Время бури прошло

Праздник Жади закончился. Гости разъезжались по домам. Хозяева сердечно прощались с гостями. По мнению всех присутствовавших, праздник получился очень ярким. Жади оговорила с Роберто Гарсия, что приступает к работе в магазине через три дня, которые необходимы ей на некоторые подготовительные работы. Жади еще раз напомнила своему заказчику, что при встрече, даже случайной, он ведет себя как с помощницей продавца и никак иначе. Аналогичное условие она поставила Зейну в присутствии Роберто: «Зейн, я надеюсь, что ты тоже сможешь поддерживать мою легенду, иначе вся работа насмарку?» И Зейн, и Гарсия подтвердили свое согласие с большой неохотой. Зейн даже не выдержал: «А как же Саид?» Жади просто рассмеялась: «Зейн, с Саидом я всегда смогу договориться. Полагаю, что он разрешит мне приезжать в его дом к Хадиже, чтобы никто посторонний меня не видел.» Саид стоял рядом, провожая гостей, и был доволен объявленным преимущественным положением. Но и печаль опалила его сердце, ведь Жади сказала «приезжать в его дом к Хадиже» - это значит, что она больше не собирается жить в его доме. Саиду заранее стало пусто, а ведь еще даже гости не разъехались… Проводив всех гостей, хозяева достаточно быстро разошлись по своим комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи. Только Саид и Жади, не сговариваясь остались в гостиной, несмотря на то что близилась полночь. Расположившись в уютных креслах в одном из уголков, они молча сидели и глядели друг другу в глаза. Саид не смог бы нарушить тишину. Первой заговорила Жади: «Поговорим?». Саид печально вздохнул: «Я все понял, Жади по твоему ответу Зейну. Да, разумеется я согласен, чтобы ты приезжала сюда к Хадиже. Ей без тебя плохо. А за прошедший месяц она привыкла, что ты рядом.» Про себя Саид думал: «Мне тоже плохо, я тоже привык…». Жади поняла его без слов. «Саид, я не хочу, чтобы ты печалился. Я очень хочу, чтобы ты был счастливым в соответствии со своим именем. Ты очень дорог мне – за прошедший месяц мы пережили с тобой больше часов полного единения душой, умом и сердцем, чем за все двадцать лет супружеской жизни. Ты смог вытащить меня из бездны, в которую я летела той ночью в клинике. Твои надежные руки и голос не позволили мне исчезнуть в этой холодной мгле…» - проговорив это Жади замолчала, Саид слушал не перебивая. «Я слышала тебя… не все, но многое. Да, я действительно знаю, что ты меня любишь и всегда любил. Сейчас впервые за все время с нашей первой встречи я могу сказать – я тебя тоже люблю. Люблю сердцем и разумом. И именно потому что люблю тебя так же сильно, как и ты меня, я должна от тебя быть по возможности дальше.» - Жади вновь замолчала. Саид услышал слова, которых ждал долгих двадцать лет, но спокойно-серьезный взгляд Жади, ее голос с нотой полынной горечи не позволили ему обрадоваться. Он видел, чувствовал, что его любимой больно, хотя внешне она по-прежнему спокойна. «Ты обо мне теперь все знаешь – знаешь, что я не принадлежу ни Востоку, ни Западу. Я свободна. А ты нет. И свободным ты не станешь – права не имеешь, как мужчина держащий слово. Ты отец двоих детей. Любя меня, для Хадижи ты сделаешь мне любые исключения из правил… А Мунир? Он должен вырасти счастливым, у него должны быть и мама, и папа, он не должен завидовать сестре, у которой они есть. Твой сын вырастет таким же сильным, умным и благородным, как его отец… Но ему не должно быть больно от разлуки с матерью. Ты меня понимаешь?» - вопросом завершила Жади. «Жади, что же ты со мной делаешь? Я всю жизнь ждал твоих слов «я тебя люблю», а сейчас ты произнесла их и тут же связала меня тяжелыми путами…» - простонал Саид: «Ты хочешь помирить меня с Ранией? Но ведь я выполнил обещание – она по-прежнему Первая жена. Но я НЕ МОГУ принять ее. Больше не могу» «У тебя еще и Зулейка есть, Саид» - тихо напомнила ему Жади: «Они не виноваты в том, что меня перенесло в твой мир, где я принесла тебе столько разочарований. А про меня… Понимаешь, я не смогу стать женщиной в восточном гареме. Но и любовницей женатого мужчины, как женщина Запада я тоже не смогу стать. По своим же правилам «не делай другому так, как не хочешь, чтобы сделали тебе» я не смогу переступить дорогу другой женщине.» Жади смолкла. Саид был просто раздавлен таким признанием Жади, которое не позволило ему обрадоваться… да что там обрадоваться – возликовать, услышав заветные слова… «Когда я танцевала сегодня, мне так хотелось, чтобы тебе понравилось. Смотрели все, но танцевала я для тебя. Я слишком мало еще живу по законам собственного мира, чтобы предсказать что произойдет. Не знаю почему, но в моей душе живет НАДЕЖДА. Именно ею я хотела с тобой поделиться. Давай попробуем ВЕРИТЬ, что все еще в жизни получится? Правда я пока не знаю как…» - последние слова прозвучали жалобно, как просьба о помощи и поддержке. Взгляд Жади был робко –вопросительный. Саиду было совсем скверно. Он мужчина. Как там Жади говорит «сильный, умный, благородный»? А ему хотелось уткнуться любимой женщине лицом в колени и попытаться пережить боль от недоступности возможного счастья. Саид одним, неуловимо быстрым, движением оказался на коленях около кресла Жади и положил свою голову ей на ладони. Саида трясло. Жади склонилась над ним, стала одной рукой гладить голову, перебирая волосы, а другой успокаивающе гладить широкие плечи. Она не переставая шептала ему на ухо, что обязательно придумает как позволить их надежде перерасти в уверенность, просила потерпеть и дать ей время для того чтобы придумать, как сделать счастливым и Саида, и его детей, и всех-всех родных… Такой Жади Саид никогда не видел, не слышал и не ощущал. Постепенно, незаметно для себя, он стал успокаиваться, тоска в сердце таяла и возвращалась надежда. Саид понимал, что Жади права – он не может распоряжаться собой не учитывая интересы близких. Не поднимая головы с колен любимой Саид произнес: «Я ТЕБЕ ВЕРЮ, ЖАДИ.»