившее полчаса назад – просто страшный сон. Но только вот я знаю, что это не так. – Спи. Спокойной ночи. - Никит, долго это будет продолжаться? Я не могу так больше. Это не... - Я люблю тебя. Спи, - и я снова не могу ничего на это ответить. Всхлипнув, уткнулся носом в его плечо и, крепко прижавшись к парню, вскоре заснул. А ночью я, наверное, улыбался, ведь мне снились те самые счастливые деньки в моей жизни, когда мы с Ником принадлежали только друг другу. И никого больше в целом мире. Пусть я не проснусь.